Моя Оборона! Лихие 90-е. Том 2 - Артём Март

— Беспредельщик, ссаный, — прохрипел я при этом.

— Э! Ну-ка отошел! — Крикнули мне сзади.

Я обернулся.

— Щас порежу! — Заорал прилизанный, держа у горла Худякова складной ножик.

Ничего ему не ответив, я упер ствол ТТ лысому в голову.

— Э-э-э! Ты че, попутал⁈ — Закричал он испуганно. — Я тебя на ремни порежу!

— Заткни хлебальник, — не глядя на него, сказал я.

— Убери ствол, нито кровь ему пущу! — Прилизанный приложил лезвие плотнее к горлу Худякова.

— М-м-м-м… Сука… — корчился на земле охранник, — мне скорая нужна… Мля… Кровь хлещет!

— Сначала его порежем, потом тебя, — задыхаясь от страха, храбрился лысый.

Я просто отставил пистолет и дал выстрел чуть правее головы бритого. Тот заорал, когда осколки асфальта ударили ему в лицо.

— Мля! Мужик! Ты че творишь⁈

Ничего не сказав, я волком посмотрел на растерявшегося прилизанного.

— Если хочешь, чтоб в башке не появилось лишних дырок, — сказал я бритоголовому, — пусть он уберет нож.

— М-м-м-м… Липа… Отпусти этого… Хер с ним! Этот охранник поехавший!

Прилизанный бросил нервный взгляд на Ваньку-дурачка. Тот, все еще поплывший, с разбитым лицом, пытался подняться на ноги, опираясь о кузов их тачки.

— Лучше послушайся, — угрожающе сказал я Липе.

Прилизанный, которого назвали Липой, поднял руки с ножом. Встал, отходя от Худякова. Я тоже встал, держа бритого на мушке.

Когда вдали завыла ментовская сирена, Липа растерянно оглянулся на своих и тут же кинулся было куда-то в сторону. Кажется, он хотел прыгнуть в другую машину — малиновую девятку, из которой уже выглядывали бандитские девки.

— Стоять! — Перевел я ствол на него.

Замешкавшись, тот застыл у заднего бампера ауди.

— Крыса… — пробурчал севший на асфальт бритоголовый.

Остаток ночи прошел в отделении милиции. Там меня долго мурыжили, задавали вопросы о произошедшем и о том, чье оружие было у меня в руках, когда приехал вызванный Федей наряд.

Худякова с подстреленным охранником забрала скорая. Бандиты, все как один, отправились в обезьянник.

Отвертеться оттого, что нелегальный ствол принадлежит именно мне, было непросто, однако я не поддался на давление и подписал только те объяснения, что были написаны моей собственной рукой.

После, пообещав, что меня вызовут, если будет нужно, отпустили. Благо свидетелей произошедшего было достаточно.

Из отделения я вышел в мерзком настроении. Видать, полных денег за смену я могу не получить. Несмотря на то что у меня была немалая сумма, на свои собственные нужды тратить я ее не собирался и жил исключительно на те деньги, что зарабатывал на охране. Потому понимание того обстоятельства, что, скорее всего, большую часть дохода за сегодня я потерял, добавляли раздражительности.

Автобусы еще не ходили, и, потому, вздохнув, я тихим ходом пошел к Элладе. Решил, что еще смогу договориться с хозяином об оплате смены. Дома у Степаныча я отоспался и часа в два стал собираться по другим, ждавшим меня сегодня делам.

— Риелторская фирма «Гестия», — прочитал я на бумажке с адресом, которую дал мне Степаныч.

Потом я поднял взгляд, сверился с табличкой, разместившейся на высокой деревянной двери. Табличка, похожая на те, что все обычно привыкли видеть на госучреждениях, несла на себе то же самое название — «Гестия».

— Богиня домашнего очага, значит, — пробурчал я себе под нос. — Оригинально.

Я хотел было уже войти внутрь, как меня окликнули:

— Слышь, мужик. Огня не найдется?

Обернувшись к небольшому стояночному карману, я увидел худощавого лысого парня, одетого в брюки, серый свитер с горлом и кожаный, подранный на плечах жакет. Обратив на меня свое грубое носатое лицо, он оперся задницей о крыло белой семерки Жигулей, припаркованной в кармане.

— Не курю, — буркнул я.

— Спортсмен, что ли? Ну молодец, молодец, — мужик спрятал сигарету за ухо, отвернулся.

Бросив на него последний хмурый взгляд, я вошел в Гестию.

Я не сразу попал в офис риелторской конторы. Тут был небольшой коридор с лестницей на верхний этаж здания, а мне, согласно указателям, пришлось пройти направо, вглубь первого этажа. Там, слева, за деревянной крашенной во много слоев дверью и расположилась богиня домашнего очага.

Вежливо постучавшись, я открыл дверь, заглянул внутрь. Тут же наткнулся на какой-то испуганный взгляд молодой девушки, которая, видимо, была секретарем.

Нарядная, одетая в темную водолазку и клетчатый пиджачок с черными карманами и большими пуговицами, она носила пышную химическую завивку на русых волосах, и потому напомнила мне молодую Пугачеву.

Ее красивое лицо было бледным от страха, глаза расширились.

— Простите, но никто из кабинета еще не выходил, — вдруг сказала она.

— Что? Из какого кабинета?

В глазах девушки заиграло замешательство. Она нахмурила тонкие черные брови.

— Ну, из кабинета Наталии Ивановны и Виталия Викторовича. Ваши еще там, беседуют с ними. Понимаю, долго, но тут я ничего не могу поделать. Если хотите, вы можете пройти внутрь.

— Так, — поджал я губы. — Я могу войти в приемную?

— Да, конечно! — Девушка встала из-за стола, на котором стопкой лежали несколько десятков газет.

Одна из них была раскрыта на страницах с объявлениями о продаже недвижимости.

— Может, вам чаю? У нас, правда, только в пакетиках.

— Мне кажется, мы зашли с какого-то не того бока, — сказал я. — У вас какие-то проблемы? Я не вовремя?

Секретарша, уже засунувшая кипятильник в железный чайник, а пакетик в беленькую кружечку, посмотрела на меня. Ее большие глаза расширились еще сильнее от новой волны удивления.

— А… Что вы хотели? — Спросила она с таким выражением лица, будто бы была чем-то заворожена.

— Мне нужно снять жилье на долгий срок. Может у вас есть какие-нибудь квартиры?

— Так вы не с ними? Просто вы так похожи на… — девушка замялась, сделала вид, что прочищает горло.

Потом она украдкой кивнула на единственную дверь — проход из приемной в кабинет.

— А. Вон оно что. Там очень особенные посетители? — Спросил я, глядя на дверь.

— Угу, — сказала девушка.

— Нет, я не с ними. Но меня часть принимают за кого-то подобного. Я присяду?

— Конечно, — покивала она растерянно.

— И от чая не откажусь.

— Ах да! Конечно-конечно!

Я сел на стулья из дома культуры, которые кто-то целой пятеркой притащил сюда и примостил у стены. Девушка передала мне кружку, забыв вытащить пакетик майского