Джон ван де Рюит - Малёк. Безумие продолжается

Затем Щука, Деврис, Эмбертон и Андерсон искупали его в унитазе.

При этом Дэррила вырвало на ботинок Андерсона, и тот всыпал ему четыре удара хоккейной клюшкой.

Гоблин открыл тотализатор: как долго Дэррил еще продер­жится в школе?

Уедет до долгого уик-энда: 1—1 Уедет на уик-энд, но не вернется: 2—1 Уедет до рождественских каникул: 5—1 Продержится до окончания школы: 1000000—1

Похоже, бедняге Дэррилу не повезло, потому что Рэмбо поставил пятьдесят баксов на то, что он не вернется после долгого уик-энда.

20.00. Позвонил папа в состоянии крайнего возбужде­ния. На следующей неделе южноафриканская сборная по крикету и ее капитан Клайв Райе будут участвовать в трех­дневном международном турнире против сборной Индии! «Вот увидишь, Джонни: мы им такого жару зададим, что все карри обратно полезет!» Потом папа сказал, что в гара­же пахнет паленым, и повесил трубку.

Саймон уже слышал новость. Я понял это, потому что он расхаживал по галерее, боксируя с воображаемым про­тивником, и кричал: «О да, детка!»

Среда, 6 ноября

Бешеный Пес звонит мне уже второй день подряд. Требует рассказать, что происходит в школе. Я сообщил ему про день рождения Дэррила, и он зашелся хохотом. А потом спросил: «А еще что?» Я ответил, что больше новостей нет, и он стал обвинять меня в том, что я что-то от него скрываю, чтобы нарочно его огорчить. Я ответил, что мне пора, но Пес стал умолять меня остаться. К счастью, я уви­дел Рэмбо, который в тот момент отливал, и отдал трубку ему.

Рэмбо стал прикалываться и притворяться, что не знает, кто такой Бешеный Пес. Бедолага совсем разнервничался и стал перечислять всякие случаи, чтобы освежить Рэмбо па­мять. Рэмбо слушал его, слушал, а потом сказал, что Псу следует обратиться к психиатру, и повесил трубку. Прошагав мимо меня, Рэмбо фыркнул: «Наш Бешеный Пес превра­тился в комнатную собачку!» Телефон снова зазвонил. Я ве­лел Карлику снять трубку и, если окажется, что это меня, со­врать, что я ушел в магазин.

Это снова был Бешеный Пес, и ему нужен был я. Кар­лик все сделал, как я велел. Затем повесил трубку, упал на колени и стал отжиматься. Я спросил идиота, с какой радо­сти он отжимается в переговорной. Карлик ответил, что Бе­шеный Пес приказал ему отжаться пятьдесят раз. Я заме­тил, что Пса исключили и в данный момент он находится в тысяче километров отсюда. Но Карлик продолжил отжи­маться. Тут появился Верн, совершавший один из своих унитазных обходов. Он на цыпочках прокрался в перего­ворную, как будто мы с Карликом тут обсуждали конфи­денциальные дела, а потом вдруг упал на живот и тоже на­чал отжиматься.

Оставив двух кретинов заниматься спортом, я отправил­ся в общую комнату смотреть «Санта-Барбару».

21.30. Снова позвонил папа и сказал, что только что по радио объявили состав сборной ЮАР. Он настолько ужа­сен, что даже наша команда мальчиков до пятнадцати лет смогла бы разгромить «Спрингбоков». Затем он добавил: «Ну, я имею в виду вашу команду до того, как двух главных исключили». Особенно его потрясло избрание Эндрю Хад-сона, который, по его словам, не годен вообще ни на что. «Чем им не понравились Поллок, Ричарде и Проктор?» С криком «Вива, Эдриан Куипер!» папа передал трубку маме. Последовала долгая тишина, и он сказал, что мама не будет со мной разговаривать.

Четверг, 7 ноября

Укушенный ушел с поста начальника корпуса. Он объ­явил об этом на собрании корпуса, и новость была встре­чена оглушительными аплодисментами и радостными криками. Укушенный подумал, что мы таким образом приветствуем его, и, как ни странно, растрогался. Его здоровый глаз наполнился слезами, и он долго тряс руку Андерсона.

На доску объявлений кто-то прикрепил записку:

Рэмбо против Укушенного: 2—0

Пятница, 8 ноября

ДЕНЬ ОРАТОРОВ И ДОЛГИЙ УИК-ЭНД

Поскольку весь долгий уик-энд мы вынуждены сидеть вза­перти, как уголовники, День Ораторов стал для нас бес­просветной тягомотиной без всякой надежды на спасение. Когда я увидел, что по Тропе Воинов идет мама под ручку с Вомбатом, у меня сердце упало. Папа отстал и яростно вы­тирал ботинок об ствол высокого платана. Я поздоровался с ними у входа и спросил, почему мама с Вомбатом в шляпах. Мама ответила, что они замаскировались, потому что им стыдно, что их сын — алкоголик. И велела мне проводить Вомбата в дамскую комнату.

К сожалению, женский туалет у нас на противоположной стороне школьного двора, поэтому пришлось совершить смертельный переход под взглядами всего корпуса. Подо­зрительно взглянув на меня, Вомбат переложила сумочку в другую руку и спросила, давно ли я встал на преступную до­рожку. Мне не хотелось устраивать сцену, поэтому я отве­тил, что недавно. Вдруг из окна раздался громкий лай и крик:

— Эй, Мильтон! Классная у тебя подружка, но разве ты не голубой?

Вомбат бросилась в туалет и заперла за собой дверь, как будто я собирался на нее напасть. Там она просидела целую вечность, и за это время мне пришлось поздороваться с ку­чей родителей, которые шли к амфитеатру.

Наконец, выйдя из сортира, Вомбат обвинила меня в том, что я извращенец и подстерегаю женщин около дам­ской комнаты. Я взял ее за руку и отвел обратно к маме с папой. Из окна нашего корпуса раздалось громкое рычание и крик: «Чмокни ее за меня!» Другие родители замерли по­среди двора и принялись растерянно оглядываться, не по­нимая, кто это так громко кричал.

Видимо, папе так и не удалось убрать собачье дерьмо с ботинка, потому что все три часа выступлений ораторов нас окутывала вонь. Через двадцать минут зрители, которые си­дели рядом с папой, пересели. Папа, казалось, не замечал, что вокруг него образовались свободные места, и весело хлопал, когда объявляли очередного призера.

Оратор этого года оказался еще зануднее, чем в про­шлом. Это прогресс — ведь в прошлом году бабушка Лэнса Рейнджера от скуки даже потеряла сознание. Папаша был в темных очках и в течение трех часов этой пытки не подавал никаких признаков жизни.

Мне вручили призы по английскому и истории, а также награду за успехи в учебе. Верн получил приз Ван Вууре-на за преданность школе. В кои-то веки он вел себя нор­мально, хоть и не сразу потом нашел свое место. (В резуль­тате его мама начала махать ему, как сигнальщик в аэро­порту.)

Старостой школы на следующий год избран Рич Бимон из корпуса Барнс, защитник школьной сборной (по про­звищу Шнур). Под громкие аплодисменты родителей он получил свой блейзер и значок от Лутули. Никого, казалось, не заботило, что всего два года назад Шнура временно от­странили от занятий за то, что он веревкой привязал одного из первокурсника к школьному трактору и протащил его на буксире по всему двору.

Так что, возможно, для меня еще не все потеряно.

За обедом во дворе папа обнял меня и сказал, что по-прежнему мной гордится. Я поблагодарил его и сказал, что у него ботинок в собачьем дерьме. Папа скрылся в толпе и вернулся через минуту, продемонстрировав мне чистый бо­тинок и мокрую правую брючину.

Надеюсь, никто, кроме Зассанца Пита, не видел, как па­па отмывал ботинок в школьном фонтане!

Мама с Вомбатом расплакались, когда настало время уез­жать, хотя думаю, не потому, что им было грустно расста­ваться со мной, а потому, что мистер Холл объявил, что бар закрыт.

Безумная Восьмерка проводила взглядом остальных ре­бят, которые уезжали на выходные с родителями. Щука не­сколько раз попрощался с нами, закатываясь хохотом.

Но хуже всего, что Андерсон с Вонючим Ртом тоже оста­лись в школе — готовиться к экзаменам. И староста корпуса заявил, что, даже если мы выйдем на улицу после пяти вече­ра, нас тут же исключат.

Воскресенье, 10 ноября

МАТЧ ПО КРИКЕТУ: ЮЖНАЯ АФРИКА ПРОТИВ ИНДИИ

05.00. Рискуя быть исключенными навсегда, все шестеро из Безумной Восьмерки выбрались из корпуса, пробежали по двору, по другому двору, вверх по лестнице и ворвались в ком­нату, где стоял телевизор. Гоблин подкупил заведующего ау­дио- и видеоаппаратурой из корпуса Барнс, чтобы тот на не­делю дал ему ключи в обмен на два порножурнала и фото го­лой Ким Бесинджер. Именно по этой причине нам пришлось заплатить по пять рандов за просмотр крикетного матча.

После того как матч был задержан из-за тумана, Эндрю Хадсон и Кеплер Уэсселз вышли на стадион «Сады Эдема», где собрались 92 ООО человек. Все они болели за команду Индии. Капил Дев взял мяч и на третьей подаче выбил Эн­дрю Хадсона из игры.

Через две серии бросков Жиртрест спросил, когда же мы будем кушать рис. Узнав, что Кук[50] и Рис — фамилии южно­африканских игроков в крикет, он буркнул: «Придурки» — и пошел спать.

Хотя Аллан Доналд сбил пять калиток, свой первый меж­дународный матч сборная ЮАР проиграла. Но мне было все равно: я был просто счастлив, что моя страна снова играет в международный крикет.