День писателя - Анна Велес

решился спросить. — Уже не первый раз отмечаю, что у вас не совсем обычные реакции на криминальные неурядицы в вашей жизни. Ладно, вас не пугает вид трупа у вашей двери. Но покушение на вашу жизнь должно вызвать хотя бы какое-то чувство страха.

— Неудачное покушение, — уточнила писательница. — Которое по определению не могло быть удачным!

— Я не понимаю, — честно признался следователь. — Вас злит, что оно не удалось?

— Отличная шутка! — саркастично отозвалась Алина. — Официально заявляю, что у меня нет, не было и не будет суицидальных наклонностей. Но вы же сами видели! Только полный идиот мог попасть в эту ловушку! Понимаете, это шаблонное книжно-сериальное покушение. Вы сами это отметили.

— И вы из-за этого злитесь? — несколько снисходительно уточнил Савелий. — Алина, напомню, что вы не в своём книжном мире живёте. А в реальности. И покушение, даже самое идиотское по исполнению, это серьёзно. Подумайте, что было бы, приди вы домой позже? Когда на улице уже стемнело. Вы бы включили свет, и покушение стало бы удачным.

— Нет, — устало возразила писательница. — Этот способ убийства настолько растиражирован, что волей неволей побоишься включить свет, когда воняет газом. А воняло жутко, не заметить невозможно. Но… Ладно… — вдруг сдалась она. — Плохо другое. Если бы я задержалась, и кто-то из соседей из-за того же запаха вызвал МЧС, квартиру бы вскрыли. И вот тогда могли погибнуть люди. Только по этой причине я вообще позвонила вам. Хотя, при этом, я жалею, что, скорее всего, стерла чужие отпечатки. Все из-за той же мстительности.

— Ну, хоть так, — смирился Савелий. — И теперь вам придется дать показания. Подробно события сегодняшнего дня.

Она молчала. Наверное, думала, как все рассказать. И в это время как раз принесли их заказ.

Савелий поблагодарил официантку, попробовал свою солянку. Очень неплохо! Прямо, домашняя. Но следователь всё же ждал рассказа.

— Встала в десять, — неохотно начала писательница. — Душ, завтрак, потом работала. В смысле, писала. До половины второго. Потом уехала в паб Егора на заседание литературного кружка.

Следователь посмотрел на нее с удивлением.

— Но по вам не видно, чтобы вы принимали алкоголь! — он уже знал, что этот «кружок» редко проходит «в сухую».

— Я выпила только один коктейль, — объяснила писательница и усмехнулась. — Что Егор теперь будет мне поминать недели две. Заказать такое в пивном пабе! Но я собиралась еще работать.

Она раздраженно вздохнула.

— А вместо этого сижу здесь!

Савелий понимал, что это довольно не тактичное замечание не в его адрес. Ее бесит ситуация в целом.

— Ладно, — продолжил он. — Кто знал о ваших сегодняшних планах?

— Да все знали, — устало, но послушно ответила Алина. — Я же с друзьями время собиралась проводить. Они не могли не знать. Плюс к тому, чем я занимаюсь в выходные между сменами, вообще общеизвестно. Дома за компьютером. Если куда и иду, это либо это кафе, либо Егоров паб, на крайний случай в магазин, заполнить холодильник. Но чаще продукты привозит снова все тот же Егор или Ирка.

— На работе ваши планы тоже были известны? — уточнил следователь.

Теперь удивилась писательница. И весьма картинно.

— А вы предполагаете, что там у кого-то есть ключи от моей квартиры? — осведомилась она. — Или возможность сделать дубликат? Мы с коллегами не настолько близки.

— Ага… — Савелий не разозлился. Скорее даже наоборот. — Я мог бы согласиться, что угрозы вам присылал кто-то из приятелей, кто общается с вами редко. Но покушение, где нужно было попасть в ваш дом, мог совершить только близкий вам человек. И я рад, что вы это понимаете.

— Мне остается только напомнить вам, насколько я ценю логику, — с самоиронией отозвалась девушка, но тут же стала серьезной. — Хотя…На работе ключи лежат в сумке, в общем шкафу. Сделать слепок не проблема. А там… Ваши эксперты могли уже установить, как кто-то попал в мою квартиру?

— Этот кто-то называется злоумышленник, — выдал следователь, доставая свой смартфон. — И вы наверняка это знаете. Минуту…

Он набрал номер старшего группы, когда тот взял трубку, задал вопрос и тут же получил короткий ответ.

— Нет, никаких слепков, — сообщил Савелий результат. — Но открывали дубликатом. Сколько вообще ключей от вашей квартиры? И у кого они?

— Понятно, что у меня, — стала перечислять Алина. — У Егора, у Грини. Еще есть комплект. Он лежит дома, в верхнем ящике тумбочки в прихожей.

Следователь отправил сообщение коллегам.

— Зачем вашим дядьям ключи? — задал он следующий вопрос писательнице, при этом фиксируя ее ответы.

— Егор закупает продукты на базах, — охотно пояснила девушка. — Заодно и мне берет. Так ведь дешевле. Да и качеством лучше. Но я работаю посменно. Вот он иногда сам и завозит. А Гриня… Где, по-вашему, ему жить в перерывах между поездками? Не у брата же. Там двое маленьких детей. Гриня любит тишину на отдыхе. Потому останавливается у меня. Тут тоже все понятно?

— Он сейчас далеко, — напомнил Савелий. — Конечно, мы это проверяли.

— А, кстати, где? — заинтересовалась писательница. — Я за ним не успеваю.

— Сейчас он в Калининградской области, — сказал следователь и тут же начал немного раздражаться. От сбора показаний они переходят на обычную беседу приятелей. Но уж начал говорить, придется дорассказать. — Ищет какой-то фашистский клад.

— Да! — оживилась Алина. — Известно, что в Кенигсберг свозили ценности во время Великой Отечественной. Вообще во время Второй мировой. Говорят, даже из Эрмитажа. А еще Янтарную комнату. Но нашли далеко не все, когда наши город взяли. Возможно, были тайники. Предполагалось, что один из них был под городской Ратушей. Но она была взорвана. В руинах ничего не нашли. Однако, могли быть и другие в бункерах вокруг города. Известно, что их было несколько. Вскрыли еще не все.

— Откуда вы это знаете? — поток сведений сбил Савелия с толку.

— Изучала, — спокойно известила писательница. — Мне это было нужно для одного моего романа.

— Понятно… — он мог бы и догадаться. И следователь уже собирался произнести это вслух с подобающей наигранно скучающей интонацией, когда ему ответили на сообщение. — Так… Запасного комплекта на месте нет. Вообще в квартире нет. Кто бывает у вас дома? Кроме родственников, конечно.

— Явно