Сердце волка - Андрей Михайлович Дышев

– Это тебе положено иметь по долгу службы?

– Да, положено.

– Купленные ведь!

– Какая разница!

– Большая. Умение водить машину вместе с правами не выдается.

Лада спрятала карточку в карман куртки и вздохнула.

– Ты прав, словами ничего не докажешь.

Сказав это, она круто повернулась и быстро пошла к машине. Не сомневаясь в ее намерениях, я крикнул:

– Эй, только не так решительно!

Догонять Ладу уже не было смысла. Она быстро села за руль, захлопнула дверь, и в то же мгновение "опель", выбросив из-под колес фонтан гравия, сорвался с места. Несколько секунд он набирал скорость, напоминая снаряд, летящий над самой землей, затем, подняв тучу пыли, волчком развернулся на месте и с победным визгом кинулся в обратную сторону. Я едва успел отскочить в сторону, как машина промчалась мимо меня, обдав горячим ветром и пылью. Не снижая скорости, она слетела с дорожного полотна, проскочила между колонок, снова развернулась на месте и закончила бешенную скачку, замерев передо мной в нескольких сантиметрах.

Профессор вывалился из машины первым. Ничто так не деформировало его лицо, как страх. Вытирая лоб платком, он быстро подошел ко мне, словно искал защиты, повернулся к машине и скомканно произнес:

– Как вы могли! Доверить этой… Вы видели, что она вытворяла! Вы соображаете, что делаете?..

Лада вышла из машины неторопясь, растягивая миг триумфа. Она видела, что добилась своего – наши с профессором физиономии красноречиво подтверждали это.

– Педаль тормоза немного проваливается, – сказала Лада, поигрывая ключами.

– Я знаю, – ответил я и прокашлялся. – Ты где научилась самоликвидации, авантюристка?

– В школе-студии каскадеров "Синема-трюк".

– Лучше бы нормально училась в средней общеобразовательной школе, – проворчал профессор, заталкивая платок в задний карман брюк.

– А разве есть такая школа? – спросил я, удивляясь единственной автобиографической подробности Лады, которая стала мне известна.

– Сейчас есть много разных школ, – ответила Лада.

– У меня бы язык не повернулся назвать эти притоны по развращению молодежи школами, – заметил Курахов. – Что ж, как минимум тремя модными специальностями вы, девушка, овладели. С глубоким состраданием я вынужден это констатировать.

– Ну что? – спросила Лада, не обратив внимание на замечание профессора. – Поедем или еще подышим воздухом?

Курахов, до которого не сразу дошел смысл сказанного, повернул ко мне одеревеневшее лицо.

– Вы что ж это, Кирилл? Решили доверить ей руль? Вместо того, чтобы гнать отсюда? Вы хотите, чтобы она вела машину?

Лада тоже с любопытством посмотрела на меня.

– Ну-ну! – с нетерпением сказала она. – Ответь же авторитетному ученому, Кирилл!

– У меня просто… у меня просто нет слов! – вымолвил Курахов. – Какая-то малолетняя пэтэушница диктует свою волю двум взрослым мужчинам, один из которых – доктор наук! И вы при этом тянете время, словно в чем-то сомневаетесь!

– Машину поведет Лада, – твердо сказал я. Не было смысла объяснять профессору, что намного проще оформить доверенность на имя Лады, чем бросать машину и ехать поездом. Курахов был настолько возмущен, его честь была настолько поругана, что никакие доводы он сейчас бы не воспринял.

Я тронул девушку за руку и кивнул на "опель".

– Заводи.

– Ну, нет! – зашипел профессор. – Этот номер у вас не пройдет! Я многое могу понять…

Он не договорил и, отвернувшись, в прямом смысле встал в позу. Мы с Ладой пошли к машине. Девушка села за руль, я – рядом с ней. Лада посигналила. Профессор не отреагировал.

– Какой капризный, – сказала девушка, проехала вперед и остановилась рядом с Кураховым.

– Валерий Петрович! – весело сказал я, приоткрыв дверь. – Карета подана!

Профессор, не меняя ужасного выражения на лице, которое означало полное презрение к нам, сел на заднее сидение и уставился в окно.

– Вы поставили меня в безвыходное положение, – сказал он. – И, к сожалению, мне ничего другого не остается, как терпеть ваши выходки.

Лада нормально вела машину, у меня претензий к ней не было. Но объезжать по деревенским "нычкам" пост ГАИ, который находился на въезде в Симферополь, она отказалась наотрез, убеждая нас, что все обойдется. Профессор сквозь зубы призывал меня проявить волю и здравый разум, но, возможно, я был не очень настойчив, и Лада, снизив скорость, пристроилась за грузовиком, надеясь, что нас не заметят за его широкими бортами. Но по закону подлости грузовик тормознули, он принял правее и остановился на обочине. Оголенный "опель", крадущийся мимо поста, не заметить мог только слепой. Второй постовой, выскочив перед нами на проезжую часть, властно замахал жезлом.

Мы с профессором одновременно и невнятно выругались.

– Не делай глупостей, – на всякий случай сказал я Ладе, которая, как мне показалось, уже нацелила правую ножку на педаль акселератора, намереваясь придать автомобилю скорость самолета и мгновенно исчезнуть за горизонтом. Но девушка послушно включила поворотник и съехала на обочину.

– Сиди и не дергайся, – снова посоветовал я, положив руку на колено девушке, но Лада, не обратив внимания на мои слова, словно находилась в машине одна, заглушила мотор, вытащила ключи и выскочила из машины. Не успел я раскрыть рта, как она схватила с заднего сидения свою сумку, закинула на плечо лямки и пошла к милиционеру.

– По-моему, нас ожидают крупные неприятности, – сказал профессор, наблюдая через заднее стекло за нашим чрезмерно экспансивным водителем. – Почему вы позволили ей забрать ключи?

– Вы разве не видели, что я не успел схватить ее за руку! – огрызнулся я, понимая, что буду кругом виноват, если сбудется предсказание Курахова.

– А занять место за рулем вы тоже не успели? – ядовитым голосом заметил профессор.

– У меня нет прав, – ответил я, хотя это было слабым оправданием.

– Дорогой вы мой! – распалял себя профессор. – Своей нежной связью с этой… с этой, так сказать, некающейся Магдалиной, вы поставили на грань срыва наше дело. Я возмущен! Признаюсь, я был о вас совсем иного мнения. Вы меня просто шокировали! Вам, оказывается, нельзя ничего доверять… Что это?! Куда он ее повел?

Милиционер и Лада шли к будке поста. Наша дама первой поднялась по лестнице и зашла внутрь. Серое небо отражалось в больших запыленных