Светлана Бестужева - Как в кино не будет

Никита предупредил меня и Лидию Эдуардовну, чтобы мы без него не предпринимали никаких шагов по изменению жилищных условий, даже если нам предложат по отдельному особняку каждой.

- В лучшем случае получите по однокомнатной хрущобе у черта на куличках. В худшем - по комнате в коммуналке же, но тоже не в центре. И в любом случае вас обманут.

Лидия Эдуардовна иронически усмехнулась:

- Если бы мне предложили тот особняк, где я родилась, тогда, пожалуй, согласилась бы. Сейчас это становится модным - возвращать отобранное когда-то. К сожалению, на месте моего дома - цековские хоромы о двенадцати этажах.

Я промолчала. Для меня любой переезд представлялся трагедией. Одна я не выживу - избаловалась, а какие соседи попадутся, неизвестно. Оставалось только молиться, чтобы "баронесса" прожила подольше. При ней я, как ни странно, ощущала себя в относительной безопасности.

Ибо от того, что происходило в нашей квартире, мы обе были, мягко говоря, не в восторге. Подруги Никиты менялись чуть ли не еженедельно, причем критерий отбора был достаточно загадочен. Изысканную интеллектуалку-филолога сменяла приемщица из районной прачечной, а среди бела дня, дыша духами и туманами, на пару часов заезжала роскошно одетая и увешанная драгоценностями дама со смутно знакомым по теле- и киноэкрану лицом. Телефон звонил практически круглосуточно, причем отличить деловые звонки от личных было невозможно. В общем, жизнь била ключом.

- Никита, - спросила я как-то своего беспокойного соседа, - скажи мне все-таки, зачем тебе столько женщин? Ты что, решил побить рекорд Казановы? Или это у тебя спорт такой?

Ответ оказался несколько неожиданным:

- Милая моя, рекорд Казановы я, как ты изволишь выражаться, "побил" давным-давно. У меня в жизни было уже больше тысячи женщин. И, надеюсь, будет еще несколько... десятков.

- Зачем столько?

Никита был в прекрасном настроении: то ли какая-то сделка удалась, то ли удалось без особых хлопот избавиться от очередной партнерши. И поэтому разговорчив больше, чем обычно.

- Видишь ли, девочка, для меня интересен сам факт победы. И чем неприступнее кажется женщина, тем слаще миг торжества. Дай мне двадцать четыре часа и возможность уединиться - и любая, понимаешь, любая будет моей. И никогда от меня не уйдет, если я сам этого не захочу...

- Значит, ты хотел избавиться от Иры?

- Скажем так: я ее не удерживал. Во многих отношениях она меня устраивала, но это ее навязчивое желание во что бы то ни стало уехать из прекрасной квартиры в центре в общем-то раздражало. А со временем я здесь устрою квартирку по европейским стандартам: со спальней, кабинетом, столовой, гостиной, спальней для гостей. Кухню отделаю, как картинку, ванную комнату переоборудую. Дворец!

- А мы с Лидией Эдуардовной?

Никита слегка замялся. Я поднажала:

- Ну, "баронесса", допустим, может не дожить до этого светлого будущего. Но я-то, скорее всего, доживу. И - что?

- Ну, ты же в какой-то степени мой секретарь... И есть комната в квартире... поменьше, чем эта твоя, конечно, но зато практически с отдельным выходом...

- Ты имеешь в виду бывшую комнату для прислуги? То есть нынешнюю кладовку?

- Но ты же будешь там только спать. А работать - в кабинете. В общем, мы же не сегодня этот вопрос будем решать. И вообще, сегодня у меня одна встреча... Я как раз хотел тебя попросить. Мне нужно отбежать на пару часов, а должна позвонить одна женщина...

- Только одна? Что-то мало для одного дня.

- Не вредничай, пожалуйста. Может, их десяток позвонит, но одна из них обещала сегодня прийти ко мне в гости. Ее зовут Наташей, Натальей Алексеевной. Скажи ей, что я с пяти вечера буду ее ждать, что я все дела отложил...

- Даже по контрразведке? - съехидничала я.

- Я же сказал: все дела! А для остальных я на срочном задании и раньше завтрашнего вечера меня не будет. Чтобы не трезвонили понапрасну.

- Двадцать четыре часа и возможность уединиться?

- Вот именно. Я ее целый месяц обхаживаю.

- Красавица?

- Увидишь. Ее называют "Снежной королевой" или "миледи". За три года работы никому не позволила кончики пальцев поцеловать...

- Сладость неприступности?

- Ну ты же умница, Регина. Все понимаешь.

Никита убежал по своим делам, а я осталась отвечать на телефонные звонки и с длинным списком других поручений: найти в газете нужную статью, перепечатать набело пару страниц, перевести свою "норму" для научного журнала.

Голос "Снежной королевы" "вычислила" как-то сразу. Надменный, но с оттенком паники, как если бы женщина делала что-то опасное, непривычное, но пыталась убедить самое себя, что все в порядке, просто деловой звонок знакомому человеку.

- Никиты Сергеевича сейчас нет дома, - вежливо ответила я. - А кто его спрашивает?

- Наталья Алексеевна, - оттенок паники в голосе стал яснее, но и надменность соответственно увеличилась.

- Он просил вам передать, что с пяти часов ждет вас и отложил все дела.

- С пяти?

- Что-нибудь не так? - спросила я, глянув на будильник. Было ровно четыре.

- Просто оказалась рядом и думала... В общем, еще позвоню.

- Лучше заходите и дождитесь здесь. Сегодня холодно?

- Да... Нет... Не знаю. Но это же неудобно!

- Неудобно болтаться час по улицам. Заходите, попьем чаю, побеседуем...

- А вы его?..

- Нет, не жена, - рассмеялась я. - Соседка и секретарь по совместительству. Сами увидите.

Через минуту раздался звонок в дверь. "Она от подъезда, что ли, звонила?" - удивилась я и отправилась отпирать дверь. Но это оказалась не таинственная незнакомка, а Слава.

- Сам-то дома? - спросил он, поздоровавшись.

- И самого нет, и дама сейчас пожалует, так что заходи, поможешь вести светскую беседу.

- Лучше бы с тобой одной посидеть. Или вообще пойду, если у Никиты свидание. Помешаю.

- Да она, может, и не придет, какая-то пугливая.

Слава по-хозяйски направился на кухню, поставил чайник на плиту и стал готовить какую-то закуску. Очевидно, опять что-то произошло у него в семье, а в таких случаях он "просил политического убежища" у Никиты. И когда почти все было готово, в дверь робко позвонили.

- Сам открою, - поднялся Слава. - Отдыхай.

Но меня распирало от любопытства, и я выехала в коридор следом за Славой. Там стояла худенькая женщина, среднего роста, в черном пальто и черном же бархатном берете. Она смотрела на Славу с тем же смешанным выражением надменности и испуга, которые были и в ее голосе. А когда перевела взгляд на меня, то я ахнула:

- Наташа! Наташа Трегубова из девятого "А"! Ты меня не узнаешь?

- Регина? Господи, теперь узнала, конечно. Двадцать лет прошло... То-то мне номер телефона показался знакомым. Как же тесен мир!

- Ну, не зря, значит, я тебя пригласила зайти. Да, познакомьтесь: Наталья Алексеевна - Станислав... ха, Алексеевич!

- Нет уж, никаких отчеств! А то потом до скончания века так и будем церемонии разводить! - возмутился Слава. - Вы вместе с Региной в школе учились, Наташа, да? Да вы снимайте пальто, проходите, мы как раз собирались чай пить. А то вы вся дрожите.

Наташу действительно била дрожь, но не от холода, а от волнения. Первый раз в жизни она по собственной воле ввязывалась в какой-то сомнительный роман. Хотя о собственной воле можно было говорить с большой натяжкой. Никита ворвался в ее жизнь, размеренную, отлаженную, без особых страстей и горестей, как торпеда в бок пассажирского судна. Месяц назад ей, старшему преподавателю на кафедре истории одного из московских вузов, замужней женщине, матери четырнадцатилетней дочери, и в голову не могло прийти, что она будет после работы встречаться с мужчиной, старше ее на пятнадцать лет, ждать его звонков, непрестанно о нем думать. И бороться с собой не ежечасно - ежеминутно, чтобы не сорваться, не бросить все и не отправиться с ним... да куда угодно! Но месяц прошел в невинных прогулках, посиделках в кафе и в общем-то тоже невинных поцелуях в подъезде при расставании.

И вот "Снежная королева", похоже, растаяла. Муж повез дочку на весенние каникулы к друзьям в Ригу, сама же она освободиться на работе не могла. Но не смогла и умолчать о том, что осталась одна в Москве на десять дней. Пригласить Никиту к себе? Нет уж, достаточно она слышала анекдотов о том, как муж не вовремя возвращается домой из командировки. Пойти к нему в гости? Да, пожалуй, но только днем, только днем! На чашку чая. На час, не больше.

И вот не выдержала, примчалась раньше срока, позвонила, пришла. Теперь не он ее ждет, а она его, да еще оказалось, что соседка по квартире знакомая школьных лет. Не близкая подруга, но гуляли в одной девчоночьей компании, ходили вместе на лыжах, бегали на коньках. И смотрит на нее Регина как-то странно: не то осуждающе, не то с сочувствием. И еще этот седой красавец, то ли друг ее, то ли родственник.

Зазвонил телефон, и я сняла трубку:

- Да? Ах, это ты... Звонила. Баранки гну, сколько раз просить тебя не нукать. Через полчаса? Прекрасно. Здесь Слава, будешь говорить?