Лев Пучков - Рекруты удачи

По подрыву удалось раздобыть лишь самые общие сведения, и то благодаря Васе Крюкову. Капитан, командовавший РОПом, оказался Васиным хорошим знакомым. В противном случае просто разговаривать бы не стали — как бывает в таких случаях: «…свяжитесь с нашим руководством, пусть дадут нам команду отвечать на ваши вопросы…» А еще лучше — проезжайте, пока не началось…

Сведения были такие: проскочили тыловики из комендатуры, на «ЗИЛе», а через час с небольшим шарахнул взрыв. Поднялись по тревоге, поехали смотреть. Километрах в полутора отсюда — готово! Передок в лохмотья, колесо снесло, два трупа. Вот и все.

— Эти тыловики на КПП задержались?

— Нет, проскочили без остановки. Тут их все знают, и машину их тоже…

— Угу… А подорвались, значит, отсюда в километре?

— Ну, чуть больше. Может, полтора. Где-то около этого. Рядом, в общем.

— И подрыв произошел через час после того, как они проехали?

— Ну вам же сказали! Через час с небольшим…

— Чует сердце — с нашей грядки морковка, — тихонько поделился Иванов с членами. — Все в цвет…

Члены согласились. Костя передал — был там «ЗИЛ». Конкретнее — «ЗИЛ-131», чеченские пацаны в грузовой технике федералов разбираются, потому как частенько рвать приходится! И подорвался тоже «ЗИЛ». Не исключено, конечно, что это роковое совпадение. Мало ли «ЗИЛов» тут катается? Но, скажите на милость, почему этот «ЗИЛ» до места подрыва добирался час с небольшим? Полтора километра, при скорости тридцать км в час — три минуты! И чего он делал на указанном участке дороги остальное время?

— Мне надо посмотреть место подрыва, — встрепенулся обычно равнодушный Глебыч. — Если там что не так, я сразу увижу.

— Так и поехали! — воодушевленно подхватил Вася Крюков. — Все равно за поворот поедем, место происшествия осматривать. Километром больше, километром меньше…

— За поворотом — это рядом, — намекнул Иванов. — Стрельни, рота прибежит. А подрыв — ближе к Хелчу Ме. Нам вчерашних приключений мало?

— А мы быстро, — вступился за соратников Петрушин. — Тем более знаем — село уже не мирное, будем валить все, что движется…

«Место происшествия» — сугубо гипотетическая указка, полученная от психолога. Увы, большого желтого щита с надписью «Локализация надругательства над семьей Музаевых» там не было. Поэтому сразу за поворотом Глебыч с миноискателем и щупом наперевес отправился бродить, Иванов неслышной тенью шествовал за ним, ступая след в след, а остальные члены мрачно лицезрели окрестности через бинокли.

Минут через десять брожения Иванов издал победный клич — обнаружил в кустах намертво затоптанные женские панталоны.

— Грязь, кровь… и, возможно, семя надругателей, — полковник аккуратно упаковал находку в пластиковый пакет и, возбужденно раздувая ноздри, обратился к Глебычу:

— А слабо затоптанные гильзы поискать?

— А нам, кабанам, все равно. — Глебыч прибавил чувствительность на металлодетекторе. — Хоть иголку…

Гильз обнаружили с десяток, и все от…

— «СП-5». — Иванов запечатал второй пакет и сладко потянулся. — Опять — «СП-5»! Мы рядом. Мы близко. Мы дышим вам в затылок.

— Мы дышим и трогаем вашу попу, — уконкретил хулиганский Вася. — И вот-вот засадим по самое не балуйся!

— Ну, это уже садизм, — не одобрил Петрушин. — Разве можно этак вот — членом, в живого человека… Нет, чтобы просто башку снести! Помчались к подрыву, глянем, да на базу. Уже жрать охота…

Место подрыва обнаружили с ходу — издалека бросалась в глаза обугленная воронка, которую никто не удосужился засыпать. Характерная деталь: воронка располагалась даже не на обочине, а метрах в трех от дорожного полотна, среди изломанных обугленных же кустиков.

— Только я вас прошу, полковник, — побыстрее, — попросил Петрушин, распределяя позиции прикрытия. — Что-то тут неуютно…

— Это на дебила сказка. — Глебыч даже обиделся, до того все ему показалось элементарным и очевидным. — Поставили «тээмку»,[63] нацелились, толкнули, укрылись за противоположной обочиной. «ЗИЛ» покатился, правым колесом наехал на мину. Все. Водила, кстати, запросто мог выжить. Надо бы проверить, от чего они умерли…

— Думаешь, не сами напоролись? — уточнил Иванов.

— «Сами»! — проворчал Глебыч. — Гляди, везде ровно, а тут участок — от дороги к кустикам уклон, градусов пятнадцать, не меньше. А с противоположной стороны — небольшая вымоина, кювет получается, как раз укрыться от взрыва. Специально выбрали местечко. Наши мастера хреновы так «убитую» технику списывали, когда нечем тягать было. Под уклон мину, катнули — и привет. Акт, фото в трех ракурсах, совместное застолье — и нет единицы, отъездилась.

— А если все же предположить, что случайно напоролись? — Иванов, как всегда, до конца боролся за чистоту версии — Нельзя же исключать вариант, что это роковая случайность, верно? Ехали парни, ехали, и…

— И за каким же хером они сюда заехали, эти е…нутые парни?! — Глебыч посмотрел на полковника, как на полного идиота. — И на хера «духам» «тээмку» в трех метрах от дороги ставить, в кустах, где сроду ни одно колесо не ступало? В этих кустах «монку» или «лягуху» присобачить — и то на дурика.

— Значит — нет?

— Нет, Петрович. Танковую мину, которой положено по уставу лежать на танкоопасном направлении, «духи» вот уже лет десять ставят на дорогу — это аксиома. На худой конец, если с запасом порядок, — на обочину рядом, для страховки или если на дороге лужа, выбоина, которую будут объезжать.

— Отвечаешь?

— Да чтоб я сдох!

Иванов почесал затылок. Все сходилось к одному, но возникали два вопроса.

С того подрыва было двое «двухсотых». Умар сказал Косте, что остановили их как минимум семь человек, машина была одна, «ЗИЛ-131». Вопрос № 1: если машина на месте и это действительно та самая «группа надругательства»… то куда делись остальные?

Вопрос № 2: как сказал бы Костя Воронцов — а что там насчет мотивации? Каким вообще боком относятся эти тыловики к расстрелянной свите генерала, по сути, чужого им человека? За кого, спрашивается, мстили?

— Ладно, разберемся. У нас «мосты» в местной комендатуре есть?

— Надо на хари глянуть. — Глебыч озабоченно поскреб небритый подбородок. — Может, кого узнаем. Не знаю, какой у них там график замены, но ежели не поменялись, я с их зампотылом хорошо сидел. Месяц назад один вопрос разруливали…

— Ну и славно, — заключил Иванов. — Поехали обратно, заскочим по пути в комендатуру..

Приятель Глебыча оказался на месте. Был он жирен и нетрезв, назвался Федором и с ходу пригласил всю компанию отведать водочки по случаю траура. Однако все не пошли: популярный Вася прямо у КПП напоролся на очередного приятеля. Они обхлопались, обменялись мнениями и пошли смотреть «реальный спортзал», сработанный в котельной энтузиазмом командира взвода и умелыми руками бойцов. С Васей ушел лейтенант Серега. Спортивно озабоченный Петрушин тоже хотел к ним присоединиться, но ему вежливо намекнули:

— А вас, Петрушин, мы просим остаться… — нехорошо, дескать, пригласили всех, а пойдут лишь двое. Неуважение. А надо наладить контакт — тут может некая инфо обломиться…

Вообще надо признать, что застолье не удалось с самого начала.

Во-первых, накануне какой-то военный негодяй обронил в столовой гранату, и теперь там делали ремонт. Поэтому жирный Федор повел гостей к себе.

В «апартаментах» Федора — комнатухе три на четыре, был жуткий гадюшник. Две двухъярусные кровати с прожженными матрацами, повсюду валяются вещи и разнообразные коробки с провиантом, посреди — импровизированный стол из двух табуретов, заставленный объедками и пустыми бутылками, пол не мыли, видимо, с первой чеченской. Окно наглухо задраено светомаскировкой, проветривали, судя по всему, тогда же, когда мыли пол, и такой запах стоял… Как бы это поинтеллигентнее? В общем, смердело там, как в вольере для служебных собак, в котором накануне крепко напугали пожилого гиббона.

Во-вторых, Петрушин невзлюбил жирного тыловика с первого взгляда, чего в принципе и следовало ожидать.

Федор смахнул объедки в какую-то коробку, стремительно сервировал «стол» и принялся разливать водку по кружкам.

— Ты поменьше лей, нам еще на базу возвращаться, — буркнул Петрушин, хмуро озирая помещение. Никак не мог взять в толк, почему офицеры комендатуры, в отличие от своих окопных братьев живущие чуть ли не в цивилизованных условиях, так скверно к себе относятся.

— А вы все за рулем? — иронически хмыкнул жирный Федор.

— А мы все наблюдаем по ходу движения. — Петрушин неприязненно скривился. — И хотим еще немного пожить.

— Понятно… Спецназ у нас никогда пить не умел, — опять хмыкнул Федор, верно определив профориентацию нелюбезного гостя. — И знаете почему? Хи-хи… У них руки под кружку не заточены. Держать неудобно! Гы-гы-гы…