Олег Логинов - Янкелевич в стране жуликов

Пустовалов задумчиво потер подбородок и сказал:

- Хм. Если об этом доложить наверх, то дело у нас однозначно заберут. Международная мафия - это не пуп царапать. С другой стороны, если заберут, может оно и лучше. Пусть сами отдуваются.

- Не знаю, не знаю, - покачал головой Морев. - Скорее дело оставят вам, только наставят всяких контролей и надают по нему суперценных указаний, которые вам всем отделением не исполнить.

- Да, пожалуй, так и будет. Ладно, послушаем американца, какую версию он даст под протокол, а там посмотрим.

Перед началом допроса Пустовалов переговорил с Давыдовым, поэтому тот записывая показания Янкелевича, что тот получил фальшивые доллары в обмен на соль от неизвестных граждан в общественном туалете железнодорожного вокзала, не спорил и только хитро ухмылялся. Один лишь раз он позволил себе возмутиться, когда вопрос коснулся умысла противоправного деяния:

- Да как же это вы, гражданин Янкелевич, не знали, что купюры поддельные, когда рассчитывались ими в ресторане?! Если вы всю жизнь с ними в Америке обращались, то явно подделку с закрытыми глазами уже можете определить. Вы хоть подпрыгивайте прежде чем говорить будто не знали, что доллары фальшивые.

- Подпрыгивать? Зачем? - удивленно вытаращил глаза Николай.

- Не нужно, это шутка, - успокоительно похлопал его по плечу Морев, присутствующий в качестве адвоката, потом обратился к Давыдову:

- Борис Тимофеевич, давайте напишем, будто мой клиент видел, что эти купюры несколько отличаются от настоящих, но предполагал, что это некие "российские доллары", которые находятся в обиходе только здесь, в нашей стране.

- Ну вот, "российские доллары" - это уже походит на правду. Так и запишем, - чуть подумав, кивнул Давыдов.

Г Л А В А XII

Лечение Антона закончилось раньше, но Венька убедил Пилюлькина в своем здоровье, и их выписали вместе. Вероятно, это был первый случай в изоляторской больничке, когда пациент стремился поменять ее белые простыни, улучшенную жрачку и возможность лицезреть медсестер на духоту и тесноту камеры. Все больные смотрели на Веньку, собирающего вещички, как на ненормального, только мастырщики, напряженно морщили лбы, обдумывая не является ли его поведение новым способом закосить под дурака.

213-я встретила Антона и Веньку настороженно. Большинство пацанов поглядывало в сторону Ангела и Наиля, чтобы по их реакции сообразно выразить радость или неприязнь к вернувшимся из больнички сокамерникам. Но те потягивали чаек с печенинками из чьей-то дачки и демонстрировали полнейшее равнодушие, словно все происходящее их не касалось. В воздухе повисла напряженная тишина.

Венька прошел к столу и уселся возле Ангела с Наилем.

- Чайку налейте, - попросил он.

- А ты кто такой, чтобы тебе чаю наливать? - ухмыльнулся татарин.Может тебя проткнули там в больничке и теперь с тобой сидеть-то рядом западло?!

Ответ Веньки был мгновенным и очень резким. Его правая рука с едва уловимой глазом скоростью сначала впечаталась в ухо Наиля, а потом врезалась ребром ладони в его кадык. Никто ничего не успел понять, а татарин уже свалился со скамьи, судорожно хватая воздух отшибленным горлом.

- Пшел отсюда! - оттолкнул ногой Венька корчившегося на полу парня. Баран! Чаю пожалел.

- Крутизну из себя строишь? Беспределом занимаешься, пацан....произнес Ангел, хмуро глядя на Морева.

- А чего он выеживается? Я никого не трогал, никому не грубил, хотя имел все основания за сломанное ребро. Просто попросил чаю. А этот баран опять выступать начал.

- Ну так сам себе налей. Кипяток есть, заварка есть. Или обязательно нужно, чтобы тебе прислуживали?

- Да нет, необязательно. Эй, Антон, присаживайся с нами. Чайком побалуемся. А к тебе, Ангел, у меня есть разговор.

- Говори.

- Тебе Антон должен что-то?

- Должен.

- Так вот, вы все тут тоже мне должны. Если бы я оперу вас всех сдал, вам за мое ребро еще по одной статье добавили. Предлагаю провести взаимозачет. Вы не должны мне, Антон - вам. Согласен?

- Надо перетереть с пацанами. Как они.

- Нечего с пацанами перетирать. Как ты решишь, так и будет. Выбирай: мир или война?

Ангел некоторое время помолчал, подумал, посмотрел на корчащегося внизу Наиля, кивнул и сказал:

- Ладно. Старым счетам объявляем амнистию. Что промеж нас было, замяли.

Этот день ознаменовался в 213-подростковой еще одним важным событием. К ним в камеру поместили воспитателя. Это часто практикуется в следственных изоляторах, когда к подросткам подсаживают взрослого мужика, который должен присматривать за ними и учить уму-разуму. Подростковые камеры не так перенаселены, как взрослые, тут спят на простынях и получают лучшую пайку. Однако, чтобы стать воспитателем и воспользоваться этими льготами, необходимо состоять в лояльных отношениях с оперчастью. В случае, если придется потом вернуться в общую камеру, может непоздоровиться, так как воспитатели имеют репутацию стукачей. Еще одной немаловажной причиной, по которой сидеть с малолетками много желающих не бывает, это то, что управляться с ними весьма непросто. Народец этот подчас куда более агрессивный и жестокий, чем взрослые. Ходят разные байки, как малолетки насмерть забили чемпиона страны по боксу, который, будучи воспитателем в СИЗО, вздумал воспитывать их кулаками. Однако, 213-я подростковая встретила своего воспитателя на "ура". Иметь у себя американца, да еще с черным цветом кожи - это прикольно! Янкелевичу выделили лучшее место на шконке, вывалили перед ним заначенные остатки домашних передач и завалили вопросами о рэпе, бейсболе, гангстерах и американских машинах.

Г Л А В А XIII

Пока, потрясенный от свалившихся на него ударов судьбы, Николай Янкелевич знакомился с нравами и правилами российской правоохранительной системы, его личность и дальнейшая судьба обсуждалась на самых разных уровнях. Если бы он мог знать об этом интересе к его персоне, то, безусловно, расстроился еще больше. За исключением седьмая вода на киселе братка Александра Морева никто помогать ему не собирался, все остальные решали - как сделать его жизнь еще менее приятной.

Параллельно с Мосолом и Храпом к поискам Николая в Москве подключили некоего человека по прозвищу "Крот". Он считался в определенных кругах спецом по деликатным вопросам. Его приятная белозубая улыбка внушала доверие, а низкий грудной голос умел звучать искренне и проникновенно. Вряд ли кто мог со стороны определить в этом маленьком плешивом человечке соблазнителя и сердцееда, но на женщин он действовал гипнотически. Рогов обманутых им мужей, если вешать их на стену, его двухкомнатная на Ленинградском проспекте просто не вместила бы.

Поиски негра с фальшивыми долларами Крот, как и Мосол с Храпом, тоже начал с вокзалов, только пошел другим путем. А именно - через кассы. С печальным видом он представлялся руководителем группы иностранных туристов, потерявшим одного из своих подопечных. Угроза выговора хорошему человеку, а так же умело пускаемые в дело цветы и конфеты действовали безотказно. Все женщины-кассиры морщили лбы и напрягали друг дружку, вспоминая похожего по описанию негра, покупавшего у них билет на поезд. И вспомнили. И негра, и пункт его назначения - Горноуральск.

Доложив своему руководству о первом успехе, Крот отправился в Горноуральск. По прибытию на место, он с помощью самого элементарного способа из шпионского арсенала быстро убедился, что находится на верном пути. Крот купил пачку залежалых местных газет и в рубрике происшествий наткнулся на заметку о том, что сотрудниками ОБЭП задержан темнокожий гражданин США с партией фальшивых долларов. Маленькая заметочка сделала большое дело в формировании позитивного общественного мнения о работе милиции. Когда Крот сообщил в столицу, что разыскал негра, он впервые в жизни услышал как Шеф похвалил ментов.

Получив от Шефа указание связаться с одним из местных авторитетов по кличке Насос, Крот прямо с вокзала отправился к нему. В офисе, куда он прибыл, Кроту, хотя и были предупреждены о его визите, устроили настоящий шмон. Внимательнейшим образом изучили содержимое его карманов и документы. Все это очень походило на личный обыск, разве что только не заставляли раздеваться и не прощупывали резинку трусов. Убедившись, что ничего опасного у него при себе нет, двое охранников проводили Крота до кабинета директора и запустили внутрь.

С первого взгляда становилось понятным - за что Насос получил свое погоняло. Большая рыхлая масса его тела, расплывшаяся в кожаном кресле, со свистом втягивала воздух при каждом вдохе. Оторвавшись от дисплея ноутбука, он вцепился маленькими заплывшими глазками в вошедшего и басом спросил:

- Ты кто?

- Я - Крот, - отозвался тот, сбитый с толку неласковым приемом.

- Ну, тогда лезь в нору! - заколыхался Насос, смеясь над собственной шуткой.

- На счет меня звонил Шеф, - поспешил уточнить гость.