Мои друзья головорезы - Андрей Михайлович Дышев

– Оглушил выстрелом в голову? – вскинул брови Тарасов.

– Я ударил его кофейником и оттащил в комнату. Это уже после меня кто-то пристрелил его.

Тарасов мне не верил.

– А что это за револьвер торчит у тебя за поясом?

– Его дала мне твоя жена.

– У Виктории никогда не было револьвера.

Тут я вспылил.

– Послушай, Тарасов! Ты меня запугать вздумал? Думаешь, что к стене припер? Ошибаешься! У тебя было куда больше поводов отправить Жоржа на тот свет! Когда я соврал тебе, что работаю на Жоржа, ты сказал, что убьешь его, а потом вышел из столовой.

– Я его не нашел, – тотчас ответил Тарасов, но было видно, что он уже ушел в глухую оборону. – Вика тоже выходила. Почему ты не подозреваешь ее? Разве у нее было меньше причин желать смерти Жоржу, этому старому блядуну, который наверняка шантажировал ее?

Оказывается, Тарасов знал намного больше, чем я думал.

– Убей ее, – повторил он, приближаясь ко мне. – А я вытащу из зоны твою Анну. Сделай это! Я обеспечу тебе алиби! Я сделаю так, чтобы дело Анны было пересмотрено. Там все шито белыми нитками, и успех гарантирован!

– Я не убиваю людей, Тарасов, – спокойно ответил я. – И ты мне уже вообще не нужен. Как ты сможешь ее вытащить, если у тебя уже нет денег? А у меня есть, и я с потрохами куплю всю охрану зоны.

Тарасов, свирепея, сунул мне под нос кукиш.

– Черта с два! Не купишь! Там не так все просто, как тебе кажется. Они возьмут твое золото и сразу же упекут тебя за решетку. Я знаю подлую натуру этих сторожевых псов!

Мы оба вскинули головы, услышав скрип ступеней, и замолчали. Состроив на лицах постные выражения усталости и безразличия ко всему, мы сели на рваные кресла.

Вика зашла в комнату, и я сразу заметил перемены, произошедшие в ней. Во-первых, она уже была одета. Во-вторых, взяла себя в руки и вела себя сдержанно.

– Господа, – сказала она мягким голосом. – Я накрыла ужин. Прошу к столу.

Мы с Тарасовым переглянулись и одновременно встали. Кажется, я зацепился джинсами о пружину, но крепкая ткань выдержала. Взгляд Тарасова, брошенный на меня, призывал к мужской солидарности. Он понимал, что мне легче простого вылить на него ведро помоев, признавшись Вике за ужином: "Ты знаешь, твой муж целых полчаса уговаривал меня прикончить тебя".

Вика вышла на лестницу первой. Тарасов пропустил меня следом за ней. Я чувствовал, как он смотрит мне в затылок, как он ненавидит и боится меня.

В столовой уже было тепло – Вика заменила высаженное стекло фанерным листом и заложила его подушками. По-английски сервированный стол был украшен большими медными подсвечниками и вазой с хвойной веткой.

Тарасов язвительно усмехнулся, глядя, как Вика поджигает свечи и гасит лампочку.

– К чему вся эта неуместная бутафория, Викуль? – спросил он.

– Ты забыл, милый, что сегодня рождество.

– В самом деле? – Тарасов взглянул на меня, отодвинул стул в торце стола и сел. – Разве на земле еще бывают праздники?

Вика села напротив мужа. Я, располагаясь между ними, подумал, что супруги выбрали себе места весьма удачно: если между ними вспыхнет ссора, то с такого большого расстояния им будет непросто попасть друг в друга тарелкой или вилкой.

Голод терзал меня последние полчаса с особой силой, и я, не дожидаясь команды хозяйки стола, потянулся за бутербродами с красной икрой и мясной нарезкой. Тарасов с мрачным видом взял вилку и нож и уставился на салфетку, лежащую на его тарелке, словно собирался порезать ее на кусочки и сожрать. Вика нанизала на вилку маленький маринованный огурчик и, вытянув красные губы в трубочку, ввела огурчик в рот. При этом она искоса смотрела на то, как я смотрю на нее.

Мне казалось, что я веду себя как Шариков между Борменталем и Преображенским, но это сравнение меня ничуть не унижало, и я решительно потянулся за бутылкой "смирновки".

– Кто хочет со мной выпить, друзья? – предложил я, скручивая пробку и на низкой глиссаде пронося горлышко над рюмками. Тарасов не шелохнулся, а Вика молча кивнула.

– Весь фокус заключается в том, – произнес Тарасов, – что один из нас убил Жоржа. Мы сидим за столом в компании убийцы.

– Это ужасно! – почти весело ответила Вика и ввела в рот скрученный в трубочку ломтик ветчины.

– Не надо утрировать, это не так ужасно, – продолжал тем же тоном Тарасов. – Это даже не столько ужасно, сколько обыденно. И все же лучше было бы выяснить, кто это сделал?

– Я не делала, – тотчас ответила Вика, прицеливаясь вилкой на полосатое мясцо криля. – Мне незачем было его убивать, он мне в последнее время нравился и дарил подарки.

– У тебя было оружие? – не поднимая глаз, спросил Тарасов.

Вика так и не успела загарпунить криля. Ее рука повисла в воздухе. Она опустила вилку на тарелку и сказала:

– Так! Меняем фишки на игровом поле! Паша почему-то решил, что имеет право на роль следователя. Хватит, теперь я буду задавать глупые вопросы… Давай, выпьем! – кивнула мне Вика.

Нам не удалось дотянуться друг до друга, и мы, салютуя, подняли наши рюмки вверх. Водка была изумительна на вкус, какой она кажется лишь только замерзшему и проголодавшемуся гурману.

– Первое, – чуть хрипловатым голосом сказала Вика, закусив маслинками, вытряхнув их себе в рот прямо из баночки. – Будь добр, покажи мне свой пистолет и разряди в блюдце магазин.

Мне показалось, что Тарасов побагровел. А может быть, это были всего лишь красноватые блики от свечей. Он медленно полез за обшлаг пиджака, вытянул из кобуры "макаров" и положил его перед собой.

– Пересчитывать патроны нет необходимости, – сказал он. – Я знаю, что их там шесть штук, а не восемь. Уже неделя, как шесть штук.

Он выдернул из рукоятки магазин кинул его а тарелку. Тарелка со звоном раскололась на две половинки.

– Но я хочу, чтобы ты посмотрела на ствол. Он чистый, как твои лживые глаза! – еще громче сказал Тарасов и, приподняв пистолет за ствол, кинул его Вике. Пистолет грохнулся между тарелок с закусками.

Вика даже не взглянула на оружие. Она щелкнула пальцами и выразительно посмотрела на меня, словно хотела сказать: не спи, разливай!

– Еще один вопрос, – как ни в чем не бывало продолжала Вика. – Что ты имел ввиду, когда говорил мне, что Жорж надул тебя как минимум на полкило золота, и ты ему при первом же удобном случае выпустишь кишки?

– Ну не будь же идиоткой, – покачал головой Тарасов. – Ты придираешься