Анатолий Гончар - Привал с выдернутой чекой

Ознакомительный фрагмент

«Вот зараза!» – Это я старшину мысленно обозвал. Тут он весь во всей красе: мурыжил, мурыжил, взял и легко выдал всю подноготную. И вот так с ним всегда. Просто так от него ничего не добьешься. Игра у него такая – развлекаловка. Скучно ему по жизни. А так и сам веселится – и думает, что других веселит. Так иногда и убил бы гада! Я подошел к столу. Взял трубку полевого телефона.

– Оперативный дежурный слушает, – донесся до меня голос капитана Иванова – старшего помощника начальника оперативного отдела отряда.

– Здорово, это Панкратов беспокоит, – поздоровался я.

– А, Виктор, привет, – в свою очередь поприветствовал меня Иванов, – какие трудности?

– Никаких, – заверил я, – мне ротный нужен.

– Да он здесь, позвать? – предложил Иванов.

– Естественно, – тут же согласился я с предложением услуги, о которой, собственно, все равно собирался его попросить. Как все замечательно складывается: сейчас ротному доложусь о готовности к «разбору полетов» и пойду дальше балду гонять.

– Слушаю, майор Белов, – официально представился ротный.

– Товарищ майор, – представляться я не собирался, и так по голосу узнает, – к разбору боевой ситуации мы готовы, предлагаю провести… – Я мельком взглянул на часы, пока со старшиной болтал, время на месте не стояло. Да и фиг с ним, пятьдесят минут начальству, если оно действительно станет ориентироваться на нас, вполне достаточно, а если не станет, то какая разница: пятьдесят минут или два часа? – В тринадцать тридцать готовы провести.

– Добро, – отозвался Белов, и больше ни слова, ни полслова, просто повесил трубку, типа занят он, а я, как дурак, стою и глазами хлопаю: «Добро» – это что, в тринадцать тридцать разбор полетов будет? Или «добро» означает, что он над этим подумает? Вот стой и гадай, блин.

– Спасибо, – задумчиво поблагодарил я старшину и поплелся к выходу.

– Не за что, – отозвался тот, и когда я уже расстегивал замок полога, добавил свою извечную присказку: – С тебя бутылка!

– Перебьешься! – в тон ему отозвался я и вышел. Никакая бутылка Сивко была, естественно, не нужна, у нас старшина в роте непьющий. Правда, странно: старшина и непьющий? Но бывает и такое. Не часто, но бывает.

С этими мыслями я и вошел к себе в палатку.

– Так, парни, в готовности через сорок минут, – прямо с порога сообщил я. – Скорее всего, на ЦБУ пойдем, как и собирались. Так что далеко не уходить. – Зная своих шалопаев, оговоренное ранее стоило и повторить.

– Куда мы с подводной лодки денемся? – с умильной рожей посмотрел на меня Козлов, и я понял: эта зараза что-то замыслила. Но додумать, что именно, не успел: к нам в гости заглянул ротный.

– Смирно! – подал команду первый его увидевший.

– Вольно, вольно. – Майор Белов как-то даже поморщился, будто ему такое чинопочитание уже навязло. – Товарищи! – сказал он, и я едва снова не подпрыгнул. Ротный точно не в себе, никогда он так вне строя не обращался, мог сказать «парни», мог сказать «мужчины», а чаще «бездельники», «ослапуты», «толеранты», «тунеядцы» и прочие нехорошие люди, ну или что позаковыристей. Я удивлялся, а ротный продолжал: – Сейчас вы пойдете на разбор боевой ситуации, и я напоминаю: пишите обо всем как можно подробнее, что делал, куда пошел, куда переползал, когда сменил магазин, все что вспомнится. Если видели чьи-то еще действия, то упомяните и это.

– Ага, настучи на друга, и будет тебе счастье! – не преминул вставить Болотников.

– При чем здесь это? – Ротный даже обиделся или сделал вид. – И вообще, где ты такого нахватался?

– Вы продолжайте, товарищ майор, продолжайте! – Пока мой заместитель не нарвался на неприятности, я решил вмешаться, так сказать, вызвав весь огонь на себя. – Очень интересно излагаете.

Белов на меня покосился, разинул рот, чтобы что-то высказать, но, видимо, передумал и продолжил свое вступление:

– Описывайте ваши действия как можно подробнее. Важно все. На основе полученных от вас сведений, после досконального изучения и анализа, будет составлена общая картина боя. Даны оценки и разработаны рекомендации. Если обнаружатся в ваших действиях ошибки, а их просто не может не быть, то станут изыскиваться способы, как их избежать в будущем. На ошибках учатся, – произнес Белов нравоучительно и улыбнулся, благожелательно так улыбнулся, прям самому в его искренность поверить захотелось. – Так будем учиться вместе, – добавил он. – Идемте! – позвал и вышел из палатки.

– Так, оторвали задницы, – сказал я, размышляя над необычным поведением ротного. – Поживее, штанишки надели, панамочки натянули… да не туда, Козлов, на голову! Ботиночки обули и вышли строиться. Разленились на дармовых харчах, сейчас вам пропесочку устроят. Мыло все захватили?

– А веревки? – поинтересовался Козлов.

– Веревки не обязательно. Вешаться не будем. Мыло для другого дела пригодиться может. – С этими словами я вышел на улицу. Жаркое солнце палило с небес, не суля нам ничего хорошего. По-крайней мере, мне так думалось. Хотя, с другой стороны, чем этот непонятный «разбор боевой ситуации» грозил? Да, собственно, ничем, отработали мы по всем раскладам неплохо. Так что зря я так про солнце-то. Нормальное солнце – тепленькое. Хотя последнее уже от лукавого. Жарко здесь.

Разбор, как выразился ротный, «боевой ситуации» занял два с половиной часа. К каждому отдельно рассаженному бойцу подсел офицер или прапорщик из числа управленцев и начал задавать вопросы. Опросов я не боялся. Криминала за собой не видел, так что на почти обязательный (после каждого боя) инструктаж бойцов, чтобы оговорить, что и как кому отвечать, не собирал. Пусть рассказывают все, что помнят, – в порядке тренировки памяти не помешает. Вот только в том, что толку от подобного собеседования не будет, я не сомневался. Я вообще сомневался, что этот опрос всерьез кто-то собирается использовать. Нет, конечно, общую схему боя для отчета вышестоящему командованию составят, но на этом и все. Так что этот разбор воспринимал не иначе как комедию. Но уже вечером меня постигло разочарование в моих собственных дедуктивных способностях – как же я заблуждался!

Сразу после ужина весь личный состав роты собрали на окончательный разбор проведенного боя. Уже то, что штаб успел проанализировать все (ВСЕ!) собранные сведения и создать подробнейшую схему произошедшего, меня шокировало. При этом не просто проанализировать, но и смоделировать с максимально возможной точностью. Я пребывал в отпаде. Электронная модель боя со скрупулезно восстановленной местностью, с прорисовкой каждой детали рельефа, со всеми перемещениями поражала масштабностью проделанной работы. Фигурки на экране, казалось бы, хаотично перемещались, а меж тем вырисовывалась совершенно четкая картина. Наши действия, наши успехи и ошибки виделись совершенно отчетливо и тут же разбирались. Причем вначале были проанализированы действия группы в целом и поставлена твердая оценка «хорошо», затем пошел разбор действий каждого, и тут уже оценки не выставлялись, а делались замечания и давались общие рекомендации. Прояснились отдельные моменты: так, например, мой переход на левый фланг, по мысли «стратегов», ошибкой не являлся. Выяснились также некоторые неизвестные мне и забытые самими исполнителями детали. Так, Семен, как оказалось, снял одного агрюшу с «ПЗРК». (Все-таки были, оказывается, у этих троглодитов «Стингеры».) Но чего никак не могли понять стратеги, так это то, каким образом все мы остались живы! По всех раскладам получалось: убить нас в среднем должны были раз по пять, а меня и того больше – раз десять. А то и двадцать: огневое превосходство противника было подавляющим. Тем не менее мы все находились здесь, живые и здоровые. Впрочем, в вину нам такое несоответствие сделанным выводам никто ставить не стал. Поудивлялись, поохали и на этом остановились. Везение, оно и в Аф… и в Сирии везение. По окончании подведения итогов выступил комбат. Всех пообещал представить к наградам и денежным премиям. Премиям мы особенно обрадовались. Награды то ли придут, то ли не придут, а премии и ближе, и греют больше. Не патриотично? Увы, это вам не развитой социализм с его «облико морале», а это как есть самый настоящий хищнический капитализм. «Человек человеку волк» со всеми вытекающими. Так что пусть вначале премии, а с наградами мы как-нибудь потом разберемся. Пусть будут, мы не против. А новшество нашего командования мне понравилось. Польза от него есть, даже к бабке не ходи. Я, например, так бы вообще кое-что переиграл. Да и в следующем бою кое-какие наработки использовать попробую, с бойцами только переговорим, обсудим. И разведчикам моим тоже есть о чем задуматься, тому же Бубликову – четыре раза подряд стрелял с одного места, не меняя позиции!!! Сумасшедший! Как его не убили, поражаюсь! Хорошо, что противник, похоже, в хлам обкуренный был (хотя на поле боя этого заметно не было) и мазал. А если бы иначе? Кто бы домой гроб повез? Вот и вот. Как говорит мой тесть, «эх, горе – беда».