Герцогиня Пять Мешков (СИ) - Юраш Кристина

«Манерам можно научить, если что!», - подумал Бертран, нежно распутывая ее волосы и ведя рукой по ее груди. - «Зато теперь она моя! Всецело. Я сделал то, на что были не способны все мужчины на свете! Я выжил».

С этой счастливой мыслью герцог уснул.

***

Я проснулась утречком и увидела мужа, который зарылся головой в мои волосы. Его рука лежала на мне.

Мое сердце екнуло, когда я посмотрела на то, как крепко меня держат. И ведь расстаться не может! Вот! А я говорила, что он влюбился в меня, как только увидел!

Пока я лежала и вздыхала, представляя, сколько у нас будет детей, солнечный луч на мгновенье прорезал шторы. Ой! А чего это я разлеживаюсь! Я же жена! У меня вон сколько обязанностей!

Осторожно я сняла руку герцога с себя, подсунув ему подушку. Даже по голове его погладила с нежностью.

- Разоспалась! Работать надо! Мужу завтрак приготовить, полы помыть, пылюку вытереть! А то проснется и скажет, что жена у него неумеха и белоручка! – бурчала я, пытаясь найти в этом кавардаке свое платье и туфли. Платье я кое-как надела, а за туфлей пришлось лезть под кровать.

Вытащив туфлю, я нацепила ее на ногу, глядя на то, как муж прикрывается от солнца черным крылом.

- Ничего, сейчас как наготовлю, - шептала я, поправляя задник новых туфель. – Как приберусь!

Уже в дверях я застыла, глядя на спящего мужа. Какой же он у меня красивый! Прямо смотришь, и все! Сердце вниз ухает!

Подкравшись, я склонилась к его щеке и поцеловала.

- Ничего, сейчас все сделаю. А ты спи, - прошептала я, улыбаясь. Вот! А Мартин говорил, что вряд ли жениха найду, потому что он всех предупредил! А я вот нашла! И не просто жениха, а герцога!

Радостная, я открыла дверь и улизнула из комнаты. Ничего, это когда он в мальчиках ходил за ним слуги бегали. А сейчас у него жена есть!

Спустившись по лестнице, я столкнулась со стариком, который поднимался по ней.

- Доброе утро, мадам, - послышался голос. – А вы куда собрались?

- Все! Теперь ты свободен! – ответила я, видя, как из рук старика падает поднос.

- Что? Все? Да? – севшим голосом спросил старик, а его губы задрожали. Он почему-то посмотрел в сторону приоткрытой двери.

- Да, а что? – спросила я, глядя на то, как старик Гиос вот-вот расплачется. – Все! А что вы хотели?

- Ой, - простонал старик, едва не плача. Ну еще бы! Это он от счастья, небось! Столько лет служил, а тут такое счастье – жена появилась. Теперь она всем заправлять будет. И готовить, и стирать, и убирать.

- Отмучился, да? – спросил старик, а по его щеке покатилась слеза. Видимо, он еще не верил своему счастью. А придется!

- Отмучился, - вздохнула я, глядя на счастливого старикана. – Не век же мучится, верно?

- Такой молодой, крепкий, сильный, – сиплым голосом произнес старый Гиос, утирая слезу. Он сморщился, как косточка от персика, а по морщинкам потекли слезы.

- Вы себя поберегите! – понимающе вздохнула я, глядя на «молодого, крепкого и сильного». - В вашем возрасте уже беречь себя нужно начинать…

Я похлопала старика по плечу, но тот спрятал лицо в руках. Его плечи вздрагивали.

- Я так надеялся, - прорыдал он. Нда… Сложно расставаться с привычным укладом жизни! Всю жизнь, небось, в слугах проходил, а теперь нужно привыкать жить по новому! Ничего, привыкнет!

- Я скажу всем? Да? – произнес Гиос, тяжело вздохнув. Он стал спускаться по лестнице, а я решила ободрить его. – И не пожил-то совсем!

Мне рассказывали, что слуги даже жить не успевают! Мало того, что вечно за хозяином бегать, так еще в любое время дня и ночи потребовать могут.

- Сильно мучился? – внезапно спросил старик, толкая дверь.

- Конечно же, сильно! Но теперь все позади! – утешала я бедного деда, который еще не верил, что с этого момента может отдохнуть. А то, небось, ишачил без продыху! Подай- принеси, отнеси, сбегай! А он вон на свечку уже дышит.

Я оставила деда в роскошном коридоре, а сама стала осматривать замок. Да! Убираться тут и убираться! Ничего, до обеда должна поспеть! Осталось найти ведро и тряпку! Так, нужно у деда спросить, где у них ведра и тряпки хранятся. Сейчас приберусь, потом скотину покормлю, а потом и готовить начну!

- А где у вас ведро и тряпка? – спросила я, видя, как старик возвращается в внутреннего двора.

- А что? Очень нужно, да? – сглотнул дед, поглядывая наверх.

- Ну да! – вздохнула я. – А кто ж затирать все будет?

Дед побледнел еще сильней, повернулся и направился в сторону двери.

Толку с него никакого! Сама поищу! Обойдя коридоры и залы, я никого не встретила, чтобы спросить! Потом подумала и решила, что зря теряю время! Вон какой горшок стоит! Чем не ведро!

Я взяла золотой горшок, который стоял возле стены. Осталось швабру соорудить! Сразу видно, что здесь не моют! Ни швабры нет, ни тряпки! Придется поискать тряпку старую! А заместо швабры вон ту штуку приладить!

Я вытащила из рук рыцаря в золотых доспехах палку с лезвием, потом направилась по коридору в поисках тряпки. Нет, это не берем. Эта новая! И эту тоже не берем! А вот и старая! Думаю, ее никто не хватится. Вон, какая ветхая! Прямо рассыпается в руках! Ничего, сейчас водички наберем, тряпку намочим и быстро весь замок отмоем.

Глава тридцать третья

Бертран проснулся в самом отличном расположении духа. Он был не прочь повторить эту ночь, и вознамерился сделать это прямо сейчас, но вместо жены лежала смятая подушка.

Внутри у герцога что-то похолодело, когда он посмотрел на приоткрытую дверь, ведущую из комнаты. Потом до него донеслись голоса. Герцог прислушался. Он смутно понимал, о чем говорили. Потом стало понятно, что говорили о нем.

Он приоткрыл дверь на балкон, и голоса стали отчетливей.

- Хороший герцог… - рыдал мужской голос. – Такой прямо светлый человечек… Хоть он мне и глаз выколол, но глаза у него в этот момент были добрые-добрые.

- Ыыыы, - донеслось нестройным хором.

- Да, чудесный герцог. Проницательный. Служить ему – одно … простите,- кто-то высморкался и женским голосом продолжил. – Одно удовольствие. Мужа моего в пропасть скинул. Но я же потом нового себе нашла. Получше. Вон как чувствовал, что Джон Большая Нога мне не пара!

- А когда меня над пропастью держал за горло, - захлебывался рыданиями кто-то из слуг. – Так держал так бережно. Я-то сразу понял, что бросать не будет. А я обделался только ради приличия.

Бертран не понимал, что происходит. Крестьяне и слуги не шибко его любили. То и дело вспыхивали мятежи, восстания, бунты, которые срочно приходилось гасить, уничтожая зачинщиков. Чтобы другим неповадно было! Он платил много, но при этом много требовал! Так что тут в какой-то мере все было справедливо.

 Бертран был всегда уверен, что его ненавидят и бояться, как вдруг плач усилися.

- А помните, как он мятеж подавлял? – заревел кто-то в голос. – Троих в пропасть скинул! А мог бы и всех, без разбору!

- Да-а-а, - горестно подтвердили остальные плакальщики.

- Я вон на старых ногах к нему каждый день поднимался, спешил,- послышался севший голос Гиоса. – И ругал иногда, но любя! Как вспомню, так слезы на глазах наворачиваются. Однажды я сказал ему, что он слишком жесток. А он мне что? Он говорит: «И ты старик туда же хочешь?». А сам с такой добротой и любовью посмотрел…

- А какой справедливый наш герцог! Помните, когда восстание было пять лет назад? – вспомнил кто-то, трубно сморкаясь. – Он тогда разделил восставших на две половины. И заставил сильную половину лишить девственности слабую. А потом наоборот. Зато я судьбу свою встретил! До сих пор вместе живем! Мужикам в тот день тяжко пришлось. Ну еще бы, бабы на восстание не пошли! Ни одна!

 Бертран недоумевал, а что его так резко все начали любить?

Поэтому он осторожно слетел с башни, видя, как все слуги собрались возле колодца и ревут.

- А какой щедрый, - заныла кухарка, утирая слезы фартуком. – Подзатыльники щедро по всем размазывал…