Тайна против всех - Татьяна Викторовна Полякова

– Семья полная, благополучная с виду, но отношения с сестрой натянутые. Что там у нее в душе творилось, никому не ведомо.

– Хочется верить, что учителя и одноклассники смогут что-то рассказать, ну не может же быть, что у девушки весь круг общения – это родители и репетитор.

Начальник тяжело вздохнул.

– Хочешь в школу, это пожалуйста, организую!

Я кивнула.

– Только иллюзий не питай. Вскрытие показало, что девушка была жива, прежде чем лезть в петлю, никаких ушибов или ссадин не зафиксировано. Так что пришла она туда на своих двоих и, по всей видимости, добровольно.

– А джинсы? – не унималась я.

– Сдались они тебе! Сама же сказала – чистюля была эта Кудрявцева. Может, она их закатала, пока по лесу шла?

Кажется, любые мои доводы были тут бесполезны.

– Есть заключение судмедэксперта? – обреченно поинтересовалась я.

Не говоря ни слова, Геннадий Михайлович распечатал мне документ, вынул из принтера и протянул еще теплый листок.

Покидала его кабинет я в расстроенных чувствах. Что-то не клеилось, я будто упускала нечто очень важное, но подобраться к сути никак не могла. Решив, что кофе поможет умственной деятельности, отправилась в кабинет Селиванова. То, что он хранил в стеклянной банке, сложно было отнести к этому прекрасному напитку, но на поход до кофейни не хотелось тратить время, а в автомате на первом этаже наливали и вовсе сущую гадость.

Перемешивая растворимый кофе одной рукой, второй я раскладывала на столе все, что у меня имелось по делу Кудрявцевой: ее личные данные, заключение судмедэксперта, заботливо распечатанное начальством, текст объявления о ее пропаже…

– Вот! – вскрикнула я, чуть не пролив кофе, когда взгляд мой зацепился за строчку «была одета в серые джинсы».

Я отчетливо помнила, что на Кудрявцевой брюки были голубые, а вовсе не серые. Можно было найти фотографии погибшей из леса, но видеть эту страшную картину лишний раз не хотелось. Более того, я была уверена в своей правоте.

Немного поколебавшись, я набрала номер Наташиной мамы.

– Фаина Егоровна, – представившись, обратилась к ней я. – Вы присутствовали на опознании?

– Нет, только супруг…

Я подозревала, что отец семейства возьмет эту функцию на себя, но кто, как не мать, лучше всего разбирается в гардеробе собственной дочери?

– В объявлении о пропаже Наташи говорится, что в день исчезновения на ней была светлая куртка и серые джинсы.

– Именно так, да.

– Вопрос может прозвучать глупо, но вы точно уверены, что не спутали цвета?

– Абсолютно, – насторожилась она. – Черный свитер и серые джинсы, в тон куртки.

– Возможно, она надела в тот день голубые?

– У нее не было голубых, – уверенно ответила женщина. – Она предпочитала брюки черного и серого цветов.

Быстро простившись, я набрала Геннадия Михайловича:

– Мне нужны джинсы Кудрявцевой! – с ходу выдала я.

– Никаких следов… – начал было он.

– Где они?

– Если родственники не забрали, то в морге. Адрес ты знаешь.[3]

С этим учреждением я действительно была знакома не понаслышке. Недолго думая, я сгребла со стола бумаги, запихнула в сумку и покинула кабинет.

Уже по дороге я спохватилась, что меня могут попросту не пустить, и отправила сообщение начальству с просьбой посодействовать. Это помогло, через охрану удалось пройти без лишних вопросов. Я отправилась прямиком к Борису Леонидовичу, испытав некоторое облегчение, что придется иметь дело с моим старым знакомым, а не высокомерным Игорем Сергеевичем, который продемонстрировал откровенную предвзятость к моей персоне при встрече в лесу. Спустившись вниз и оказавшись в длинном коридоре, я громко позвала:

– Боря!

Дверь справа от меня распахнулась, заставив вздрогнуть.

– Напугал?

– Не из пугливых, – отмахнулась я. – Мне нужны джинсы Кудрявцевой.

– А она сама тебе не нужна? Ну, пока не сбежала…

– Так себе шуточки, – сморщилась я, поняв, что он намекает на расследование исчезновения трупов из морга, в ходе которого мы и познакомились. – Кстати, кто вскрытие проводил?

– Мы с Игорем Сергеевичем. Ничего примечательного, сразу скажу. Удушение от веревки, на которой ее и нашли.

– А в крови что?

– Мы не волшебники, за этим через пару недель, – развел руками Борис. – Смотреть на нее будешь?

– Насмотрелась.

Он исчез за дверью и вскоре вынес мне большой черный пакет.

– Держи, – протянул мне одежду погибшей. – Тут все вещи. Кстати, джинсы ей будто были маловаты в талии: ширинка застегнута, а вот пуговица нет.

– Ее мог кто-то расстегнуть, – начала было я.

– Никаких следов, – покачал головой Боря. – Скорее всего, набрала пару лишних кило, у подростков такое бывает.

– И не только у них, – подмигнула я, почему-то сразу подумав о Селиванове.

Мы простились, и я устремилась на улицу. Едва покинув здание морга, я положила пакет на скамейку при входе и принялась вытягивать вещи одну за другой. Джинсы я извлекала с особым трепетом. Я не ошиблась, они действительно имели классический голубой цвет, а никакой не серый, как утверждала мать Наташи.

Я хотела было позвонить Геннадию Михайловичу, но вдруг испугалась, что он поднимет меня на смех. В его представлении это вряд ли имело какое-то значение, он наверняка объяснил бы это спонтанной покупкой или желанием скрыть от родителей часть своего гардероба.

Запихнув одежду в пакет, я направилась к автобусной остановке. Всю дорогу до конторы пыталась найти причины, по которым Наташа могла сменить джинсы, прежде чем добровольно уйти из жизни, но не преуспела.

Начальство версиями также порадовать не смогло, тогда, получив добро, я отправилась в конец коридора к нашим технарям.

– Упал, отжался! – поприветствовала я Николая.

Парень вздрогнул.

– Так и не скажешь, что тренировки отменили.

– Я к тебе как раз по причине, из-за которой вы все филоните.

– Кудрявцева? – догадался он. – Там все не так просто.

Я присела на краешек стола и сложила руки на груди, приготовившись слушать.

– Данные, которые были удалены с ноутбука, восстановить пока не удалось, но мы работаем. Телефон разблокировали, но там ничего подозрительного на первый взгляд. Можешь забрать.

Коля поднялся и, достав со стеллажа потрепанную коробку, извлек из нее гаджет.

– Пароль мы сняли.

Крепко сжимая в руках телефон, я покинула кабинет и устроилась на металлическом кресле в коридоре. Провела пальцем по холодному экрану и погрузилась в мир Наташи.

В галерее – сплошные фото конспектов и фрагменты статей, изредка разбавленные снимками уличных котиков, пейзажей и самой девушки. Переписки с родителями, репетитором, сестрой – все по делу. В общем чате своего класса Наташа почти не проявляла активности, отвечая коротко и только если обращались напрямую к ней.

– Ты чего тут? – услышала я голос Геннадия Михайловича над головой.

– Вот, изучаю, – я кивнула на телефон в своих руках.

– Вижу, а