Последний пассажир - Уилл Дин

за билетом. – Он бросает на меня взгляд. – Пожалуй, даже вы обе.

– А что за фургон у тебя? – продолжает Фрэнни.

– Я переделал…

– Какой у него фургон?! – оживляется Смит. – Да какая разница?! Небось паркуешься у гипермаркета, чтобы побриться в туалете? И что дальше? Может, я смогу читать лекции о псориазе моего друга Джона. Живешь себе в фургоне и читаешь лекции об этом. Остановите Землю, я сойду.

– Америка – свободная страна, – отвечает Дэниел. – Я почти каждый день занимаюсь серфингом или катаюсь на лыжах. Я бы назвал это победой.

– Ты американец?

– Я думал, мы собирались представиться. – Голос Дэниела становится суровым. – Как взрослые люди.

– Вот и представься, – не сдается Смит. – Ты американец, Дэниел?

– Да.

– Да?!

Дэниел с трудом сглатывает.

– Американец корейского происхождения.

Смит улыбается.

– И что?

Смит пожимает плечами и съедает еще один хвост омара, обрызгивая салфетку соком.

– Мои родители переехали в Чикаго в пятидесятых годах, – продолжает Дэниел. – Я родился в маленьком городке на берегу озера Мичиган и с тех пор питаю любовь к воде.

– Что ж, ты здесь по адресу, парень, – фыркает Смит. Он поворачивается к Франсин: – А как насчет тебя? Ты здесь на школьной экскурсии?

– А вас из тюрьмы на пару дней выпустили?

Смит откашливается.

– Крепкий орешек. Мне нравится в женщинах сила духа. Расскажи нам о себе, Фрэнни.

Она отворачивается от него и обращается ко мне и Дэниелу:

– Франсин Джейн Пеппердайн. Мне двадцать один год. Я из Суонси. Много лет назад мой отец был шахтером в маленьком городке, сейчас он управляет механическим цехом, а мама – офисом. В данный момент я живу в Бирмингеме, в Мидлендсе. Учусь там.

– Что изучаешь, Фрэнни? – спрашиваю я.

Она задумывается и вытирает рот салфеткой.

– Изучаю… философию, наверное.

– Осторожно! – предупреждает Смит. – У нас за столом гений. – Он прищуривается. – Скажи, Франсин, о чем я думаю в этот момент? Что сейчас у меня в голове?

– Может оказаться мой стул, если будете продолжать в том же духе.

Смит присвистывает и грозит ей пальцем.

– Так или иначе, – продолжает она. – Родители были здесь, на корабле, со мной. Праздновали серебряную свадьбу. Между прочим, годовщина как раз сегодня. – Она замолкает на несколько секунд. – Двадцать пять лет вместе. Мы очень близки, ближе, чем мои друзья с их родителями. Не знаю, зачем я вам все это рассказываю, но, видите ли, они оба думают, что я учусь на медсестру. – Фрэнни улыбается, но вид у нее грустный. – Это ложь во спасение, которая полностью вышла из-под контроля. Они оба так и не получили образования, кроме школьного. Нам вообще не следовало находиться на этом корабле, учитывая, как продвигается их бизнес. Мама пыталась отговорить папу. Они оба считают, что мне следует изучать что-то практическое, что-то, что сразу приведет к надежной работе, что-то в системе здравоохранения. И, вероятно, родители правы. Мысль о том, что я буду изучать философию, могла довести папу до инсульта, поэтому я так и не решилась сказать ему, что перевелась. Он держится молодцом, но у него проблемы с сердцем. – Она внезапно вскакивает и тараторит: – О боже, ему нужно принимать по две таблетки в день, чтобы поддерживать работу сердца. Если у него нет…

– Ты проверила его багаж? – спрашиваю я.

Но Фрэнни уже убежала.

Глава 13

В воздухе стоит кислый запах. Объедки и немытые тела. С каждой минутой корабль кажется все более оторванным от мира и менее прочным.

– Остались только взрослые, – замечает Смит.

– Она взрослая, – цежу я сквозь стиснутые зубы. – Будьте с ней помягче, пожалуйста.

– Помягче, пожалуйста? Никто никогда не давал мне поблажек, Каз Рипли с «з» на конце. Слабость порождает слабость.

Его голос эхом разносится по пустому залу.

– Тогда представьтесь, – предлагаю я. – Вперед. Как получилось, что вы стали таким идеальным?

Он улыбается и отодвигает от себя пустые панцири омаров.

– Лучше спросить: как мы оказались на этом великолепном старом корабле совсем одни, без присмотра?

– Мы не знаем, – коротко отвечает Дэниел. – Ты что-нибудь слышал? Видел?

Он качает головой:

– Я принял лекарство и лег спать, а потом, бац, все вокруг опустело.

– Лекарство? – выпрямляюсь я. – Случайно не таблетки от морской болезни? От укачивания? Скополамин? Мы все глотали одни и те же таблетки?

– Нет, я просто принял свои обычные лекарства. Их прописал мой личный врач.

– Но могли ли нас накачать наркотиками? – продолжаю размышлять я. – Я читала о психоделиках. Наркотики, которые изменяют сознание, самоощущение, связь с реальностью. У моей сестры был ужасный опыт, правда, много лет назад. Вещества, изменяющие сознание. Возможно ли, что мы сейчас не совсем здесь? Что-то вроде сна наяву?

Смит чуть не падает со стула от смеха.

Я не испытываю симпатии к этому человеку.

– Вот оно что, – фыркает он. – Этот обеденный зал битком набит пассажирами, а бесплатные лекарства сделали их невидимыми. – Он поворачивается к соседнему столику и театрально произносит: – Ну, как поживаете? Очень приятно познакомиться со всеми вами. Какая насыщенная событиями поездка у нас получилась.

– Хватит, – говорю я.

– Вы что, с ума сошли? – спрашивает Смит, поворачиваясь к нам и уперев руки в бока.

– А как тогда вы это объясните? – огрызаюсь я в ответ.

– Понятия не имею. – Его тон смягчается. – Но я даже не пил лекарство от укачивания. Мои таблетки были снотворными, которые я принимаю уже много лет. Это не галлюцинация. Поверьте мне: я жил в семидесятые. Это реальность. Мы на корабле и предоставлены сами себе.

Фрэнни возвращается в «Голд Гриль», крепко сжимая что-то в руке.

– Папины лекарства так и лежали у него в ванной, – слабым голосом произносит она, откидывая прядь рыжих волос со лба. В руках у нее пластиковая коробочка с отделениями для каждого дня недели. – Он бы не ушел без них, даже в экстренной ситуации. Мама никогда бы ему не позволила. Они нужны ему, чтобы выжить.

У нее дрожат руки.

– Возможно, он сошел в Саутгемптоне, если корабль вернулся посреди ночи, – предполагает Дэниел. – Мы пока ничего не знаем. Возможно, какой-нибудь врач или фармацевт дал ему новые лекарства. Насколько известно, он ведь из…

– Суонси, – неуверенно подсказывает она.

– Нет, – возражает Смит. – Этот корабль никуда не возвращался.

– Откуда вам знать? – Я поглаживаю Фрэнни по плечу, чтобы успокоить.

– Я побывал в двух десятках путешествий через океан и круизов, – отвечает он. – Обычно я заказываю себе VIP-экскурсию на мостик, которая включена в стоимость «бриллиантовой» каюты. Мне нравится любоваться видом сверху, с экранов. Чувствовать мощь судна и общаться с ответственными за это людьми. Я поднялся туда с