Принцип аллигатора - Андрей Михайлович Дышев

Я тоже думал о Рябцеве. Невероятная, почти неконтролируемая, тупая животная страсть! Химица сделала из него зомби. Способен ли этот парень убить меня? Думаю, что да. В состоянии аффекта, в каком он пребывал минуту назад, он запросто мог бы пырнуть в меня ножом, окажись тот в его руке. А без аффекта? Мог ли он расчетливо и хладнокровно вывести из строя “ниву”, превратив ее в гроб на колесах? А почему бы и нет? Если даже я, проявивший по отношению к Ольге Андреевне полнейшее целомудрие, вызвал у него столь сильную реакцию, то можно представить, какой эмоциональный взрыв пережил Рябцев, когда узнал, что Лешка две ночи провел у химицы. Странно, что он вообще не искромсал Лешку на мелкие кусочки и не растворил их в серной кислоте.

Я попытался представить Рябцева, который, обливаясь слезами ревности, что-то творит с двигателем “нивы” и тихо шепчет: “Сволочь! Ты за это заплатишь! Я тебе устрою американские горки!” Что ж, этот эпизод вполне мог состояться. Никаких натяжек здесь нет. И я даже мог поверить в то, что Рябцев, боясь ответственности, придумал забить в замок ремня безопасности медаль, да еще сунуть куда-нибудь под сидение “нивы” плоскогубцы Белоносова, чтобы кинуть подозрение на физрука…

Вот только почему именно на физрука? Не потому ли, что физрук тоже не ровно дышит по отношению к химице?

Необыкновенно сильное волнение охватило меня, какое я обычно испытываю за мгновение до раскрытия преступления. Конструкция, которую я мысленно создал, была еще очень хрупка и нежна, как только что родившийся ребенок. И я даже в мыслях обращался с ней очень осторожно… Значит, Лешка приезжает по письму, но сразу понимает, что Белоносов школьницами никогда не интересовался и моментально переключается на обворожительную химицу. Перед ее красотой он не может устоять. Два дня он не выходит из ее дома, что, естественно, становится известно не только директрисе, но и Рябцеву. Ревность затуманивает лучшему ученику школы мозги, и он решает вывести из строя машину. Он прекрасно знает, какую опасность представляет зимой Мокрый Перевал…

Так, замечательно! Все пока логично.

Я кинул взгляд на тренерскую. Ольга Андреевна села за стол, придвинула к себе ближе настольную лампу и стала выдвигать ящики. Что она ищет в столе Белоносова? Впрочем, сейчас не об этом! Нельзя разбрасываться мыслями. Моя конструкция еще не готова. Я еще не знаю, куда пристроить Белоносова с его переодеванием в женскую одежду, с его мнимым исчезновением. Почему он боится показаться на людях? Чего он боится?

Ба! Как чего? Милиции! Милиции он боится! Вчера утром Белоносов поехал на Побережье, чтобы провести занятия в “Юности”. В городе он каким-то образом узнал об аварии на Мокром Перевале. Это его взволновало. Как же! Ведь журналист приезжал по его душу! И вдруг разбился насмерть при странных обстоятельствах! Тут любой человек почувствует себя неуютно, боясь, что кто-то может заподозрить его. И что делает Белоносов? Он начинает выяснять, насколько велики его шансы получить повестку от следователя. Физрук бежит буквально по моим следам: сначала в морг, потом в автосервис, где стоит разбитая “нива”. За небольшие деньги он запросто получает информацию о плоскогубцах и медали. И понимает, что уже крепко вляпался, что его подставили и теперь наверняка упрячут за решетку. Он взволнован, мысли его путаются. Бежать! Но куда? В Кажме его сразу найдут. К жене нельзя, она уже живет с другим мужиком. И тогда его осеняет несколько странная, но вполне оригинальная идея. Он возвращается в Кажму под видом женщины и прячется в своем доме. А что же Ольга Андреевна? Она посвящена в его беду, она распускает слух о его исчезновении, следит за всеми моими передвижениями (ночью в школе и около пивной) и тайно приносит Белоносову в дом еду. Всё!

Все детали сошлись. Конструкция сложилась… Я перевел дух и мысленно пожал себе руку. Поздравляю, Кирилл Вацура! Чуть больше суток тебе понадобилось, чтобы распутать весьма непростое дельце!

Но радость триумфа тотчас отравила горечь от жалости к Лешке. Бедный парень! Он так мечтал влюбиться, быть любимым и создать семью. И нашел очаровательную женщину, и кинулся в любовь с головой как в омут, но так и не узнал, что нашел в Кажме вовсе не свою половинку, а свою смерть.

Я стоял в своей темной засаде и уже не понимал, зачем я это делаю. Тайно следить за Ольгой Андреевной теперь не было никакого смысла. Меня уже не интересовало, что она искала в столе Белоносова. Какая разница, если ответ на главный вопрос я получил.

Я решительно зашел в тренерскую. Ольга Андреевна тихо вскрикнула, со стуком задвинула ящик и вскочила со стула.

– Что вы здесь делаете?! – нетвердым голосом произнесла она. – Как вы посмели?!

Я заметил, как сильно она побледнела. Ярко алые губы на бледном лице – это что-то умопомрачительное! Я прекрасно понимал чувства Рябцева.

– Тихо, тихо! – сказал я, приложив палец к губам и закрыв за собой дверь. – Не пытайтесь меня напугать. Единственное, кого я немножко боюсь как бешеного ёжика, так это Рябцева. Но он, кажется, уже выбежал из школы.

Ольга Андреевна на удивление быстро совладала с собой. Медленно опустившись на стул, она взяла стакан с водой и поднесла его к губам. Готов был поклясться, что она не сделала ни глотка, просто ей нужен был короткий тайм-аут, чтобы собраться с мыслями.

– Подглядывали? – спросила она, опуская стакан на стол.

– А что мне оставалось делать? Если бы я вовремя не спрятался, то юный Отелло кинулся бы на меня, как дикий кот на котлету. Скажите, Ольга Андреевна, это такая маленькая забавная особенность Кажмы – любовные интрижки между учителями и учениками?

Я думал, что химица после такого вопроса швырнет в меня стакан, но она вдруг очень приятно рассмеялась.

– Кирилл, – произнесла она, впервые назвав меня по имени. – Вы внимательно следили за тем, что здесь происходило? Какая любовь? Какие интриги? Мальчик достиг пика полового созревания. У него обостренное либидо. Гормональный взрыв.

– И часто у вас здесь случаются эти самые взрывы?

Ольга Андреевна сложила на груди руки и чуть склонила голову набок. Свет от настольной лампы освещал только одну половину ее лица. Это был живой портрет таинственной незнакомки. Химица