Сергей Валяев - Кровавый передел

— А какая красна девица? — спросила молодая жена. — Красавица, да?

— Да, — вынужден был признать я.

— Юная, да? Как Аврора.

— Ага. «Аврора», крейсер…

— Будущая журналистка…

— … скандалистка!

— И чего тебе, форшмак — так, кажется? — не хватает для полного счастья?!

— Ррргв! — тоже возмутился Тузик.

— Ну, братцы, да у вас полный консенсус! — заорал я. — Трое на одного! А вот я вам сейчас…

Поля, пес и консенсус побежали от меня. По огороду. Я схватился за голову: огурцы! И, вооружившись тяпкой, погнал троицу на речку. Чтобы холодной водицей привести в чувство молодицу. Но она увернулась, и я, к общей радости, тяпнулся с бережка. В набежавшую волну. Бррр!

Словом, медовый месяц в три дня удался на славу. И вот новый праздник. Встреченный с энтузиазмом моими друзьями. Которым осточертело изображать вертунов с тыхтунами в ожидании нерасторопного босса.

И этот праздник тоже удался на славу. И запомнился нам костром до самых звезд, песнями о подмосковных вечерах, плюханием Резо в тазик, где плескалась шашлычная жижа, тостами во славу молодости, вступающей в Новое и Незнакомое, чавканьем обжоры Тузенбаха, хлопотами молодой жены и бабы Кати, анекдотами Евсеича про народ и власть, сбором огурцов в полночь, танцами под прожекторами автомобилей…

Все остались довольны.

Но потом наступило новое утро — и начались будни. Увы-увы, если выражаться высоким штилем, ржавая баржа бытия продолжила свое странное движение по мазутной реке Жизни. И мы вместе с ней.

Девочки познавали мир через учебники (Нику ждали выпускные экзамены, Полину — окончание весенней сессии), мы же вернулись на войну, скрытую от глаз обывателя.

Главная проблема, возникшая перед нами, была следующая. Как доставить видеовесточку нашему любителю сауны? В город желтого, как верно подметил буревестник М.Горький, дьявола? Не отправлять же туда почтой информационную бомбу, мол, получите и распишитесь в получении? Троицей ехать накладно. Да и службы эмиграции заиндевеют, как елочки в зимнем бору. От одного вида Никитина. С гранатометом «Мухой» под мышкой в качестве сувенира для всего американского народонаселения.

Необходим был тот, кого хорошо знали мы. И кому бы доверял банкир. Чтобы до конца понял серьезность наших намерений. Где взять такого тихохода?[235] Наверное, нам подфартило. Как рыбакам на гранитных берегах Москвы-реки. Не знаю. Но в первое летнее утро мы увидели, как к парадному подъезду банка припарковалось скромное, старенькое авто, volvo, очередного вкладчика.

Из машины аккуратно выбрался экс-генерал и экс-зек Бревнов. Закрыл на ключик дверцу и неспешно понес сдавать свои кровные сбережения. Видимо, мой выстрел в горе Ртутной и вправду оказался удачным. Во всяком случае, выглядел вкладчик вполне презентабельно. И без видимых физических недостатков.

Через минуту Резо был отправлен к старенькому автомобилю. Узнать, сколько километров он пробежал по российским дорогам.

Сдавал бумагу[236] генерал-зек долго, мы уж, грешным делом, решили, что он попросил политического убежища на каких-нибудь коралловых островах, заметив интерес к своей колымаге со стороны подозрительного типа в широкой, как футбольное поле, кепке. Ан нет, ближе к полудню он вернулся к своему автомобильчику, обнаружив в нем трубку радиотелефона — удобный механизм для мелких переговоров. Законопослушный гражданин тут же бы выбросил подозрительную вещицу или подарил своему врагу. Бывший же милиционер понимал: ничего случайного не происходит. В окопах невидимого фронта. И поэтому спокойно стартовал на volvo в суетливый день. Мы пасли его. Так, на всякий случай. И когда убедились, что он чист, как пионер перед лицом своих товарищей, решили пойти на мирные переговоры. Он узнал меня по голосу сразу. И удивился: мы вроде как должки друг другу отдали? Я полностью согласился и предложил съехать на обочину. Чтобы не мутить.[237]

Встреча двух высоких договаривающихся сторон произошла на самом достойном уровне. В угарных газах бесконечного городского транспорта. Самое удобное место для конспиративной, конфиденциальной беседы — Садовое кольцо, это правда. На всем своем протяжении. Изображая техническую поломку в моторе старенькой volvo, мы — два бывших зека, вскормленных в неволе витаминизированной баландой из коры сосен, — объяснились в свете новой проблемы. И поняли друг друга сразу. Вопрос заключался только в том, будет ли потрясен малыш мультфильмом и насколько заинтересуется.

— Он будет иметь интерес, — успокоил я собеседника. — Если умный. Если же дурак, то никакого интереса…

— Это не я умный, это все дураки, — задумчиво сказал Бревнов.

Я передал кассету и предупредил, что это копия. Оригинал в надежном местечке, охраняемом пуще военно-космической базы. Надеюсь, никаких резких движений… Если нам удалось вспороть гору Ртутную, то уж здесь, в условиях цивилизации, где средств массовой информации, как собак на городской свалке, мы свой интерес будем иметь. Меня прекрасно поняли, особенно тонкий намек на псов, способных разорвать в кровавые куски любого зазевавшегося сборщика мусора. Если банковское дело представить сбором сора. Что, по-моему, очень уместно.

Времени на раздумья и прочие организационные делишки — неделя. Место встречи — Садовое кольцо. Разрабатывать меня не советую. Даже отставнику под названием Бобок. А то может лишиться последней своей радости — цветного телевизора «Рубин».

На этом мы и расстались. Приятно иметь дело с людьми, работавшими когда-то в органах. Они, как дети, все новое схватывают на лету. Другому нужно мозги вышибить, как дверь, чтобы уяснил простые истины — не лгать, не воровать, не прелюбодействовать и так далее. В данном же случае мы расстались почти друзьями. Жаль, что наши дороги расходились: ему — на Запад, а мне — в Институт паразитологии.

Да, я решил закрыть и эту проблему. Проблему смерти отца. И поэтому на своей автостарушке отправился в вышеназванный институт под таким радостным, тонизирующим названием. А джип с Никитиным и Резо покатил за старенькой volvo. В профилактических целях. И чтобы проводить товарища, пожелав ему счастливого полета. До города желтого, повторю, дьявола.

Наш же родной город на семи холмах встречал лето открытыми окнами и витринами, чистенькой зеленью деревьев и кустарников, лужайками с новой травой и свежевыкрашенными торговыми палатками, улыбками прохожих. Воздух был пропитан энтузиазмом масс: все, выдюжили зиму, ну, теперь держись, мать ваша демократия!

Я чувствовал, что ключик от загадки, связанной с гибелью отца, где-то рядом. Я его держу в руках, но ещё не понимаю. Если выяснится, что и профессор Латкин чист, как его накрахмаленный медицинский халат, то остается вернуться к первооснове данных — к Фаддею Петровичу Фирсункову, любителю-цветоводу и любителю домашней настойки из розы, бля, ветров.

Однако не будем торопиться с выводами. Судя по личному делу Латкина Павла Игнатьевича, профессор не тульский пряник — скандалист, о всех паразитах (в широком смысле этого слова) имеет свое мнение, но специалист великолепный. Умеючи давит экзотических гадов, заползающих вместе с пищей в человеческие организмы, возвращающиеся из дивных путешествий по странам, где все ползучие земноводные считаются сладким деликатесом. Как приятно заглотить ядовитую змейку чупчапчу в собственном соку, приобщиться, так сказать, к таинствам Востока.

Правда, через день-другой в кишках начинаются дикие колики и все яркие экзотические краски края как-то сами по себе начинают меркнуть. Бедолагу отправляют домой в надежде, что на родных-то просторах он отдышится. Не тут-то было! И дорогие сердцу березки за окном уже мерещатся крестами. Тут несчастный, уже в бреду, упоминает о деликатесном сырокопченом гаде. Конечно же, среди многочисленных родственников находится один умный, кто подобную пищу употреблял, глазея на потные танцующие животики малайских гейш. И у него тоже поутру были колики, да, к счастью, под рукой оказалась наша дустовая водочка. От неё все вирусы и личинки гадов передохли, хлебнув огненных градусов. Rashia vodka — это не маисовая моча исступленного местного поросенка. Главное, чтобы она оказалась под рукой. И чем больше её, светлой, как мечта, тем лучше. Для восстановления всего организма.

Увы, выясняется, что в данном случае все национальное лекарство ушло на обмен: три бутылки — куртка из кожи змеи… Брррг!..

Тут все семейство вслед за несчастным начинает облевывать друг друга недавним завтраком (вареные яйца, сметанка недельной давности, плесневелая колбаска времен русско-турецкой кампании, сыр с отечественными опарышами) и приходит к выводу, что Борю или там Колю, или там Витю надо отправлять в Институт паразитологии, чтобы он не отправился сам совсем в противоположную сторону. Так сказать, налегке. Но в куртке из кожи… Брррг!..