Час волка - Андрей Михайлович Дышев

перед ней стакан и наполнил его джином.

Анна к стакану не прикоснулась. Не сводя с меня своих прекрасных глаз, она спросила:

– Как отдохнул?

– Хорошо, – ответил я и икнул.

– По тебе заметно.

Я многозначительно развел руками и почесал щетину.

– А мы тебя искали, – сказала Анна.

– А кто это "мы"? – уточнил я.

– Я и Влад.

– Интересно, – пробормотал я. – И где это вы меня искали?

– В Анталии.

Я чуть не поперхнулся джином, отставил стакан и сказал сиплым голосом:

– Лучше бы в Австралии.

Лицо Анны неуловимо изменилось. Она продолжала смотреть на меня, но в ее глазах появилась легкая настороженность.

– Разве ты не был в Анталии? – осторожно поинтересовалась она.

– Никогда! – признался я.

– А куда же ты ездил?

– Когда?

Разговор зашел в тупик. Анна чего-то не понимала. Как, собственно, и я.

– Подожди! – вдруг нахмурилась она, сбрасывая с себя сдержанное высокомерие, которое мне так не нравилось. – Ты не слишком пьян? Ты можешь все объяснить мне?

– Не уверен, но попробую, – пообещал я.

– Куда ты недавно ездил?

Я наморщил лоб, вспоминая.

– В Щебетовку. В Новый Свет…

– Хватит! – Анна ударила ладонью по столу. Джин пролился на стол. Я поборол в себе желание коснуться лужи губами и втянуть ее в себя. – Зачем ты давал телеграмму, если никуда не собирался?

– Телеграмму? – переспросил я. – Разве я тебе давал телеграмму? Я же отправил ее в Коктебель Арабову!

– Какому Арабову? – Анна посмотрела на меня, как на безнадежно больного и тотчас повторила: – Арабов… Почему мне эта фамилия знакома?

– Не знаю! – Я пожал плечами. – Это отец актрисы, которая жила у меня и разбилась во время съемок.

– Нет, нет! – поморщилась Анна. – Не то! В прошлом году я отправляла в Коктебель Арабову инсулин. Вот кто меня об этом просил – не могу вспомнить…

– Не путай меня, – махнул я рукой и на всякий случай взял стакан со стола. – Что ты про телеграмму мелешь?

– Я получила от тебя телеграмму.

– Когда?

– Три недели назад.

– Не посылал я тебе телеграмму, – ответил я и категорически покрутил головой. – Что в ней было?

– Сейчас! – сказала Анна, глядя в потолок. – Вроде того: "Планы меняются. Уезжаю в Анталию на две недели. Целую. Кирилл".

– Вот это номер! – возмутился я и, чтобы не проливать, отпил.

– Я на тебя, конечно, обозлилась и вместе с Владом поехала за тобой.

– Ах, вместе с Владом! – заострил я внимание на третьей вершине нашего любовного треугольника, к месту вспомнив о гениальном изобретении – защите нападением. – А я голову ломал, почему ты не приезжаешь, и телефон твой не отвечает. От твоего автоответчика я уже бегемотом выть начал.

– Значит, это чья-то дурная шутка? – спросила Анна.

Я почувствовал, как начинаю трезветь.

– Если бы ты знала, – произнес я, – чем эта шутка для меня обернулась.

Мое волнение передалось Анне. Она встала со стула, сняла и повесила в шкаф белый пиджак и раздраженно сказала:

– Какая здесь грязь! Почему ты здесь не убрал?

– Остынь, – посоветовал я ей. – Лучше приготовь отбивные. Они в морозильнике.

Анна ходила по кабинету. Она приготовила для меня чемодан упреков, но все они оказались лишними.

– Телеграмма была подписана моим именем? – спросил я.

– Конечно, – кивнула Анна.

– Отправлена из Судака?

– Да.

– Ты получила ее в тот же день, когда она была отправлена?

– Да. Но только вечером. Ее ошибочно занесли в другую квартиру. А там все были на работе, и почтальон сунул ее в почтовый ящик. Вечером соседка пришла с работы, увидела, что телеграмма адресована мне, и занесла ее.

– Стоп! – сказал я и закрыл глаза. – Тихо. Помолчи…

– Тебе плохо?! – вскрикнула Анна.

– Да, – прошептал я.

Она кинулась ко мне и схватила ладонями за щеки.

– Что с тобой?! Где болит?!

– Налей, – прошептал я. – И я попробую с первого раза угадать номер квартиры соседки, которая принесла тебе телеграмму… Твоя квартира сто семьдесят седьмая?

– Да, – прошептала Анна, с испугом глядя на меня.

– А у соседки сто семьдесят первая?

– Да… – еще тише ответила Анна. – Но как ты…

– Боже мой! Боже мой! – Я вскочил и схватился за голову. – Вот откуда оно все пошло! Вот тебе и Коктебель, и Арабов… Я тебе скажу, почему фамилия Арабова из Коктебеля тебе знакома. Но сначала я должен тебе рассказать, что тут творилось, пока ты с Владом отдыхала в Анталии.

Анна прикусила губу. Она чувствовала себя виноватой. Мы пошли на кухню. Анна безропотно заняла место у плиты, а я, сидя на столе со стаканом джина, подробно рассказывал ей о всех своих злоключениях, опустив лишь малозначащие эпизоды сексуального характера. Анна, слушая меня, то замахивалась, чтобы влепить мне пощечину, то вскрикивала, то плакала, то смеялась.

– Теперь у меня есть ответы на последние два вопроса, – завершил я свой часовой рассказ. – Я знаю, зачем Инга убила Кучера, и кто такой Лембит Лехтине.

– Ну? – пританцовывая от нетерпения крикнула Анна.

– Подожди! Нам сейчас надо кое-куда заехать.

– А отбивные? – спросила Анна.

– Отбивные потом.

Мы спустились в гараж и сели в машину. Анна качнулась на сидении и недоуменно склонила голову.

– Мне кажется, что сидение раньше было более мягким.

– Естественно, – ответил я, аккуратно выезжая из ворот. – Раньше я хранил золото в кабинете, а когда началась вся эта возня, так зашил его вместе с дипломатом в сидение. Оно все время было при мне.

Мы проехали мимо музея. Он был закрыт – выходной.

– Я привезла тете Шуре турецкий национальный костюм для музея, – сказала Анна.

– Прекрасный подарок! – похвалил я.

У пятиэтажного жилого дома мы остановились. Я подал Анне руку, помогая ей выйти из джипа, первым зашел в подъезд и быстро