Игра на выживание - Андрей Михайлович Дышев

него продукты. – Не пытайтесь меня обмануть! Я же чувствую, что вы задумали. Вы хотите бросить меня здесь одного. Разве я не прав?

– Как ни странно, но вы правы. Я действительно намерен бросить вас здесь одного. Но вы не беспокойтесь за свое благополучие. Я оставлю вам свой рюкзак. И не позднее вечера к вам придет Ирэн, и все ваши проблемы возьмет на себя.

– А я, значит, буду весь день тут прозябать…

– Лобский, вы напрасно пытаетесь меня уговорить. Если вы по-хорошему не отдадите мне карту, я возьму ее у вас силой.

– Я подозревал, что вы человек низких моральных качеств. Может, вам заплатить за то, чтобы вы не уходили?

– Не пытайтесь меня отговорить. Всё уже решено окончательно.

Крот пожал плечами, вздохнул и снял рюкзак. Расстегнув его, он вынул оттуда планшет и кинул его мне.

– Пожалуйста!

Я поднял планшет с земли и раскрыл его. Карты в нем не было.

– Лобский, – повторил я, едва сдерживая злость. – Мне нужна карта.

– А ее уже нет, – ответил Крот, рассматривая зеленого жука, который лениво полз по его штанине.

– Что значит нет?! – крикнул я и, отшвырнув планшет в сторону, схватил Крота за волосы. – Куда вы ее дели?!

– Я разогрел ею форсунку примуса…

Я крепко сжимал в кулаке влажный чуб Крота, глядя в его глаза с такой ненавистью, что она испугала даже меня: я был слишком близок к тому, чтобы сотворить к этим мерзким человеком что-то ужасное.

– Вы лжете… – произнес я и, оттолкнув голову Крота, схватил его рюкзак. Крот с необыкновенным проворством, какого я от него не ожидал, тоже вцепился в рюкзак, не позволяя мне оторвать его от земли. Мне показалось, что рюкзак был необыкновенно тяжел.

– Нет ее там! – хрипло закричал он. – Я сказал вам правду! На кой хрен мне эта карта, если ее совсем нетрудно запомнить во всех деталях! Я знал, что вы попытаетесь отобрать ее у меня, и сжег ее!

Ах, какая же скотина этот Лобский! Я сразу почувствовал и притяжение земли, и тяжесть в ногах, и слабость в руках, и обессилено рухнул на листву. Крот, очень недовольный моим поведением, торопливо приглаживал взъерошенные волосы, словно я на людях сорвал ему парик, обнажив лысину, и теперь Крот спешил прикрыть свой стыд.

– Чего вы добиваетесь? – спросил я. – Вам же было бы лучше вместе с Ирэн.

– Я не уверен, что выживу в этих дебрях, если останусь здесь один, – ответил Крот.

– Я же сказал вам, что пришлю сюда Ирэн! Посидите здесь немного, сварите себе еще один супчик или картофельное пюре с мясом индейки. Поешьте вволю за мой счет!

– Я бы посидел и поел, если бы был уверен, что Ирэн придет ко мне.

– А куда она денется?

Крот с многозначительным видом пожал плечами.

– Кто знает, что девчонке придет в голову? У нее настроение меняется, как погода у моря. Вдруг она категорически откажется идти ко мне? И что я буду здесь делать без карты и компаса? Ждать, когда меня сожрут медведи или волки? – Он помолчал и добавил: – Идет Игра на выживание. Я, как и вы, очень хочу выжить. Мной управляет инстинкт самосохранения. И я буду делать всё, чтобы мне не стало хуже. Признайтесь, что это естественно и нормально.

– Да, ваше желание быть со мной рядом естественно, – ответил я. – Как и мое желание держаться от вас подальше.

– Но у вас нет выбора.

– Почему бы нам вдвоем не догнать Морфичева и Ирэн? – не сдавался я. – Они не слишком оторвались от нас.

– Нет, такой марафон мне не по силам, – категорически возразил Крот и прижал ладонь к груди, прислушиваясь к ударам сердца. – Крутые горки укатают сивку, и тогда вам придется нести меня на себе.

Мне хотелось заплакать.

– Лобский, ну откуда вы взялись на мою голову? Почему вы преследуете меня, как злой рок?

Крот усмехнулся – с добрым снисхождением.

– Да не убивайтесь вы так, – мягким голосом произнес он. – Зачем нам кого-то догонять, делать лишний крюк? Не проще ли направиться сразу к финишу? Смиритесь, Кирилл, с тем, что произошло. Подумайте о выигрыше. У нас, я считаю, пока еще есть шансы взять его.

– Если я, конечно, доживу до этого счастливого момента, – пробормотал я. – Понимаете, Лобский, вы мне глубоко несимпатичны, и потому общение с вами – это моральное преступление перед самим собой. Я терплю вас, стиснув зубы.

– Ну, я тоже от вас не в восторге, – расплатился тем же Крот. – Когда я впервые с вами познакомился, вы произвели на меня куда более радужное впечатление. Но я готов простить вам всю вашу колкость и заключить, так сказать, мирный договор.

– Я потрясен вашим великодушием. И о чем же вы хотите со мной договориться?

– О сотрудничестве, – совершенно серьезно ответил Крот, словно сейчас мы сидели в офисе в окружении своих консультантов и помощников, и намеревались подписать контракт. – Я обязуюсь быть вашим верным навигатором и вывести вас точно к финишу. А вы – помогать мне преодолевать все препятствия, которые встанут на нашем пути. Вы должны понять, что мы не сможем выжить друг без друга.

Я задумался о том, насколько реальны наши шансы победить. Был бы я сейчас с Морфичевым, этот вопрос бы не встал, итог Игры можно было бы считать предрешенным. Теперь же ситуация изменилась радикально. Мы с геологом стали соперниками, и у каждого из нас появилась обуза. Если принять априори, что я и Морфичев по своим возможностям приблизительно равны, то какая обуза – Крот или Ирэн – в большей степени обуза?

– Хорошо, – согласился я. – Вы даете мне компас, говорите направление и идете за мной.

– Нет, – покрутил головой Крот. – Компас будет у меня, и я буду указывать вам ориентиры.

Этот Крот оказался жутким перестраховщиком. Он исключал даже ничтожную возможность того, что я брошу его одного, а сам побегу к финишу. Спорить с ним я не мог. Время играло против меня. С каждой минутой Морфичев и Ирэн удалялись все дальше, а наши шансы опередить их становились все меньше. Едва я представил себе, как Ирэн под бурные аплодисменты получает из рук продюсера чемоданчик, набитый долларами, и смотрит на меня со снисхождением и сочувствием, мне захотелось превратиться в реактивный снаряд и немедленно запустить маршевый двигатель.

– Всё? – нетерпеливо спросил я у Крота, поглядывая на часы. – Какие еще условия?

– Коль мы стали с вами одной командой, и все снаряжение, которое мы несем, считается теперь нашей общей собственностью, то прошу вас вернуть мне сто долларов.

– А