Украденный роман - Джиллиан Кантор

к дому Эша, я вся взмокла и растрепалась. Словно предсказывая события наперед, Эш сообщил, что со склада компании для меня прислали комплект одежды.

– Я велел Кларе положить их на кровать в гостевой спальне, – сообщил Эш, когда мы вошли в дом.

– Кларе? – переспросила я.

– Моей домохозяйке, – пояснил Эш. Ну еще бы, естественно у него была домохозяйка. Возможно, это ее я видела на балконе? – Вообще-то она собралась в отпуск на несколько дней, но обещала прибраться в спальне на случай, если она вам понадобится. – Его голос звучал так непринужденно, что становилось очевидно – я еще не вышла утром из отеля, а он уже выстроил весь наш день в полной уверенности, что я приму любые его предложения. – Не стесняйтесь воспользоваться душем, если потребуется, – добавил он. – Ужин в шесть, вас устроит?

Я взглянула на экран телефона – только что наступило четыре. Я не завтракала и не обедала, и сожгла, наверное, больше калорий, чем за весь прошлый месяц. Но решила, что потерплю.

Вслед за Эшем я прошла по длинному коридору, поблагодарила, вошла в спальню и закрыла дверь.

Спальня создавала совершенно иное впечатление, нежели остальной дом – по-мужски сдержанный, угловатый, облицованный сверкающим холодным мрамором, сланцем и камнем. Здесь же полы были выложены благородным темным деревом, стены оформлены в кремовых тонах, а на огромной кровати бледно-голубое покрывало соседствовало с огромными же подушками, накрытыми кружевными салфетками. Это было самое женское по стилю помещение в доме (во всяком случае, из тех, что я уже видела), и я медленно повернулась вокруг себя, рассматривая детали. Взгляд остановился на портрете над камином, напротив постели: он изображал женщину с копной каштановых волос, яркими зелеными глазами, румянцем на щеках и яркими алыми губами. Я видела ее впервые, но сразу поняла, что это Анджелика.

Я опустилась на край постели и всмотрелась в лицо на картине. Эш сказал, что это гостевая спальня, но со всей очевидностью это была спальня его жены – настолько всепроникающим было ее присутствие здесь, стертое подчистую в остальном доме. Декор комнаты, портрет – тут было ее место. Нарисованные зеленые глаза не просто смотрели внимательно – они пронизывали насквозь, как живые. И сообщали мне, что я недостаточно хороша, недостаточно красива, недостаточно изысканна – и вообще, что я делаю в этой комнате?

Я рассмеялась – достаточно нервно – и отвела взгляд: видимо, от голода мне мерещилось всякое. Я покопалась в сумочке и нашла протеиновый батончик, который планировала съесть в самолете, да так и забыла. Съела его в один присест, старательно глядя сквозь балконную дверь на океан, чтобы снова не встретиться взглядом с портретом.

А потом на тумбочке рядом с кроватью боковым зрением я заметила стопку книг. Они лежали так, что виднелся только один корешок со словом «дю»: «дю Морье»? Я доела батончик и запихнула обертку обратно в сумку, поднялась, дошла до тумбочки, сгребла всю стопку и переложила на кровать.

Я обнаружила три разных издания «Ребекки» поверх настолько знакомой яркой голубой обложки, что меня как молнией ударило. Внутри все скрутило, я с трудом сглотнула и, взяв книгу в руки, увидела название: «Бекки, роман Оливии Фицджеральд», воплощение всех моих неудач.

Книга казалась тяжелой – и чужой. Кусок моего сердца, который мне больше не принадлежал и который я не узнавала.

Этот экземпляр явно не раз перечитывали – об этом говорили загнутые уголки страниц и потрепанный корешок. Эш сказал, что читал роман, но зачем тогда оставлять его здесь? Чтобы я нашла его? Но зачем?

Я снова взглянула на портрет, взгляд Анджелики опять уколол меня, и я вздрогнула, хотя в спальне было тепло. Я открыла томик и на титульном листе увидела это – выведенное сразу под моим именем, маркером, жирными заглавными буквами:

ВОРОВКА.

Глава 13

Час спустя, когда я уже сидела на балконе, это короткое слово все еще крутилось в голове. Я испытала большой соблазн запихнуть книгу в сумку, принести в отель, внимательно рассмотреть загнутые страницы и всю ее целиком на предмет других надписей и, возможно, получше узнать Эшервудов или самого Эша. Но мне показалось, что я держу в руках не книгу, а слиток металла, докрасна раскаленный и опасный, поэтому я швырнула том обратно на тумбочку. К тому же, если я запихну книгу в сумочку, точно стану воровкой, не так ли?

– Вина? – спросил Эш, возвращая меня в реальность, и наполнил бокал, не дождавшись ответа. Вино оказалось белым, но он не сказал какого сорта.

Я схватила бокал и сделала большой глоток: это был что-то крепленое, слишком сладкое, возможно, рислинг. Я поморщилась и быстро проглотила отпитое: хотелось не смаковать букет, а побыстрее успокоиться.

– Это платье вам очень идет, – заметил Эш, и я внезапно ощутила его взгляд. Облегающее черное платье из коллекции компании «Эшервуд», которое я нашла на кровати в спальне, каким-то образом подошло и село действительно идеально. Я поставила бокал на стол и взглянула на Эша. Он не отвел глаз, я физически чувствовала, как его взгляд оглаживает мою фигуру, и одновременно хотела, чтобы он и перестал, и продолжал смотреть. Его внимание странным образом льстило мне: такие мужчины, как Эш, обычно не замечают таких женщин, как я, но, возможно, он просто оценивал качество платья и перспективы его дальнейших продаж.

– Я, м-м-м, отдам его в химчистку и верну вам перед отъездом в Бостон, – пробормотала я и залпом выпила еще.

– Нет-нет, это подарок, оставьте себе. – Взгляд Эша снова обежал мою фигуру, и меня обдало жаром – наверное, от вина или я перегрелась днем. Или от его взгляда. – Ботинки тоже оставьте, – добавил он, наконец отвел взгляд и, сделав несколько шагов, уселся напротив меня за столом. Я умудрилась рассмеяться, ощущая, как вино, выпитое на пустой желудок, устремляется прямо в голову, даруя блаженное успокоение.

– В Бостоне нет туристических троп.

– Что ж, тогда мы можем прогуляться еще раз до вашего отъезда, – предложил Эш с такой уверенностью, как будто не сомневался в моем согласии. Я же пришла сегодня на ужин, хотя и колебалась поначалу. Ну, значит, и от прогулки, скорее всего, не откажусь.

Я вспомнила прикосновение его руки там, на вершине утеса, днем, когда мир казался таким необъятным, мы с Эшем – такими крохотными, а соединение наших рук – таким интимным. Возможно, я в самом деле не буду против еще одной прогулки в его