Сожженные тела на станции Саошулин - Юнь Хуянь

и черепица, Го Сяофэнь попросила остановиться. Она вышла из машины, обошла двор, нашла среди обломков разбитую классную доску, на которой еще можно было разглядеть слабый серый след от мела, стертого сотни раз. Она долго сидела на корточках, глядя на эту доску, прежде чем положить ее обратно, встала, медленно осмотрела этот давно заброшенный двор, где даже дикая трава уже пожелтела, и вернулась в автомобиль.

– Что это за место? – поинтересовался Ма Сяочжун.

– «Детский дом Сянчжаншу», – сообщила Го Сяофэнь.

Неизвестно, что задело Ма Сяочжуна, но он влепил пощечину лежащему на сиденье парню:

– Вставай! Какого черта притворяешься мертвым!

Парень, держась за живот, медленно сел, на его лице, покрытом прыщами, отчетливо читался страх.

– Молодец, да? Караулишь у дома семьи погибшего, пугаешь его жену и ребенка до того, что они не могут выйти. Если об этом узнают наверху, с меня шкуру спустят. – Ма Сяочжун похлопал его по щеке. – Ну-ка, уважаемый, сделай одолжение, скажи, кто поручил тебе эту грязную работу, чтобы я мог отчитаться начальству и сохранить свое место.

– Мы правда просто гуляли… – тихо сказал панк.

– Отлично! – кивнул Ма Сяочжун и похлопал по плечу Сяо Чуньхуа, который вел машину. – На вокзал скоростных поездов, покажем этому товарищу большой мир.

– А? Мы не будем искать Дун Юэ? – Сяо Чуньхуа еще не понял его намерений, но Го Сяофэнь рядом быстро подмигнула ему, и он наконец сообразил.

– Не будем, этого одного достаточно для отчета, – ухмыляясь, кивнул Ма Сяочжун.

– Я… Я хочу найти маму! – взмолился парень.

– Забудь про маму, у нас там тебе обеспечат триста шестьдесят пять дней в году, каждый день будешь ее звать, – процедил Ма Сяочжун, заложив руки за голову.

Панк вдруг расплакался, все лицо его было в соплях и слезах:

– Я скажу правду, я скажу правду, это Хэй дал нам это задание, велел следить за матерью и дочерью. Если они соберутся куда-то далеко уехать, сразу звонить ему, боялся, что они пойдут жаловаться…

Услышав это, Сяо Чуньхуа объяснил Ма Сяочжуну:

– Хэй – известный в округе бандит, несколько раз сидел в КПЗ и тюрьме.

– Арестовать! – злобно выплюнул Ма Сяочжун. – Пусть лет пять не выходит. И еще, людьми из шайки Хэя я сейчас заниматься не буду, и так понятно, что за твари, но в радиусе тридцати ли от семьи Юэ я не хочу видеть ничего неположенного. Если они еще раз подвергнутся хоть малейшему беспокойству или испугу, передай вашему начальнику Лю, что я найду повод снять с него шапку чиновника!

Хотя было понятно, что эти слова предназначались для панка, но свирепость Ма Сяочжуна производила действительно впечатляющий эффект, и Сяо Чуньхуа очень убедительно крикнул «Есть!».

Услышав, что этот коротышка может решать судьбу начальника окружной полиции, парень решил, что это, должно быть, важный чиновник в штатском, и задрожал всем телом:

– Докладываю… докладываю правительству: можно я искуплю вину заслугами?

Ма Сяочжун презрительно посмотрел на него, как на гусеницу:

– Какие у тебя могут быть заслуги?

– Та Дун Юэ, о которой вы только что говорили, я знаю, где она…

3

– Город призраков, – объявил Сяо Чуньхуа, указывая вперед.

Заслоняющие небо, громоздящиеся друг на друга свинцово-серые здания, словно горный хребет, поднятый движением земной коры, внезапно появились на горизонте. На несколько километров вокруг не было ни единого дерева, куда ни глянь – только огромная серая масса. Из-за того, что строительство было заброшено, все стены рушились, канавы остались не засыпаны, земляные насыпи покрылись пылью и песком, на первых этажах зданий зияли квадратные проемы, как вспоротые животы. Поскольку стекла не были установлены, ровные ряды плотно расположенных окон на каждом здании выглядели как гигантские соты, и когда дул сильный ветер, изнутри доносился оглушительный гул, похожий на жужжание пчел, от которого становилось жутко.

Tucson медленно двигался по дороге, усыпанной щебнем и комьями земли. Огромные здания закрывали и без того слабый солнечный свет, создавая прямую полосу мрака впереди. Стены по обеим сторонам были покрыты пятнами мочи, в трещинах на земле росли сорняки, изредка пролетали черные мусорные пакеты и белые обрывки туалетной бумаги… Машина ехала очень долго, но им не встретилось ни одного человека, ни одной собаки, ни одной птицы, даже ни одной тени призрака. Возможно, из-за чрезмерной тишины звук катящейся пустой банки был громким, как барабанный бой. Все светофоры на перекрестках были выключены. Магазины, газетные киоски, полицейские будки – все пустовало, целые стекла выглядели даже более жутко, чем разбитые. Ма Сяочжун чувствовал себя как в документальном фильме «Мир после исчезновения человечества» и даже немного тревожился, пока за экскаватором с проржавевшими гусеницами не увидел группу хулиганов с волосами, крашенными в красный, желтый и фиолетовый цвет, в черных кожаных куртках и с ожерельями-черепами, сидящих на корточках и курящих – тогда он немного успокоился.

Вероятно, именно из-за его рассеянности сидевший рядом панк внезапно открыл дверь и выпрыгнул из машины, упал, перекатился и, опершись о землю, встал и побежал к группе хулиганов, крича:

– Господин Шэнь, господин Шэнь! Спасите!

Ма Сяочжун выругался и тоже выпрыгнул на улицу.

Из группы хулиганов вышел высокий худой мужчина; хотя ему было чуть за сорок, но волосы уже поседели. У него оказалось круглое лицо, он носил обычные очки и выглядел как интеллигентный человек, только когда улыбался, обнажая желтые от курения плохие зубы, улыбка казалась особенно жестокой. Когда панк подбежал к нему, он схватил цепь наручников, вырвав крик боли у парня, и лениво протянул:

– Что это за новое украшение у тебя?

– Этот человек – полицейский, арестовал меня и избил! – затараторил панк, указывая на приближающегося Ма Сяочжуна.

Курившие на корточках хулиганы встали, злобно уставившись на Ма Сяочжуна, у каждого на лице читалась жажда убийства.

– Главарь их? – тихо спросил Ма Сяочжун у Сяо Чуньхуа, указывая на человека по фамилии Шэнь.

Сяо Чуньхуа покачал головой:

– Этот человек – главарь всего города призраков. Обычно он держится в рамках.

В этот момент из машины вышла Го Сяофэнь, и один из хулиганов, увидев, что она красивая, непристойно свистнул.

Шэнь посмотрел на Ма Сяочжуна и, хотя по его походке он понял, что перед ним полицейский, что-то в нем показалось ему неправильным, поэтому мужчина заколебался.

Ма Сяочжун подошел к Шэню, схватил панка за волосы, подтащил его как цыпленка, достал ключ, снял наручники и снова толкнул его к главарю.

Это был жест уважения. Шэнь, конечно, это понял, достал сигарету и предложил Ма Сяочжуну прикурить. Тот затянулся пару раз, кивнул, и они отошли в угол подальше от толпы