Вся в белом - Мэри Хиггинс Кларк

ее сын воспринимал вторжение Алекса в их совместную жизнь. Она, как могла, старалась не торопить события, однако в начале дня, представляя себя с Алексом на пляже, невольно представила себе то же самое место, что и Тимми.

— Да, — ответила она, — Алекс занимает в нашем шоу важное место. Я разговаривала с ним. Он готов лететь. И Грейс с Джерри тоже будут с нами, — добавила она.

— Грейс, по всей видимости, уже заказывает частный самолет, способный вместить все ее туфли, — проговорил Лео.

— Не удивлюсь, — согласилась его дочь.

Спустя два часа, когда Лори убрала тарелки со стола, ей пришло текстовое сообщение от Джерри. Он все еще находился в студии, однако уже располагал контактами для связи со всеми необходимыми им в шоу лицами. «Не могу дождаться начала!» — написал он.

Наваждение, владевшее им с университетских лет, уже приносило плоды. Раздумывая над персонажами, необходимыми ей для съемки, Моран была уверена в том, что бывший жених Аманды и его новая жена нужны ей, как никто другой.

Однако, что бы там ни говорила Сандра, оба они были адвокатами, и профессиональные соображения могли помешать им дать согласие на участие в ее шоу.

К счастью, Лори была знакома с великолепным адвокатом, к тому же умевшим быть весьма убедительным. Поэтому послала короткое сообщение Алексу, в тот уик-энд почетному гостю на профессиональной конференции в Бостоне: «Не найдешь время встретиться в понедельник вечером? Разговор на пару часов. Это о передаче. И, пожалуйста, будь на машине. Надеюсь, что нам удастся встретиться с одним-двумя ее будущими участниками».

Ответ пришел немедленно: «Для тебя у меня всегда есть время».

Моран ответила: «Подробности в понедельник утром, позвоню. Спокойной ночи, Алекс».

И с улыбкой поставила телефон на зарядку.

16

«Организованный хаос» — таким термином Кейт Фултон называла процесс вечернего успокоения своих четверых отпрысков. Трехлетки-близнецы, Эллен и Джаред, выкупанные, в пижамках, смотрели в общей комнате программу «Барни и его друзья». Вечер выдался хороший: подпевание детей песенкам из телевизора свидетельствовало о том, что они не дерутся.

После нескольких напоминаний Джейн, наконец, отправилась в свою комнату почитать перед сном. Теперь, когда ей исполнилось десять, она потребовала, чтобы ей разрешили ложиться позже восьми.

— Все мои подружки уже ложатся спать позже. — Таким аргументом она подкрепила свой протест, и Кейт согласилась принять его к рассмотрению.

С восьмилетним Райаном ей всегда было проще, чем с остальными. Он всегда находился в ласковом и светлом расположении духа, хотя при этом был больше всех прочих подвержен несчастным случаям, о чем свидетельствовал в данный момент свежий гипс на его руке. Райан упал с нового велосипеда, когда попытался ехать без рук.

Обыкновенно привычный шум перед отходом детей ко сну странным образом успокаивал их мать. Однако сегодня Кейт хотела другого — тишины. Слишком много других звуков теснилось в ее голове.

Три дня назад она была ошеломлена неожиданным телефонным звонком от Сандры Пирс. Фултон не доводилось разговаривать с ней после второй годовщины исчезновения Аманды, а сегодня перед ужином Сандра позвонила в третий раз и сказала, что продюсер программы «Под подозрением» была восхищена перспективами этого дела. И сразу же после этого звонка позвонила сама продюсер, Лори Моран, чтобы объяснить, что именно потребуется от нее в программе.

Миссис Пирс предложила оплатить все расходы, чтобы Кейт смогла взять с собой Билла и детей, а если это не подойдет, обещала оплатить сиделку, чтобы та оставалась с детьми во время отсутствия Фултон. «Моя мать будет рада посидеть с ними, — ответила Кейт, — но я согласна на то, чтобы вы оплатили сиделку ей в помощь».

Она поднялась от стола. Близнецы затеяли возню.

— Живо все наверх! — строгим тоном сказала Кейт.

В «Хоум Депо»[9] шла ежегодная инвентаризация, и Билл, работающий там менеджером, должен был находиться в магазине до совершенно неприличного времени.

По прошествии двадцати минут, включив посудомоечную машину и уложив всех четверых детей, Кейт устроилась в своей норке за второй чашкой кофе. Если съемки состоятся, как почувствует она себя в «Гранд Виктории»?

Она помнила, как неловко ей было там в тот, прошлый раз. Аманда, Шарлотта и Меган казались такими умными, такими истинно нью-йоркскими женщинами! А она рядом с ними казалась самой себе неловкой домохозяйкой.

«Я любила Билла в тринадцать, — думала она. — Однако иногда теперь задумываюсь над тем, не стоило ли мне несколько лет после окончания колледжа пожить в Нью-Йорке, повстречаться с другими людьми, вздохнуть полной грудью…»

Фултон сделала еще один глоток кофе.

«Я никогда не думала возвращаться в Палм-Бич, — размышляла она. — Пять лет назад я совершила худшую ошибку во всей моей жизни. Никто не должен узнать о ней. Прошу тебя, Боже, — безмолвно помолилась она, — прошу тебя, пусть никто не узнает о ней!»

17

Уолтер Пирс открыл пришедшее по электронной почте письмо от своей дочери Шарлотты:

«Надеюсь, что они понравятся тебе так же, как и нам!»

Нам. Она имеет в виду своих сотрудников в Нью-Йорке. Десять лет назад любая новая модель была бы представлена ему здесь, на этой фабрике, в этом его кабинете, глядящем на производственный этаж, — в виде карандашных набросков на бумаге. И он сам решал бы, подходят или нет предложенные модели фирме «Ледиформ».

Теперь же он открывает файлы на компьютере. Щелкая мышью, можно осмотреть виртуальное изделие под всеми углами. Да и одобрение этому изделию уже высказано — целой кучей людей, чьи имена он уже не в состоянии запомнить.

Пирс перебрал изображения того, что прежде называлось бы фуфайкой, но теперь носило имя «толстовка». Тут рукава были снабжены вшитыми перчатками без пальцев, которые можно было сбросить взмахом запястья.

В былые времена Уолтер взял бы телефонную трубку и попытался выяснить у автора столь дурацкой идеи, зачем и кому на всем белом свете могут понадобиться пришитые к рукавам перчатки. Но теперь он просто нажал на клавишу «Ответить», напечатал: «Смотрится превосходно, Шарлотта», — и отправил письмо.