Испеки мне убийство - Юлия Владиславовна Евдокимова

– Значит, Альфонсина Раваллино все еще в опасности. Хотя на самом деле все гораздо хуже.

– Что ты имеешь в виду? – Удивилась Николетта.

– У Томмазино надежное алиби, значит только супруги Раваллино могли знать, что в машине будет Кристина. Либо предполагаемой жертвой должна была стать синьора Раваллино, либо один из супругов убийца.

– Я с трудом представляю синьору Раваллино, убивающую Пьетро Берлини камнем по голове или двигающую рычаг.

– Во-первых, убийство Берлини не имеет никакого отношения к убийству Кристины, во-вторых, при большом желании не так уж и сложно сдвинуть валун, надо лишь знать, в какое место вставить рычаг. Порой достаточно сдвинуть несколько мелких камешков и он покатится сам по себе.

– Бани, а что мы знаем о Раваллино?

–Я пришел отдохнуть перед новым рабочим днем, а не обсуждать расследование за столиком кафе.

– Бани, пожалуйста! Ti prego!

– Синьора говорит, что она осталась дома. Их служанка подтвердила, что Кристина пришла за ключами в 7 утра, она жила по соседству. Они со служанкой пришли одновременно. Синьор Раваллино уже вышел, а синьора была в постели. Она вышла в халате и передала ключи Кристине. Попросила служанку приготовить чаю. В 8 утра ее навестил врач.

– О! Мы неделями не можем записаться на прием, а важную синьору врач навещает дома?

– В любом случае без машины она не успела бы добраться до стоянки, залезть на гору и сбросить камень.

– А муж?

– Он сказал, что уехал из дома в 7 утра, сразу отправился на работу и провел обычное утреннее совещание. Затем вернулся в офис. Секретарша подтвердила, что он не выходил, и она не беспокоила шефа, он работал с бумагами. В 10 утра ему сообщили о несчастном случае, и он немедленно позвонил жене. Та подтвердила, что в машине была Кристина, а она сама еще не вставала с постели.

– И какой же может быть мотив, если жертвой должна была стать синьора Раваллино?

– Мы сосредоточились на том, кто мог убить Кристину и теперь придется начинать все с начала. Я не хочу, чтобы твоя теория превратилась в реальность. Согласую вопрос с начальством, нужно ли предупреждать синьору Раваллино о возможной опасности.

– Что ж, послушаем сплетни о семье Раваллино.

– А мы допросим еще раз сотрудников синьора, нужно убедиться, насколько хорошее у него алиби. Ты конечно придешь завтра на похороны Кристины?

– Не сомневайся.

– И прошу, никому ни слова. Пенелопе ты, конечно, расскажешь, но в ней я уверен.

– Но не во мне?

– Летта, не время для шуток. Я поговорю с капитаном и думаю, мы объявим об изменении хода расследования.

– Но не лучше ли позволить убийце чувствовать себя в безопасности?

– Мы не персонажи сериала. Моя задача – не допустить второго убийства. Преступник должен знать, что его план раскрыт.

– Третьего убийства… – пробормотала Николетта. – Третьего…

Глава 7.

– Куда это ты наряжаешься?

– Ты забыла, что в десять утра похороны Кристины? – Пенелопа поправила жемчужную нить в вороте идеально выглаженного черного платья.

– Нет, но я не думала, что ты пойдешь.

– Ты же знаешь, что я никогда не пропускаю похороны. Я могу не пойти на крестины или на свадьбу, но определенно люблю похороны. Они напоминают мне, что я не единственная, кто рано или поздно закончит свой жизненный путь. В моем случае скорее рано, чем поздно. А все остальное – глупое торжество молодости. Во всяком случае с точки зрения человека, которому исполнилось девяносто.

– Ты ждешь драму?

– Ну, никогда не знаешь, что может произойти. Во всяком случае пара обмороков обеспечена. Пока дон Пьерино в отпуске, служит дон Амброзино, а его проповеди никогда не заканчиваются раньше двух часов.

– А так как через пятнадцать минут люди уже ничего не воспринимают…

– То приходит время сплетен. Два часа сплетен, Летта Денизи. Одна ты не справишься.

– Но тебе будет тяжело. – Николетта не выдержала и хихикнула, словно школьница.

– Поверь, на этот раз я выдержу пламенную проповедь дона Амброзино. Все ради благого дела. Удивляюсь, куда смотрит Ватикан. На его мессы ходит не больше двух человек и те исключительно с мыслью, что это зачтется, когда придет время предстать перед Всевышним. Но поторопись, ты еще не одета!

– Похороны в десять! А мы доберемся до церкви за пять минут, ты же наверняка вызвала правнука с автомобилем.

– Мы должны занять хорошие места и пообщаться с людьми. Всегда нужно сравнить, что они говорят до и после похорон.

* * *

Начался легкий теплый дождик, но это не помешало пожилым жителям деревни собраться в церкви. Пенелопа заняла лучшее место и начала общаться со всеми, кто подходил ее поприветствовать. Нужно ли говорить, что поздороваться с маэстрой хотел каждый!

Церковь была полна народа, некоторые даже стояли снаружи в открытых дверях, прячась под зонтиками от летнего дождя, вытягивали шеи, сталкивались зонтами, мешали друг другу.

Дон Амброзино как всегда забыл, зачем они собрались.

– Сколько незнакомых лиц! – Ехидно воскликнул священник, – надо же, а я думал, что в этой деревне живет всего три человека!

Половина толпы шептала молитвы и Николетта была уверена, что они просят Пресвятую Деву лишь об одном, поскорее вернуть дона Пьерино из отпуска.

В самый разгар пламенных обвинений священника в адрес нечестивых прихожан, как раз в тот момент, когда он дошел до адского огня и кровавых проклятий, зазвонил чей-то мобильный телефон. Люди замерли. Наступила полная тишина.

Дон Амброзино, словно рыба на суше, открывал и закрывал рот, не в силах выговорить ни слова перед лицом такого святотатства.

Нандо (а это зазвонил его телефон) в полной тишине ответил звонившему:

– Простите, я в церкви и дон Амброзино дает нам урок христианской любви и сострадания. Я перезвоню.

Он нажал отбой и извинился: – Дон Амброзино, ваша проповедь была настолько страстной, что я внимал, забыв выключить телефон.

Николетта старалась сдержаться но, когда сдерживаешь смех, становится еще хуже и все смешнее с каждой секундой. Похоже, то же происходило и со всеми остальными. Священник по-прежнему молчал, потому что отреагировать на случившееся было невозможно. Пришлось бы признать, что над ним посмеялись, а этого он допустить не мог. Да и Нандо Торрембини был членом одной из самых важных семей в Пьетрапертозе. А может, до него наконец дошло, что люди собрались здесь по поводу смерти молодой женщины, чья семья жаждала утешения, а не его гнева.

Во всяком случае он опомнился и удивительно быстро закончил проповедь.

Ну, что ж, только ради этой сцены стоило прийти сегодня. Эти похороны люди