ПОКА НЕ ПОГАСНЕТ СОЛНЦЕ - "Nogaulitki"

— А ты… — я только собиралась спросить, не оставила ли она кого-то в Москве, как увидела Сашку, которая была вся красная, выходящую из надувного дома. – Вон и Саня. Ну что, пойдете с ней на детские горки? – вставая с лавки, спросила я и улыбнулась. – Хочешь, я поеду с тобой и буду держать тебя за ручку?

Увернувшись от тычка под ребра, я подскочила к Сашке.

— Ну, что как повеселилась? – спросила я, помогая девочке надеть кроссовки.

— Классно! – с восторгом ответила Саня и повернулась. – Это Лена! И мы хотим с ней на горки!

Я только заметила девочку лет семи, стоящую за Сашкиной спиной, которая скромно улыбалась и теребила футболку.

— Я не против, только если родители Лены ей разрешат, — улыбнувшись, я кивнула новой подруге Саши и протянула ей свою сахарную вату.

Та кивнула в ответ, поблагодарила, и они вдвоем побежали к стоящей неподалеку семейной паре с коляской, где, по всей видимости, был еще один ребенок. Через минуту они вернулись все вместе, и когда мы познакомились с родителями Лены, было решено, что на горках поедем мы вчетвером – девчонки, я и Богатырева.

***

Когда молодой паренек застегнул ремни и опустил защитные поручни, он махнул рукой сидящему в будке деду. Тот кивнул, и через секунду мы услышали гудение. А еще через две наши «машинки» дернулись и начали медленное движение вперед. Сашка и Лена сидели впереди нас и уже начали весело визжать, хотя скорость еще была, мягко говоря, черепашьей.

— Т-ты уверена, что это безопасно? – дрожащим голосом спросила Богатырева, а я увидела, как побелели ее пальцы – так сильно она сжимала поручень.

— Да, конечно, — кивнула я. – Тут только один раз человек вылетел из машинки – болт раскрутился. Но он цел. Почти весь, — пробормотала я и в ту же секунду пожалела, что решила так пошутить.

Богатырева выпрямила спину и начала орать, что есть мочи:

— Остановите! Выпустите меня! Я не хочу умирать!

Я разрывалась между желанием вдоволь насмеяться и успокоить ее. Решила выбрать последнее.

Я повернулась к ней и прокричала в ухо, так как шум от движения механизмов все увеличивался, как и скорость:

— Лесь, я пошутила! Все в порядке! Это безопасно! Успокойся, пожалуйста.

Богатырева посмотрела на меня совершенно дикими глазами, и я во второй раз пожалела о том, что решила так подшутить над ней.

— П-пошутила? ПОШУТИЛА?! – я думала она убьет меня. Поэтому я не придумала ничего лучше, как схватить ее за руку, в попытке успокоить.

— Извини, ладно? Это была плохая шутка. Все в порядке, я тут. Не бойся.

Богатырева уставилась на наши сцепленные руки, и было видно, что она разрывается между тем, чтобы вырвать свою ладонь и тем, чтобы продолжать держаться за нее, как за спасательный круг. Победило второе, так как она сглотнула и сжала мою руку сильнее, зажмурившись, потому что машинки набрали максимальную скорость. Девчонки же, сидящие впереди, радостно смеялись на каждом подъеме и спуске.

***

Когда мы вылезли из машинок и спустились по маленькой лестнице, дети побежали к родителям Лены, чтобы поделиться восторгом. Богатырева же больно врезала мне в плечо.

— Я убью тебя, Мишина! Ты говорила, что там не страшно! – угрожающе проговорила она, а глаза ее горели праведным гневом.

— Ну, признайся, что там все-таки не было страшно, — усмехнулась я, потирая плечо.

— Было! И твои дурацкие шутки мне совершенно не помогали! – обиженно проворчала Богатырева и отвернулась от меня.

— Ну, прости, Лесь, просто ты была… такой милой, — не удержалась я и снова начала смеяться. – Как напуганный олень.

— Ты меня оленихой только что назвала? Снова минус балл, — покачала она головой.

— Прости, — я обошла девушку и встала прямо перед ней. – Хочешь, я куплю тебе еще сладкой ваты?

Богатырева смерила меня взглядом, фыркнула и пробормотала:

— Хочу.

— Отлично, сейчас дождемся Сашку, и я куплю тебе все, что у них есть, — усмехнулась я, качая головой.

***

После парка аттракционов мы посетили пиццерию, где Сашка съела больше нас двоих. И к вечеру уже везли девчонку к ее бабушке, которая вернулась с дачи. Ребенок явно умотался за весь день, потому как, только мы отъехали от небольшого кафе, Сашка тут же вырубилась.

— Кто-то явно устал, — усмехнулась я, смотря на голову ребенка, запрокинутую назад. Ее рот был приоткрыт, и я ждала, что с него закапает слюна.

— Неудивительно. Это был насыщенный день, — улыбнулась Богатырева, оглянувшись назад. – Она такая милая.

— Да, Сашка классная, — согласилась я.

— Вы с ней очень привязаны друг к другу, — заметила девушка. – Ты никогда не думала о своих детях?

Я покраснела от этого вопроса. Думала ли я о детях? Я не встречала того, с кем бы я хотела их завести. Рожать мне никогда не хотелось в принципе, поэтому, наверное, ответ должен был быть отрицательным.

— На самом деле, нет. Мне Сашки хватает. А… собственных… Для этого нужно найти ту, кто бы их родил, — пожала я плечами.

— Неужели ты так и не встретила девушку, с кем хотела бы завести семью? – спросила Богатырева, глядя в окно.

Я задумалась над ответом. Сейчас я понимала, что есть такая девушка. Но проблема в том, что эта самая девушка в данный момент не готова к такому ответу. Поэтому я снова пожала плечами и сказала:

— Видимо, нет.

Когда Богатырева ничего на это не ответила, я решила продолжить тему.

— А ты? Думала о детях?

— Нет, — покачала головой девушка. – Я отношений нормальных завязать не могу, какие дети? Может, через несколько лет… Заведу ребенка для себя, чтобы не стареть в одиночестве, — усмехнулась она. – Нет, конечно, не только из-за этого. Я хочу детей, просто не сейчас.

— Ты думаешь, что всегда будешь одна? – удивилась я.

— Я не исключаю такого факта, — пожала плечами девушка. – Никогда не знаешь наверняка.

— Мне кажется, это возможно, только если ты сама будешь этого хотеть, — фыркнула я.

— В каком смысле? – нахмурилась Богатырева и положила ногу на ногу, чем привлекла мое внимание.

— Ну… Я имею в виду… — пытаясь собраться с мыслями, я оторвала глаза от ее обворожительных ног, и вернула взгляд на дорогу. – Мне кажется, если ты захочешь отношений, они у тебя будут. Ты умная, красивая, интересная. Без каких-то заскоков, — помахала я рукой. – Что еще нужно?

— Ты не знаешь, есть у меня заскоки или нет, — рассмеялась девушка. – За тринадцать лет могло многое измениться. И изменилось.

— Ладно, и что у тебя за заскоки? – приняла я правила игры.

— Хм… Например, я не выношу, когда по раковине кто-то размазывает зубную пасту, — начала загибать она пальцы, а я снова рассмеялась.

— Отвратительно, правда? Я из-за этого чуть с Иркой не поругалась, когда она жила у меня какое-то время.

— Серьезно? – улыбнулась Богатырева. – Она размазывала пасту или ты?

— Она конечно! – воскликнула я. – И еще она постоянно оставляет чашки после того, как попьет чай или кофе.

— О-о-о, — снова начала смеяться девушка, — ты такая же зануда, как я.

— Может быть, — ухмыльнулась я. – Какие у тебя еще заскоки?

— Ну, это, скорее, не заскоки, а… пунктики, что ли.

— А ну-ка?

— Я терпеть не могу мыть посуду, — призналась Богатырева. – Может, потому что в детстве я постоянно за это отвечала, но… Сохранив любовь к готовке, я совершенно отвыкла от мытья. В Москве у меня есть посудомоечная машина, а тут… — она покачала головой. – Я тебе открою тайну… Иногда я ем из одноразовых тарелок, только чтобы не мыть посуду.

Я громко рассмеялась и еле успела остановить себя, чтобы не разбудить Сашку.

— Правда? Одноразовые тарелки?

— Клянусь! – кивнула Богатырева, улыбаясь.

— Можно одноразовые пакетики на тарелки надевать, — предложила я, чем вызвала приступ смеха у Богатыревой. – Дешевле будет.