Дом лжи - Дэвид Эллис

Пробегая по этим улицам, я неизменно прихожу к мысли о том, что есть люди, у которых проблемы куда больше, чем получение какого-то дурацкого профессорства в юридической школе в этом году или пару лет спустя. Есть люди, которые вынуждены бороться за нормальную жизнь.

Все знакомые считают меня чокнутым из-за того, что я бегаю в таких местах, и, может быть, Вики права, когда говорит, что я делаю это из чистого упрямства, как будто пытаюсь что-то доказать. Я уже со счету сбился, сколько раз во время пробежек меня догоняла патрульная полицейская машина и офицер, высунувшись в окно, спрашивал, не псих ли я и какого черта тут делаю. Но я не обижаюсь, меня обзывали и похуже.

Например, Мини-Мы[15]. Так Митчел Китченз, здоровяк-старшеклассник, борец, чемпион штата и без пяти минут студент, прозвал меня, ученика-первогодка школы «Грейс консолидейтед», куда я пришел, имея рост пять футов и вес, может быть, фунтов сто[16]. Митчел был сложен как кирпичный сарай, с толстой, как пенек, шеей, так что трудно было даже сказать, где эта шея заканчивается и начинается голова. А еще у него были гнилые зубы, тяжелое дыхание и сломанный нос. И глаза, узкие и расставленные широко, как у неандертальца.

В год, когда я поступил в школу, на выходных по случаю Дня благодарения как раз показывали очередного «Остина Пауэрса»[17]. Помню, как после четырехдневного перерыва я пришел на занятия и где-то в коридоре нарвался на Митчела, а тот ткнул в меня пальцем и как заржет: «Гляньте-ка, это ж Мини-Мы». Кличка приклеилась моментально. Так всегда бывает – самое противное прозвище приклеивается на раз.

С тех пор так и пошло – я выходил утром из автобуса, а Митчел уже встречал меня у изгороди: «Иди-ка сюда, Мини-Мы!» Он выкрикивал эту кличку в коридорах. Он обзывал меня на математике (да, старшеклассник ходил на математику с первогодками, можете себе представить его интеллектуальный уровень). Сначала я пытался не обращать внимания, не реагировать, но он не затыкался, а, наоборот, орал одно и то же снова и снова, так что со временем я начал отзываться.

Да, я не любил Митчела. Но воспоминания о нем не отравляют мне жизнь. Просто я не могу его забыть, даже если захочу, – ведь стоит мне утром посмотреть на себя в зеркало, и я вижу под глазом шрам, оставленный кулаком Митчела в тот день, когда он окончательно потерял контроль над собой.

* * *

Моя мать часто повторяла: «Хороший адвокат знает ответ на любой вопрос до того, как его задать. Хороший адвокат еще до начала судебного процесса точно знает, что он будет говорить в своем заключительном слове. В нашем деле работать надо от конца к началу, планировать защиту из того результата, который хочешь получить, так, чтобы к концу процесса каждое твое заявление было поддержано уликами или показаниями свидетелей и ни одно слово не повисло в воздухе само по себе».

* * *

В четверть седьмого утра я уже бреюсь перед зеркалом, протерев круглое окошко в его запотевшей поверхности – я только что принял душ.

Дверь открывается, в ванную вваливается Вики – глаза-щелки, волосы растрепаны. Она прижимается ко мне сзади и стонет:

– Как ты встаешь в такую рань?

– Мое любимое время суток.

– У тебя кровать… такая удобная.

– Рад, что тебе нравится.

Она плюхается на унитаз, пописать, а я заканчиваю бритье и ополаскиваю бритву под краном.

– Что, поздно закончили вчера? – спрашиваю.

Она опускает голову.

– Нам позвонили за пять минут до полуночи.

– Э-э-э… За пять минут до конца смены? Ты могла и не ехать, имела право.

– Я предпочла поехать. Муж приперся в пункт первой помощи, уговаривал женщину вернуться домой и забрать заявление. Сцена была та еще… Три копа его держали. Он даже замахнулся на меня.

– Вот как? Соприкосновение было?

– Нет.

Что ж, парню, можно сказать, повезло.

– А женщина как? Поехала с тобой?

– Да, я уговорила. Потому и проторчала там до двух часов утра.

Вики смывает за собой и подходит к раковине помыть руки.

– Иди еще поспи.

– Не беспокойся, пойду. – Она, чуть не падая, шлепает обратно к кровати – ну, прямо Батаанский марш смерти[18], ни дать ни взять, – шлепается на живот и зарывается лицом в подушку, постанывая от удовольствия.

Я одеваюсь, варю кофе. Перед дорогой выпиваю чашечку – за рулем сидеть долго. Перед выходом заглядываю в спальню к Вики попрощаться.

– Эй, красотка, папочка уходит.

Она открывает один глаз.

– Жесть.

Я еще немного любуюсь ею: безразмерная футболка со щенками делает ее такой сексуальной… Жесткость и неумолимость дневной Вики сменяются невинностью и уязвимостью Вики сонной.

Я должен ее защитить. Я обязан сделать все так, чтобы с ней ничего не случилось.

* * *

По пути в Висконсин я проезжаю мимо дома Лорен, но надолго там не задерживаюсь. Ее муж Конрад давно ушел – вернее, загрузился в машину с шофером и уехал в город, где целый день будет сидеть в шикарном клубе «Восточного банка», ворочая миллионными инвестициями. Интересно, есть у него привычка разглядывать подтянутых женщин в спандексовой спортивной форме? Подыскивает уже жену номер четыре, так, на всякий случай? Наверное, так у него было и с Лорен – старая жена ему надоела, вот он и поменял ее на более новую модель…

Давай, начинай уже присматривать новенькую, старина Конрад. Пожил три года с Лорен – и хватит, нечего засиживаться. А то на четвертую пороху не хватит.

Притормозив напротив ее дома, я разглядываю его. Хозяйская спальня занимает всю северную сторону особняка; вдоль нее тянется балкон, где любит загорать Лорен, подальше от чужих глаз. Ну или так она думает. А я готов поставить кучу «баков» на то, что все мужчины, живущие по соседству, уже давно расчехлили свои бинокли.

Хотя о чем это я – конечно же, она знает. Правда, Лорен? Тебе ведь нравится дразнить мужчин, разжигать в них желание? И тебе по-прежнему нужна подпитка в виде чужого восхищения? Или ты уже поняла, что все это не важно?

Хотя ты, наверное, из тех, кто никогда не останавливается на достигнутом, да?

* * *

– Розовый, – говорю я. – Нет, вон тот, поярче.

Щекастый продавец с рябым, как от оспы, лицом в суперсторе Расина, штат Висконсин, – то есть примерно в восьми милях езды от Чикаго, – снимает с крючка телефонный чехол и проводит им