Петр Катериничев - Любовь и доблесть

– Красиво, добротно... Хорошо.

– Агрегатом девчонок завлекать будешь? – хмыкнула Даша, кивнув на «лэптоп».

– А то.

– Я с тобой.

– Пошли.

– Адрес капища у продавца узнал?

– Догадливая.

– Я вообще, наверное, в папу.

– Не пугает.

Спустились в полуподвал. После света дня мерцание экранов играло на лицах сгрудившихся подростков фиолетовыми пятнами нездешней ночи.

– Здорово, славяне! И кто тут у вас Рутен?

– А на что он вам, дядя? – ехидно спросил белобрысый пацан лет тринадцати.

– Деньги карман жмут. Поделиться хочу.

Данилов хлопнул ладошкой по нагрудному, где тугой пачкой были свернуты доллары.

– С чего вдруг?

– Да вот, машинку прикупил. А как завести – не знаю.

Данилов открыл ноутбук.

Пацаны сгрудились кучкой. Высокий долговязый рыжий вынырнул из полутьмы:

– Ну я – Рутен.

– Помощь твоя нужна. Если соображаешь в эдаких штуках. Фугу сыграешь? С адажио и скерцо?

– Чего?

– Шучу. Нужно мне с этой машинки войти в «паутину», собрать налипших насекомых и вернуться, самому не наследив. Поможешь?

– Модем встроенный... – забормотал Рутен. – Мощность... Да на такой – все, что угодно! Красивая, – похвалил он машину.

– Умеют. Пошли поговорим?

– Пошли. Девушка с вами?

– Ага.

– Тоже красивая.

– Понял, Данилов?! Я пользуюсь повсеместным успехом, а ты не ценишь!

– За мной идите.

Вслед за Рутеном они прошли в самый угол подвала; там был закуток, дверца, за дверцей – шаткая деревянная лесенка. По ней поднялись на три скрипучих пролета: лестничка была новая, добротно сработанная и вкусно пахла сосной.

Оказались в небольшом, тоже недавно пристроенном деревянном мезонине.

– Твой офис?

– Скорее – рабочий кабинет. Жить как-то надо. На столах стояло несколько компьютеров.

– Чинишь?

– Комбинирую. – Парень с оттенком зависти глянул на навороченный «лэптоп», вздохнул:

– За неимением гербовой – пишем на простой. Так что за дело?

– А ты любое спроворишь?

Рутен пожал плечами:

– А то.

– Дело конфиденциальное.

– Ко мне с другими не ходят.

– Рот на замке?

– Как граница. Живой ведь пока. – Последнюю фразу рыжий произнес, явно рисуясь перед Дашей. – Так что работаем? Кредитки? Базу данных какую-нибудь?

«Трояна» внедрять?

– Что-то ты суетишься.

– Не. Прикидываю, сколько с таких лохов, как вы, скачать.

– Надменно.

– Зато честно. Агрегат у вас реальный, а что с ним делать дальше – вы явно без понятия. Не, в «паутину», понятно, залезете, в «комбата» сыграете или еще во что... Но вы же не играть пришли.

– Как сказать. «Весь мир – театр».

– Да по мне – хоть цирк, только платите.

– Платим.

– Тогда – к делу? Чего машину томить? – Рутен раскрыл ноутбук, любовно погладил клавиатуру.

– Дело простое. Вот сотовик.

– Ну.

– Подключишь его к «топу»?

– Проще ботвы.

– Нам нужно позвонить в Княжинск, но так, чтобы звоночек был совсем нездешний.

– Из загранки, что ли? Заказывайте, любая страна, – Рутен задумался на мгновение, – кроме, пожалуй, Афгана. У них с линиями – напряженка. А если к мобиле – так к любой подключимся, с такой-то системой. Откуда будем звонить?

Бельгия, Франция, Англия, Люксембург, Маврикий?

– Видишь ли, Рутен, какое дело. Увел я девушку у одного человечка, можно сказать, из-под носа. А человечек тот – не без возможностей. А потому нужно, чтобы звонок не смогли отследить вообще.

– Вообще... И сколько вы собираетесь разговаривать?

– Разговор покажет. Сложно?

– Выполнимо. Что платите?

– Что просишь?

– Как для себя – сделал бы и бесплатно, а с вас, чтобы не запрашивать лишнего... Пять сотен гринов. Зато с гарантией.

По лицу рыжего было ясно, что лишнего он запросил, и запросил немало.

Помолчал немного, добавил:

– Торг уместен.

– Мы же не на базаре. – Олег отсчитал три сотни. – Держи аванс.

– Угу. – Парень кивнул. – Давайте мобилу.

Он подключил телефон к компьютеру, вышел через спутник в Интернет, вынул из ящика стола диск, вставил, пальцы быстро забегали по клавиатуре.

– Входим в систему телефонов-автоматов Европы... Теперь вот так...

Сопротивляется... Обойдем... Готово. – Он поднял глаза на Данилова:

– Пользуйтесь. Респондент может подключать любую технику и упрется вот в эту схему. – Парень нажатием клавиши вывел на экран карту Европы, сплошь исчерченную красными линиями. – При известном усилии можно, конечно, идти по цепочке, но весь фокус в том, что, хотя ловец и поймет, что звонок не имеет отношения к этой телефонной схеме, вычислить, откуда конкретно с ним говорят, не сможет. Если, конечно, у него нет связей в АНБ. В смысле – в Агентстве по национальной безопасности. – Рутен помолчал, закончил:

– Это в Штатах.

– Я в курсе.

– В эфир с вашего модема мы выходим через стационарный американский спутник. У них там АНБ если и пониже Бога, то ненамного.

– У тебя есть подобная программа по телефонам-автоматам США?

– Да. На этом же диске.

– Получишь еще три сотни, а диск оставляем, лады?

– Лучше пять.

– Можно и пять, но это столько не стоит.

– Кто знает, что чего стоит в этом мире?

– Говоришь много.

– Разве?

– Ну.

– Так цену набиваю. Люди вы, по всему видать, денежные, с размахом, на отдыхе. Ив карманчике у вас – сплошь зелень нашпигована.

– Хочешь совет, Рутен?

– Бесплатный? Хочу.

– Тот, кто считает чужие деньги, никогда не будет иметь своих.

– Я не считаю. Я – любуюсь.

– Да ну?

– А то. Баксы плотной пачкой, да еще эдак небрежно свернутые... Форсите?

– Есть немного.

– А афоризмус? Сами выдумали?

– Угу.

– Тогда добавьте: жизнь, дескать, научила. Для содержательности.

– Жизнь никогда никого ничему не учит. Сначала дает информацию к сведению, потом – к размышлению, потом – к действию...

– А потом?

– А потом – кончается.

– Вы оптимист...

– Жизнь научила.

Глава 87

Данилов улыбнулся, вложил три сотни в ладонь Рутена:

– Погуляешь немного?

– Как скажете. А остальные деньги?

– После окончания сеанса связи.

– Понял, не дурак.

Рутен вышел.

– Звоним папе? – оживилась Даша.

– Погоди. – Данилов склонился к монитору, забегал пальцами по клавишам. – Дай-ка гляну информацию по биржам... Если что-то действительно поменялось, мы это увидим по биржевым чартам.

– Что такое чарты?

– Графики колебания курсов ценных бумаг.

– Нам это нужно?

– Да. Пока я не понимаю, зачем тебя похитили!

Ничего существенного на бирже не происходило. Несмотря на колебания цен на нефть и газ, цены покупки и продажи акций местных энергетических и транспортных компаний существенно не менялись. Плавные восходяще-нисходящие тренды. Покой и благорастворение.

Олег тряхнул головой.

– Ты что воздух бодаешь, Данилов?

– Тупик. Рынок нефти и газа, и здешний, и транзитный, поделен и расписан.

И ни за какие коврижки никто ни с кем не лается. Было повышение мировых цен, потом – падение, но это рутина... Не показывает биржа даже отдаленно ничего такого, что могло бы вызвать... столь бурную реакцию какой-либо из сторон, как твое похищение.

Данилов провел пальцами по клавишам, на экране монитора появилась телекартинка.

– Решил развлечься дневным сериалом? Самое время.

– Вчера в нашем Датском королевстве был не самый спокойный денек. Кажется, на третьем национальном время городских новостей. Может быть, то, что мы просмотрели, заметили журналисты?

– Журналисты видят только то, что им помогают увидеть люди умные и заинтересованные!

– Вот на это я и рассчитываю.

Новости были пусты, велеречивы и чуть напыщенны, как всякие новости.

Данилов слушал вполуха. Ничего экстраординарного.

– И долго ты будешь разглядывать эту глупую смазливую мордашку? – спросила Даша, кивнув на ведущую.

Данилов пожал плечами, пролистал несколько каналов. Все чинно, благопристойно, благолепно. Все слишком чинно, благопристойно, благолепно. Судя по всему, разбитый «крузер» на ночной дороге отнесли к обычному дорожно-транспортному, покойников в районном городишке – к местечковой криминальной разборке. «На люди» ничего не вышло.

Данилов замер. С экрана на него смотрел он сам: в камуфляжной форме, молодой, худощавый. Взгляд прямой и жестокий.

– Органами правопорядка разыскивается Олег Данилов, бывший боевик спецподразделения советскойгосударственнойбезопасности,бывший легионер-наемник в одной из африканских стран. Был ранен и контужен. Возможны психические отклонения, чреватые общественно опасным насильственным поведением.

Может выдавать себя за журналиста, профессионального военного, работника спецслужб, криминального авторитета. В последнее время работал сотрудником одного из княжинских издательских холдингов. Возможно, вооружен.