Принцип аллигатора - Андрей Михайлович Дышев

– Он случайно оказался рядом с ними?

– Случайно или нет, но свидетели утверждали, что он сидел с ними за одним столом… Ладно, я на оперативку опаздываю. Пока!

Некоторое время я еще прижимал онемевшую трубку к уху и думал над тем, что услышал. Белоносова на Побережье нет. Во всяком случае Сергеич с его возможностями его не нашел. Версия Ольги Андреевны о его аресте отпадает. Значит, никуда не пропал Белоносов. А сидит, подлый трус, в своем кирпичном особняке с решетками, похожем на комфортабельную тюрьму. А Ольга Андреевна распускает слух, что его нет, что он исчез, словно сквозь землю провалился. А для чего это делается? Для того, чтобы потом иметь железное алиби.

Я повернул голову и посмотрел на туман. Или, если говорить точнее, в туман, так как это была бесплотная субстанция, не имеющая ни формы, ни объема… И тут же у меня в сознании всплыл разговор с таксистом, который привез некую женщину, назвавшуюся директором школы. Сегодня утром я узнал, что это была вовсе не директор школы. А сейчас я был готов прийти к выводу, что… что это вообще была не женщина. Это был Белоносов, одетый в женское платье! И он нарочно попросил таксиста высадить его не рядом с домом, а рядом с водонапорной башней. Правильно! Это, бесспорно, умное решение! Белоносов предвидел, что таксиста могут допросить, и вернулся в Кажму инкогнито. И теперь он может натворить в Кажме что угодно, а потом сказать следствию, что в этот день его вообще не было в Кажме. Кто его здесь видел? Никто не видел! Что? Какой-то Вацура, дюдик хренов, видел, как в его доме шевельнулись жалюзи? Так они из-за сквозняка шевельнулись. Ах, он слышал, как Ольга Андреевна что-то кому-то крикнула? Так у Ольги Андреевны есть дурная привычка разговаривать с собой. А он, Белоносов Ярослав Николаевич, в это время был на Побережье и в сильно пьяном состоянии спал на пустынном пляже под навесом. Иди проверяй, обнюхивай топчаны!

Самым дурным оказался последний вывод, к которому я пришел с удивительной легкостью – это для чего Белоносову понадобилось алиби. Точнее, для какого преступления. Думать об этом оказалось мучительнее всего. А тут еще записка с предупреждением. Черт возьми, меня могут замочить в любую секунду! Да хоть сейчас! И свидетелей нет, и туман что надо…

Я оглянулся по сторонам и почувствовал себя в западне. Нет, в машине сидеть невыносимо. Голову свернуть можно! Прочь отсюда! В туман! Сейчас он мой друг. Он прикроет меня как бронежилетом. Он спрячет меня в своих широких мягких складках, и я затеряюсь в нем, словно карась в мутной воде, и пусть щука щелкает зубами от злости и бессилия.

Как можно тише я прикрыл дверь машины и кинулся к углу школы, напоминающему нос судна, стоящего в дрейфе из-за нулевой видимости. Я же отчетливо видел перед собой две цели. Во-первых, Ольга Андреевна. Эта сладкая кошечка должна быть все время у меня на виду. А во-вторых, Белоносов. Никакие моральные соображения уже не удержат меня от необъявленного визита к нему. Я штурмом возьму его бастион. Если он дома, я сразу выложу перед ним все свои козыри. Я скажу ему и про плоскогубцы, и про медаль, и про пассажира такси в женском платье, и про химицу, которая утром приходила к нему и разговаривала с ним. И дам ему добрый совет: добровольно прийти в милицию и признаться в убийстве Лешки. Если этот негодяй станет упорствовать, я пригрожу ему очной ставкой с таксистом и с Шаповаловой, которую он терзал. Не окажется Белоносова дома – я буду ждать его в его же собственном логове.

Но где же Ольга Андреевна? Почему ее нет так долго? Мне показалось это подозрительным, и я касаясь рукой стены, как слепой, пошел к входной двери. Открывая ее и заходя внутрь я невольно старался не шуметь. И вообще, пока я в Кажме, передвигаться лучше тихо. Надо уподобиться какому-нибудь зверю из семейства кошачьих, который вышел на охоту. Беззвучное передвижение и незаметность – два огромных преимущества. Нельзя расслабляться. Ни на секунду нельзя забывать о том, что Белоносов охотится на меня. И это не амбициозный юноша вроде Рябцева. Это человек с неясным прошлым, извращенец и убийца, умный и хитрый, к тому же еще и тренер по карате. Следовательно, ввалить может по полной программе. Остается только выяснить, какую роль при нем играет Ольга Андреевна. Действительно ли у нее с Белоносовым, как утверждает директриса, “не сладилось”?

Я на цыпочках взбежал по лестнице на второй этаж. Кругом – глухая тишина. Столовая. Небольшая сцена с занавесом, на котором все еще висели бумажные “кленовые” листья, символизирующие осень. Наверное, здесь проводили осенний бал или вечер прощания с летом. Но где же спортзал?

Вышел на вторую лестничную площадку с буфетом. Свернул по коридору налево. Кабинет химии, кабинет физики, кабинет биологии… Специализированный этаж. Я дошел до конца коридора и опять свернул налево. Ага, вот распашная дверь с табличкой “спортзал”. Значит, тренерская должна быть рядом. В стене я заметил темный проем. В нем – короткая и крутая металлическая лестница. Я подошел к ней, взялся за отполированный поручень и тотчас услышал приглушенный голос. Нет, даже не голос. Мне показалось, кто-то всхлипывал…

Я даже дышать перестал и очень осторожно стал подниматься по лестнице. Всего семь ступеней – и я оказался в темном небольшом помещении с низким потолком. Дверь с табличкой “тренерская” была приоткрыта. Я спрятался за выступом в самом темном углу и прижался спиной к стене. Отсюда я прекрасно видел часть тренерской. Но что это? Мне трудно было поверить своим глазам! Ольга Андреевна стояла у стола, освещенного настольной лампой, и опиралась о него рукой. Плащ ее был расстегнут, и я видел, как короткое зеленое платье плотно, без складок, обтягивало ее превосходную фигуру. Рядом с ней, стоя на коленях и обнимая ноги учительницы, дрожал и всхлипывал Рябцев.

– Ольга Андреевна… Ольга Андреевна… – бормотал он, прижимаясь лицом к ногам учительницы. – Я не могу так больше… я не могу…

Он плакал и целовал ее живот. Его руки крепко сжимали ее бедра. Учительница через силу терпела прикосновения Рябцева. Я видел, с каким лицом она пыталась оттолкнуть его от себя.

– Сашенька, милый, так нельзя… – сдержанно говорила она, пытаясь одернуть