Счастье в ее глазах - Ева Витальевна Шилова

там зафиксировано. А как пришло жене сообщение о его смерти на зоне, так и собралась она машиночку продавать. А сдохнувший видеорегистратор попросила посмотреть Левшу нашего, Кузьму Данилова. Вот он его реанимировал и мне в клюве флешку с записью позавчера и принес. И что мы там видим? Судя по всему, те самые пять минут, когда так удачно отключились камеры над черным ходом в резиденцию мэра два года назад. А главное, мы видим Вашего любимого ученика Ника, который мало того, что поливает чем-то крыльцо, так еще и в дом мэра умудряется проникнуть и выйти. А потом достает пакет и старательно имитирует волочение чего-то по газону. Интересно, верно?

А вот теперь она смотрела как неправильная самка богомола. Которая в смысле сразу башку скусит, не унизившись не то, чтобы до доставления удовольствия потенциальному партнеру, а даже до предварительных ласк. Мантодеологом[47] -любителем, что ли, на старости лет заделаться?

– Так вот, мне наплевать зачем Вы это проделали. Мне неинтересно как Вам удалось отключить камеры. Я не собираюсь выяснять откуда у Вас ключ от резиденции мэра, но одну вещь Вам придется мне сказать. Если тогда была обнаружена свежая кровь Алены, значит, вы сумели как-то взять ее у нее. И ее исчезновение – Ваших рук дело. Где она?

Крастовская встала и прошлась по комнате. На секунду задержалась у зеркала, рассеянно глянула и, наконец, соизволила ответить:

– Хорошо, это действительно наша общая с Аленой задумка. Не трогай Ника, он просто выполнял мою просьбу, чтоб подставить Гену Терехина. Алена жива и здорова, но… она не здесь. А там, где ей могут помочь.

Александр почувствовал, как внутри расслабляется тугой узел.

– Я не готов верить Вам на слово. Мне нужны доказательства.

– Доказательства… могут оказаться такими, что ты не поверишь.

– Вы, главное, начните, а я подумаю, как отнестись к Вашим словам.

Рассказ действительно оказался из серии «Очевидное-невероятное». По словам драгоценной Аполлинарии Венедиктовны, оказывается, можно было попасть в сферу интересов некого проекта, занимающегося перемещением не самых везучих людей в другие не то миры, не то измерения, где им давалась возможность вторично попробовать прожить, начиная с нуля. Свихнулась бабуля, мрачно подумал Лавров, чувствуя, как снова умирает было встрепенувшаяся в нем надежда. Фантастики переела на старости лет. Может и сама Аленку порешила, а теперь мне на уши лапшу килотоннами развешивает. Только зря она это делает, это мне сынулю мэра потрошить не позволили, а с тобой я разберусь быстро, как повар с картошкой с использованием вульгарных столовых приборов. Где я тут вилку видел?

А Крастовская продолжала объяснять, что без кого-то, вот как без никому не нужного бомжа, картина мира не меняется. А бывает, что кто-то другой мирозданию жизненно необходим, но по тем или иным причинам жить не хочет. И тогда местные кураторы проекта предлагают обмен, осуществляя перенос здешнего сознания в тело, которое «шагает» к гибели. Симбионт заполняет нужную нишу, а нашему человеку дается вторая, более удачная и счастливая версия существования. Потому что его опыт, знания, навыки никуда не деваются.

– И много народу Вы так облагодетельствовали?

– Из тех, кого ты можешь помнить… немного. Такие перемещения… они нечасто нужны. Так, с ходу… Зинаида Щерба в 1960, ею еще моя матушка занималась… Варвара Приречная в 1996, Лейла Лее в 1999, Жанна Зуева в 2004, и Алена Нестерова в 2019.

– Минуточку, я не понял! Дела по обнаружению тел Приречной В. Н. и Зуевой Ж. В. заводились, а ни Лейлы, ни Алены не нашли!

– Правильно, в 1996 обнаружили тело Варвары Приречиной в обнимку с предсмертной запиской, в ее самоубийстве тогда обвинили подсидевшего ее молодого главреда нашей областной газеты. В 2004 нашли труп Жанны Зуевой, кондитера из Москвы, в гибели которой посчитали виноватым ее мужа, склонного к излишнему домашнему насилию. А почему девочек не нашли… Потому и не нашли, что обычный переход подразумевает оставление оболочки здесь, но есть исключение. Куратору разрешается один раз использовать право перехода для подопечных в своем теле. По моему ходатайству такую возможность дали Лейле. Потому ее те́ла и не смогли обнаружить.

– Но если такая возможность дается один раз, то как быть с Аленой?

– Лейла погибла по недосмотру тамошних смотрящих. Я обвинила их в нарушении договоренностей и потребовала права повтора переноса в собственном теле для Алены.

– Зачем? Или правильнее, за что ей такая честь?

– Там ее поставили на ноги в прямом значении этого слова.

– Значит сейчас она…

– Да, там она может ходить. И нормально жить.

– И зачем все это делается? Для чего нужен такой проект?

– В него попадают не кто попало, а только те женщины, кому и здесь не слишком повезло. У Зинаиды Щерба погибли все близкие, никого не осталось кроме опекаемых ею детишек в детдоме, Варвару Приречную грязными методами лихих девяностых выжили с должности главного редактора, Лейлу Лее мачеха чуть не продала второй женой какому-то азиатскому баю, Жанна Зуева попала в зависимость к домашнему тирану…, про обстоятельства Алены напоминать надо? А там они получили тот самый второй шанс.

Александр задумался. Можно ли верить в такой бред? На слово – нельзя.

– Это все конечно интересно… и типа даже благородно…, но пока это только слова. А Вы обещали доказательства.

– Могу доказать. Я тебе больше скажу – могу показать. Кураторам положен… не знаю, как правильно назвать… экран… зеркало… для наблюдения за подопечными. Но учти, Саша, там возможен только вариант наблюдения в определенной точке в реальном времени, это, во-первых. И когда именно она там будет, мне точно неизвестно. У нас с Аленой есть договоренность об определенных часах, но не может человек маячить непонятно где постоянно. Сегодняшнее время «Ч» наступит в десять вечера. Повезет, увидишь. Но даже если… вернее, когда ты ее увидишь… я не хотела бы, чтоб ты пытался кидаться в общение с ней, потому что наблюдение одностороннее, это, во-вторых. И учти, ей оттуда ходу обратно нет, это, в-третьих. Поэтому сможешь только посмотреть со стороны, ни во что, не вмешиваясь, понятно?

Александр Иванович смог только кивнуть. Если это правда… увидеть, убедиться, что с ней все ладно, о большем он и мечтать не мог!

Аполлинария Венедиктовна подошла к явно несовременному предмету мебели, как же его, напряг память Лавров, а, секретер-бюро! Только этот был не с выдвижными ящичками по горизонтали, а распахивающимися как ставни дверцами, присела в кресло, отомкнула навесной замочек на крайних левых ставеньках и сказала: «Прошу!»

Первая мысль была – голография или