Пусть она уйдет - Никола Сандерс

возьмет, но она этого не делает. Просто смотрит на ребенка с таким выражением, как будто я показываю ей десятикилограммовую рыбину, которую только что выловила.

– Все нормально, она не кусается.

Хлоя медленно ее забирает. Я показываю, как правильно держать ребенка, не роняя головку, и даю ей свое розовое полотенце, чтобы она не закапала футболку. А тем временем Эви все сильнее капризничает, и я вижу, что Хлоя страшно нервничает.

– Дело не в тебе, – говорю я. – Она такая уже последние несколько дней. Это все из-за режущихся зубов. Когда покормишь ее, она станет спокойнее.

Я отдаю бутылочку и показываю, под каким углом ее держать, чтобы смесь текла свободно, и как направить Эви, чтобы она начала сосать.

– Прекрасно. Я принесу «Калпола» для десен.

В детской есть своя ванная. Там я храню лекарства Эви. Разворачиваюсь и иду к двери.

– Можешь забрать ее? – слышу я голос Хлои за своей спиной.

Я слышу, как Эви сосет бутылочку.

– У тебя все получается, – говорю я, открывая дверь зеркального шкафчика и проверяя баночку с лекарством на свету. Осталось совсем чуть-чуть, и я вспоминаю, что забыла взять в аптеке еще. Достаю телефон, чтобы написать Ричарду.

– Можешь ее забрать?

– Одну секунду, сейчас.

Я набираю сообщение: «Можешь захватить бутылочку детского «Калпола» по дороге домой, милый?»

– Можешь забрать ее? Сейчас!

Я разворачиваюсь.

– Что случилось?

Хлоя вскочила на ноги. У нее дикие, безумные глаза. Она протягивает мне Эви дрожащими руками. Бутылочка со смесью упала на пол.

– Что?..

– Возьми ее! Просто возьми ее! – кричит Хлоя.

Она пихает Эви мне в руки. Дочка орет, и я прижимаю ее к себе, положив голову на плечо, и тихо качаю, чтобы успокоить.

– Да что такое случилось? – снова спрашиваю я, но Хлоя выбегает из комнаты.

Я с трудом успокаиваю Эви и подбираю с пола бутылочку. Стерилизую новую и заполняю ее смесью. Усаживаюсь и кормлю Эви. Закончив, укладываю ее в кроватку, и она почти сразу засыпает. Я все прибираю. Выхожу только через час, но мое сердце все еще колотится в груди.

Я нахожу Хлою в патио. Она сидит в кресле-качалке и периодически отталкивается от пола одной ногой.

– Кто этот парень? – спрашивает она, когда я присаживаюсь в одно из плетеных кресел.

Я слежу за ее взглядом.

– Это Саймон. Он ухаживает за участком.

Она что-то бормочет. Похоже на «горячий».

– Мы можем поговорить о том, что сейчас случилось, Хлоя?

Не буду спорить, Саймон действительно горяч. У него взлохмаченные рыжеватые волосы и зеленые глаза, которые щурятся, когда он улыбается. А еще потрясающее тело. Мускулы везде, куда ни глянь.

Но все же.

– Откуда он? – спрашивает она.

– В смысле?

– Он местный?

– Да, он живет на другом конце деревни, вместе со своим отцом.

– Правда? А сколько ему лет?

– Не знаю, около тридцати, думаю. Его отец пострадал во время несчастного случая на работе. Он покалечил руку, так что Саймон переехал ухаживать за ним.

– И как вы его нашли?

– Он повесил объявление на доску в церкви. Хлоя, можем мы, пожалуйста, поговорить о том, что там случилось?

Она упирается носком в землю. Отпускает, и кресло раскачивается из стороны в сторону.

– Я просто… Не привыкла к детям, вот и все.

– Но…

– Мне просто нужно потренироваться, ладно?

Это какой-то абсурд. Любому человеку нужно потренироваться, если он никогда не держал в руках младенцев, не говоря уже о том, чтобы их кормить, но никто не выбегает из комнаты с криками.

Я делаю глубокий вдох.

– Ты не обязана это делать, ты же знаешь, – говорю я с мыслью, вернее, с надеждой, что Пола все еще свободна. – Если тебе некомфортно…

– Нет! – выпаливает она. – Я хочу! Извини меня, ладно? Этого больше не повторится. Господи, чего ты от меня хочешь?! – кричит она, вскакивая с кресла.

– Я все-таки не понимаю…

Она смотрит прямо на меня.

– Сделай мне одолжение. Не говори папе.

– Что?

– Не говори ему, что случилось, хорошо?

– Но почему?

– Я не хочу, чтобы он переживал, вот и все.

– Переживал?

– Что я не смогу. Не говори ему. – Ее рот двигается, как будто она хочет что-то сказать, но ей очень сложно ворочать языком. – Пожалуйста? – выдыхает она.

Я сомневаюсь, но потом вижу здесь возможность установить между нами особую связь. Заставить ее довериться мне.

– Ладно. Не буду.

В этот самый момент мы слышим шорох гравия. Я смотрю на часы.

– Кажется, он приехал домой пораньше.

Хлоя уже вбегает в дом через французские двери. Через секунду я слышу ее радостный крик:

– Папуль!

Глава 11

Она обвивает руками его шею и кладет голову на плечо. И посматривает на меня из-под длинных полуопущенных ресниц.

– Как мои прекрасные девочки? – говорит Ричард, приобнимая ее одной рукой и целуя в макушку. Глаза Хлои по-прежнему впиваются в мои, и я замечаю в них странный триумфальный блеск.

– У нас был замечательный день, – улыбаюсь я. – Эви спит, слава богу. У нее зубки режутся, а у меня осталось совсем чуть-чуть «Калпола».

– А, да, вот, – Ричард отпускает Хлою и достает бумажный пакет из кожаной сумки.

– Да, спасибо.

– И у меня для тебя сюрприз!

– Для меня! – по-девчачьи взвизгивает Хлоя.

Ричард смеется.

– Вообще-то я имел в виду Джоанн.

Хлоя медленно поворачивает голову ко мне, и ее лицо становится похожим на маску: я не могу понять, о чем она думает, но вряд ли это что-то хорошее. Вот и вся наша «особая связь». Зачем я только обещала ее прикрыть?

Я поворачиваюсь к Ричарду и улыбаюсь.

– Для меня?

Входная дверь все еще открыта, и Ричард снова выходит на улицу. Мы идем за ним. Он открывает багажник своего «Рендж Ровера» – он водит самый большой и роскошный – и достает оттуда велосипед с перевязанным красной ленточкой рулем. Бледно-голубого цвета, с корзинкой спереди. Он слегка подпрыгивает, когда Ричард ставит его на землю.

– Для меня? – повторяю я, и на этот раз с искренним удивлением.

– Ты говорила, что хочешь велосипед.

Точно, говорила. Только не совсем серьезно. Я пыталась завязать разговор с Роксаной, и мне пришло в голову только это. Смутно припоминаю, что обмолвилась об этом с Ричардом прошлой ночью.

Я смеюсь.

– Это очень мило, Ричард, но не думаю, что Эви поместится в корзину!

Он непонимающе наклоняет голову.

– Но тебе незачем класть Эви в корзину. Теперь за ней может присмотреть Хлоя. В этом весь смысл.

Я киваю. После случившегося днем с трудом представляю, как Хлоя такое потянет. Я забираю у него велосипед и прислоняю его к стене у двери.

– Спасибо, Ричард. Он просто идеален.

Ричард хмурится.

– Все в порядке?

Хлоя уже зашла внутрь, нисколько не впечатлившись велосипедом. Она стоит, облокотившись на перила внизу лестницы, и ждет нас.

– Может, выпьем, папуль?

– Сейчас, милая. Можешь сходить наверх проверить Эви?

– Эви в порядке, – отвечает Хлоя. – Она спит.

Но я помню, что мы оставили видеоняню наверху.

– Ой, Хлоя, а принесешь со второго этажа видеоняню?

Она разворачивается и молча идет наверх.

– Сегодня что-то произошло? – спрашивает Ричард, озабоченно сдвинув брови.

– Почему ты спрашиваешь?

– Не знаю, но…

– Нет, ничего такого, – быстро отвечаю я.

Мы идем в гостиную, и он обнимает меня за плечи. Это так приятно, что мне просто хочется прижаться к нему.

Я могла бы рассказать, что случилось с Эви, но обещание есть обещание.

– Знаешь… Мне кажется…

Он берет меня за плечи и всматривается в мое лицо.

– Что?

– Ну, мне кажется, что я не очень нравлюсь Хлое. – Я сразу поднимаю руку, чтобы остановить поток возражений. – Понимаю, еще рано судить. Знаю, что надо проявить терпение, но я не уверена, насколько разумная идея оставлять ее приглядывать за Эви. Как тебе кажется, ей здесь хорошо?

– В каком смысле ты ей не нравишься?

– Просто такое чувство. Она обо мне что-нибудь говорила?

Что-то в его лице меняется. Он отпускает меня и выпрямляется.

– Джоанн! Она только приехала. Чего ты ожидала? И она предложила приглядывать за Эви! Я думаю, это очень мило. А ты нет?

– Да! Конечно!

– Может, это ты ведешь себя не очень дружелюбно? – говорит он, развернувшись и направившись к бару.

Я в полном ступоре от такой перемены интонации.

– Что ты имеешь в виду?

– Только то, что ты говоришь очень странные вещи.

– А что я сказала?