Сердце волка - Андрей Михайлович Дышев

духа, Ладе было абсолютно ясно, что без врачебной помощи мне не обойтись. Мы прошли еще километр или два, и мне стало совсем хреново. К ужасной головной боли и рези в руке добавилась тошнота. Я все чаще останавливалась и садился на землю, чтобы перевести дух. В глазах плыли темные круги, в ушах стоял шум прибоя, а сердце колотилось с такой страшной силой, словно оно торопилось до моей смерти отбить необходимое количество ударов.

– Вот что, друг мой хороший, – не выдержала Лада. – Хочешь ты или не хочешь, но я отвезу тебя в больницу.

И тут меня словно ледяной водой окатили. Мне показалось, что я понял что-то очень важное. Остановившись, как вкопанный, я тщательно сложил фигуру из трех пальцев и направил кукиш, как пистолет, в Ладу.

– Хочешь вывести меня из игры? – спросил я, глядя на Ладу, как на очень наивного ребенка. – Напрасно. Ничего у тебя не выйдет. Я все понял. Не придумывай больше ничего, ладно?

Черт знает, какое чаще всего бывает выражение лица у женщины, которую разоблачили. На лице Лады всплыло сострадание.

– Совсем плох стал, – ответила она.

– Не притворяйся! – рявкнул я. – Ты нарочно хочешь сплавить меня в больницу, чтобы развязать себе руки!

– Кирилл, у тебя травма мозга! Успокойся, прошу тебя! – взмолилась Лада.

Я уже не мог остановиться. Я выходил из себя.

– А кто ты, в самом деле, такая? – прищурив глаз, нанес я удар с другой стороны. – Как ты умудрилась через все посты ГАИ пройти? И как это так получилось, что в тебя дважды стреляли, но ни разу не попали?

– Ты хотел, чтобы попали?

– А что ты носишь в своей сумке? – под этим вопросом я как бы подразумевал третий удар – слева. – Наркотики, оружие?

Лада уже не реагировала на мои вопросы. Скрестив на груди руки, она спокойно смотрела мне в глаза.

– Молчишь? Сказать нечего? – по-своему расценил я молчание Лады. – Кто ты? Какого черта ко мне прицепилась?

– Я проститутка, – спокойно ответила Лада.

– И это все?

– К сожалению, это даже слишком много. А вот кто ты, я знаю, а потому не спрашиваю.

– И кто, интересно бы узнать?

– Мент поганый.

– Что?! – Я даже рот раскрыл. – Ты окончательно взбесилась, жрица любви?

– Не притворяйся, – усмехнулась она. – По твоей физиономии все видно.

Лада наступала и весьма успешно. Ее обвинение было настолько неожиданным и нелепым, что весь гнев с меня как рукой сняло.

– Это ты сошла с ума, а не я, – очень взвешенно сказал я.

– Да это видно невооруженным взглядом! – рассмеялась Лада. – Ты же подозреваешь всех во всех грехах! Ты посмотри на себя моими глазами! Анна тебя предала, священник предал, Уваров тоже предал и договорился с Кураховым, Марина тоже всех предала и снюхалась с Уваровым. Осталась я – странная личность, которая зачем-то привязалась к тебе и пытается сплавить в больницу. У тебя же маниакальный синдром!

Эта девчонка так подала мои логические рассуждения, что я, в самом деле, выглядел, как выживший из ума сыщик. Моя недавняя откровенность обернулась звонкой оплеухой и насмешкой. Я сам себе показался таким смешным, что не выдержал и рассмеялся.

– Черт возьми, – сознался я. – Ты права. Я еще только себя не заподозрил. Со стороны это выглядит, конечно, полным идиотизмом. Но это оттого, что я запутался. Мне еще никогда не приходилось расследовать такие запутанные дела.

– Так ты все-таки мент? Я оказалась права?

Я отрицательно покачал больной головой.

– Нет, я в милиции никогда не служил. Лишь некоторое время занимался частным сыском.

– Это лучше, – вздохнула Лада. – Милиционеров не люблю.

Я в ответ пожал плечами, мол, вольному воля, хотя на языке висел конкретный ответ: нет такой проститутки, которая любила бы милицию.

– Ну вот, немного объяснились, – подытожил я. – Но в больницу все равно не пойду.

– Тебе надо обязательно показаться врачу, балда! – уже с нежностью поругала меня Лада. – У тебя может развиться гематома, а потом и гангрена.

– Не пугай! – ответил я, хотя девушка в какой-то степени была права. – Сделаем вот как. У меня есть адрес одного надежного человека. Остановимся у него, а потом можно будет и врача на дом вызвать.

– Откуда здесь надежные люди? – не поверила Лада.

– Серега дал адрес.

– Серега – это тот толстячок с мохнатыми ресницами? – вспомнила Лада нашу встречу в баре. – Она минуту подумала, затем согласилась: – Ну, ладно. Уболтал. Поехали к твоему надежному человеку. А где он живет?

– В Ворохте.

Нам с трудом удалось поймать попутку – водителей, по всей видимости, отпугивал мой внешний вид. Лишь пожилой владелец изрядно потрепанной "копейки", безразличным взглядом скользнув по моему рукаву, кивнул и ответил:

– Да хоч в Ворохту, хоч в Фуехту! Сiдайте!

Через пятнадцать минут мы дотряслись до маленького, вытянутого вдоль горной реки поселка, темного от обступивших его со всех сторон гор. Крутые склоны были равномерно утыканы черными стволами елей, и они напоминали коротко постриженные затылки новобранцев. Солнце освещало лишь половину ущелья, и ассиметрия в окрасе леса придавало поселку экзотический вид.

– Адреса яка? – спросил водитель.

Я вынул из бумажника обрывок сигаретной пачки, на котором Серега написал адрес, и протянул его водителю. Тот глянул, кивнул и вскоре остановился у двухэтажного дома, оштукатуренного побеленной глиной. За ним, в глубине двора, виднелась часть фундамента, пирамиды кирпичей и штабеля строительного материала. Десяток рабочих с оголенными загорелыми торсами копошились на площадке. На въезде во двор блестели на солнце несколько иномарок.

– Как этого надежного человека зовут? – спросила Лада.

– Игор. Без мягкого знака.

– Без мягкого, так без мягкого, – ответила Лада, закидывая сумку на плечо. – Ты постой здесь, не пугай народ своим видом, а я поищу этого Игора.

Лада отворила калитку, прошла между машин на строительную площадку. Русскоговорящая смазливая девчонка произвела фурор среди строителей. Работа остановилась как по команде. Мужики с лопатами быстро окружили Ладу, будто намеревались закопать ее заживо. Я не слышал, как она построила свой вопрос, но лопаты вдруг дружно поднялись