Моя Оборона! Лихие 90-е. Том 2 - Артём Март

чтобы старик проговорил это вслух. Знал я так же, какой дам ответ. Мне кажется, он тоже знал.

— Тебя я знаю в сто крат меньше времени чем каждого из моих. Но в то же время ты проявил себя в сто крат лучше, чем любой из них. Скажи, Витя, пойдешь ли ты ко мне? Согласишься ли взять мои дела в свои руки? Конечно, не сразу, а со временем. Начнешь с бригадира, а то пацаны не поймут. Но до верхов ты дойдешь быстро.

Я вздохнул. Я никогда не курил и следил за здоровьем всю мою жизнь. Но в этот момент мне захотелось выкурить сигарету. Как обычно, когда в душе моей возникал какой-нибудь нехороший соблазн, я подавлял его силой воли. Подавил и это пагубное желание.

— Я рад, что вы доверяете мне настолько сильно, Марат Игоревич, но я откажусь от вашего предложения. Я не могу связать свою жизнь с ОПГ. Совесть мне не позволит.

— Зачем же ты помогал мне все это время? — Спросил Кулым совершенно ровным тоном, в котором снова проявились нотки жесткости.

— Я помогал не ОПГ, а людям в ней. Попроси меня о помощи Слива, Седой, или тем более Михалыч, они бы такой помощи от меня не получили. В моих глазах не осталось в них ничего человеческого.

— Что ж…

Кулым покивал. Во взгляде его отразилось что-то, что можно было бы назвать уважением.

— Другого ответа я от тебя и не ждал. Больно ты принципиальный человек, Витя.

Я ничего не сказал. Так, мы с ним и стояли, глядя вниз, на гостей. Среди них я видел и Марину. Девушка гуляла на свадьбе в гипсе, но он ничуть ее не портил. Скромное светло-серое платьице чуть выше колена подчеркивало красоту её фигуры. Девушка веселилась и танцевала несмотря на травму.

— Жаль. Марине ты очень нравишься, — сказал Кулым, проследив за моим взглядом.

— Я знаю, — ответил я тихо.

— Конечно. Конечно, знаешь. Понял все без всяких слов. Как и я. Ну ладно, Летов, бывай. Не буду отвлекать тебя от работы.

С этими словами Кулым выпрямился, потом оперся о тросточку. Я еще долго слушал ее стук, когда он спускался по ступеням, вымощенным цветастой плиткой. Потом увидел старика внизу. Он выпил вместе с Сидоренко, и когда заиграл медляк, к моему удивлению, стал танцевать с какой-то пожилой дамой. При этом Кулым говорил с ней о чем-то и улыбался так, будто нашего разговора и не было.

К часу ночи большинство дурацких свадебных конкурсов закончилось, и тамада — высокий, худощавый армянин, уже едва держался на ногах от водки. Да и слова во внятные предложения он складывал с трудом. Однако гостей, кажется, это ничуть не смущало.

Тем не менее праздничный кураж поутих, кто-то лениво танцевал рядом с музыкальной аппаратурой, другие вели ленивые пьяные разговоры за столом. Часть уже разъехалась, и в собутыльники приглашали даже парней из охраны.

Фима, который уже неплохо поднабрался, звал и меня пойти вниз, но я отказался. Настроения пить у меня совсем не было.

Я снова вышел на балкон. Темная мартовская ночь была прохладной, но ветер уже утих. Он угнал зимние тучи куда-то к горизонту. Часть небосклона очистилась, и на нем засеяла единственная полярная звезда. Очень яркая.

— Привет, — услышал я за спиной знакомый голос. Женский голос.

Я обернулся. Это была Марина. Девушка слегка придерживалась за дверной косяк, пытаясь скрыть опьянение. Правда, на ее молодом, почти детском личике и так было все написано.

— Привет, — ответил я суховато. — Как рука?

— Уже не болит, — она поправила перевязь так, чтобы показать мне обнаженные плечи.

Потом девушка прошла к парапету, оперлась об него рядом со мной.

— Красиво сегодня, — сказала она. — Зима уже надоела. Хочется тепла.

— Хочется, — согласился я.

Девушка будто бы хотела сказать еще что-то, но не решилась. И хотя, под алкоголем, она немного тянула слова, кажется, робость ее никуда не делась. По крайней мере, не вся.

— Ну, все еще прохладно, — сказал я. — Ты озябнешь в таком платье.

— В зале душно. Вышла подышать, а то мне дурно, — солгала Марина.

Я хмыкнул. Снял пиджак, повесил ей на плечи.

— Спасибо, — улыбнулась она. Я не ответил. — Не хочешь пойти в зал? Там уже много кто из ваших. А ты все тут мерзнешь.

— Я работаю.

— Ты, как всегда, в своем репертуаре.

Девушка обернулась, стала к парапету спиной, заглянула мне в глаза. Я только пожал плечами.

— Как всегда, — добавила она, опустив взгляд. — Я… Я просто хотела сказать спасибо. Так и не довелось после той нашей поездочки. Сразу в больничку забрали. А ты ведь спас меня, Витя. Уже дважды.

— Может, когда-нибудь ты научишься не попадать в неприятности, — улыбнулся я.

— Может, меня кто-нибудь научит, — она тоже показала белые зубки в милой улыбке.

— Может.

— Я… Я хотела спросить у тебя одну вещь. Можно?

— Можно.

— Ты… Ну… — Девушка замялась.

— Что?

— Ты свободен на следующих выходных?

— Еще не знаю. А что?

— Ну, просто… Я хотела выбраться на рынок. Кое-что нужно купить. Из одежды. А в магазинах такого не найти. Есть у меня знакомая девочка. У нее мама там торгует вещами. Импортными… Ну и… Просто дедушка одну меня теперь никуда не отпускает, а Сом пойти не может. День рождения у дочки справлять будет. Ну и я подумала, что если ты согласишься… В общем, дедушка отпустит меня с тобой. А потом мы могли бы зайти в одну прекрасную столовую. Там такие вкусные пирожные картошка м-м-м… А еще ром-бабы. Ты когда-нибудь пробовал ром-бабу?

— Ты приглашаешь меня на свидание? — Спросил я в лоб.

— Нет, нет что ты! Какое свидание, Витя⁈ — Испугалась девушка, и нотки опьянения будто бы начисто выветрились из ее речи. Раскрасневшаяся от алкоголя, она еще больше порозовела, но теперь от смущения.

— Можно было бы, — сказал я тактично. — Но невеста меня не поймет.

— Невеста? — Удивилась Марина.

— Да, невеста, — солгал я.

— Но… Ты не говорил мне о невесте… — Начала было она, но тут же замолчала. — В общем, ладно. Прости. Я не хотела доставлять тебе неудобств.

— Ничего. Ты не доставляешь. Марина?