Ультиматум предателя - Андрей Михайлович Дышев

У нас в деревне обычай такой – хоронить без памятника. И без креста. И без таблички. Только холмик. Как Льва Толстого. Таков древний обычай…

– Как скажете, – произнес начальник. Он был несколько ошарашен, но слушался беспрекословно.

– Это надо сделать срочно, – потребовал я, тяжело поднимаясь с дивана. Инструктор кинулся поддержать меня под руку. Я гневно оттолкнул его, мол, не старик еще, это просто горе меня временно подкосило.

– В ближайшие дни, – пообещал начальник, но я поставил более сжатые сроки:

– Завтра! Завтра!

Он дал мне слово чести, что мои похороны состоятся завтра, еще несколько раз попросил прощения и услужливо распахнул передо мной дверь. Вакулин вызвался меня проводить, но я пошел с летного поля так быстро, что инструктор вскоре выдохся и безнадежно отстал.

Глава четырнадцатая. Черный

На элитном пляже меня сразу не узнали, что было не удивительно, так как я вперся туда в своем маскарадном костюме, и охранники вцепились в рукава моей телогрейки, словно бульдоги. Но, заплатив и раздевшись, я снова почувствовал на себе безграничную заботу и внимание персонала. К прежнему набору услуг добавились бесплатные пляжные тапочки и махровый халат, чем, правда, я не воспользовался. Бестелесную девушку, которая пыталась раскрутить меня на ликинг с контемплэйтом, разбавленными симьюлэйтом, я тоже послал прочь, чему она, впрочем, вовсе не обиделась и пообещала продумать для меня индивидуальную специальную программу как для особо привередливого клиента. Я потребовал параплан. Второй день пляж работал только на меня, потому все было организовано быстро, и бесплатный стакан грейпфрутового сока я допивал уже стоя по колени в море.

Но и этот облет прибрежной зоны не принес никаких результатов. С высоты я увидел всё, что мог, рассмотрел и пересчитал все маленькие и большие суда, находящиеся в акватории и далеко за ее пределами. Даже смог распознать притаившуюся на глубине субмарину. Но яхту «Галс» не увидел! Одно из двух: либо она находилась далеко за мысами, которые призрачными контурами громоздились на горизонте, либо по каким-либо причинам затонула. И вот какая еще мысль распустилась в моей голове: помимо меня еще одному человеку на свете не безразлична судьба яхты, и который должен ее искать с не меньшим упорством. Это хозяин яхты.

Когда я уже приближался к берегу, то посмотрел на город, лежащий под моими босыми ногами, словно пушистый зеленый газон. Душа моя, всегда открытая для красоты, наполнилась любовью и нежностью к этому милому хаосу, где в непостижимой гармонии смешались тонкие конусы кипарисов, красные черепичные крыши и мраморно-белые колонны, и все ступенчато, плавно восходило вверх, к небесам. Город шумел, гудел автомобилями, распевал шлягеры, и только какой-то назойливый посторонний звук выделялся диссонансом. Я покрутил головой, определяя его источник, отмахнулся от чайки, и увидел на пересечении двух центральных улиц, где было много мелких кафе и закусочных, большую толпу людей. Одетые во что-то яркое, сверху они напоминали лаву, стекающую по склону горы; конус «лавы» был острым, стремительным, к нему налип «мусор», который оказался самодельными транспарантами. Я не мог прочитать, что было написано на транспарантах, но услышал, что люди скандируют слова «Свобода» и «Без границ». Рваными боками «лава» задевала белые столики кафе, витрины и стоящие на ее пути автомобили, и тогда раздавался звон бьющегося стекла и грохот падающей мебели.

Мой полет подходил к концу, я опускался в воду, улицы и дома, словно напуганные улитки, сжимались, уходили вниз, прятались под кронами деревьев.

– Вам понравилось? – спросила девушка, когда я стал надевать на себя халат, и он вдруг треснул под мышками.

Я смотрел на нее и думал о том, что все особи женского пола делятся на две категории: в первую входят те, кто мог бы работать на месте этой девушки, а во вторую – кто не смог бы никогда и ни при каких обстоятельствах. Ирина относилась ко второй категории.

– Вы такая худенькая… – сказал я девушке.

– Спасибо, – поторопилась она поблагодарить меня за комплимент.

– …что вас нельзя использовать даже в качестве стрелки для солнечных часов. – И, не позволяя ей задуматься, спросил: – Выход в интернет есть?

– Конечно! – оживилась девушка, явно удивленная тем, что я востребовал столь приземленную услугу. – Круглосуточный доступ! Скоростной модемный пул! Симплисити! Авэйлебилити!

Сама хоть поняла, что сказала? Завязывая на ходу поясок (который, между прочим, тотчас порвался), я зашел в строительный вагончик, обшитый снаружи и внутри алюминиевым сайдингом. Юноша в белой рубашке, коротающий время за компьютерной игрой, где все горело и взрывалось, немедленно уступил мне место. Я попросил оставить меня одного, сел за клавиатуру и ввел в строку поиска два слова «Аренда яхт».

Предложений оказалось много. Я стал просматривать наиболее свежие объявления. На экране одна за другой появлялись роскошные пятидесятифутовые флагманские яхты «для взыскательных путешественников, ценящих комфорт и простор на борту», с отдельными каютами категории «люкс», просторными кают-компаниями, с электронной системой навигации, автопилотом, компасом-пеленгатором, эхолотом, лагом и ветроуказателем.

Нескоро я добрался до раздела, где предлагались в аренду яхты классом ниже. Теперь я ориентировался только на название. Здесь были и «Солнышки», и «Чайки», и «Ласточки», и «Русалочки», и еще десяток нежных женских имен, и я уже потерял надежду найти то, что мне было нужно, как вдруг мой взгляд наткнулся на жесткое и короткое слово «Галс». Я тотчас вошел на сайт арендатора и прилип к экрану. Информации, как назло, было немного, всего несколько слов: две каюты на 6 человек, камбуз, прекрасные ходовые качества. И контактный телефон.

Сейчас туман начнет рассеиваться. Я придвинул к себе телефонный аппарат. Набрал номер, послушал гудки с той затаенной надеждой, с какой люди проверяют номер единственного лотерейного билета. За дверью послышалась какая-то возня. Наверное, персонал элитного пляжа изнемогал от нетерпения впарить мне контемплэйт. Из трубки донесся тихий женский голос – настолько тихий, что сначала я принял его за шум помех. Я переложил трубку на другое ухо.

– Меня интересует ваша яхта, – сказал я.

Женщина что-то ответила, но так тихо, что я ничего не расслышал. Опять полумеры, рассвет, реанимация! Не хочешь говорить – положи трубку, а уж если говоришь, то делай это так, чтобы тебя слышали!

– У меня нет эхолота, я не улавливаю вашего