Борис Карлов - Приключения Мурзилки

– Возьмите, – Буквоедов бросил на стол сложенный листок плохой бумаги. – Ознакомьтесь и работайте.

– Слушаюсь!

Мурзилка взял листок, спрыгнул со стола на стул, со стула на пол и вышел из кабинета.

Глава пятая

ПРЕВРАЩЕНИЕ

Ознакомившись с инструкцией, Мурзилка стал думать.

При помощи метаморфатора можно было запросто превратить директора школы, для примера, в крысу, а завуча – в лягушку. Следовало только направить прибор на объект, вообразить в уме желаемое и надавить на красную кнопку.

Но это было бы, что называется, чересчур и не решало главной проблемы. Нельзя было надеяться на то, что новые директор и завуч будут честными. Следовало отучить от взяток тех, которые есть.

Мурзилка пожалел, что рядом нет его помощников, гораздых на советы. Он попытался представить, что бы мог предложить в таком случае Мямлик с его весьма оригинальным складом ума. Пожалуй, он бы превратил директора в муху, а завуча – в толстую энергичную тётю с мухобойкой, которая бы гонялась за несчастной мухой по школе до скончания веков.

Так ничего и не придумав, Мурзилка решил действовать по обстоятельствам.

Прежде всего следовало попасть в школу и незаметно понаблюдать за происходящим. Он мог сделать себя невидимкой; для этого не нужно было ничего воображать, а только направить на себя прибор и нажать кнопку. (Именно это он, по незнанию, проделал с редактором.) Можно превратить себя в животное или птицу. А ещё лучше – в насекомое, в комара. Как у Пушкина: «Тут он в точку уменьшился, комаром оборотился, полетел и запищал…» Комаром летать, наверное, легко. Совсем не то, что волочить лапы своим ходом.

Порассуждав таким образом, Мурзилка направил раструб метаморфатора себе в грудь, как будто он хочет застрелиться, и вообразил себе в уме комара. Выходка была рискованная, но и Мурзилка был не из трусливых. Без колебаний надавил он на красную кнопку. Волшебный луч ударил ему в грудь, и маленький пушистый зверёк, называвший себя человечком, в тот же миг превратился в комара.

Нащупав «фонарик», Мурзилка убедился, что прибор тоже уменьшился весте с ним и уверенно зажат в его комариной лапке. Сам он ничего не почувствовал и вокруг ничего не изменилось, хотя насекомые, как он читал где-то, видят окружающее совсем по-другому. Всё оставалось прежним потому, что он сам остался тем же, кем был, и только принял видимость насекомого.

Комар вылетел через распахнутое окно и, временами сдуваемый в сторону порывами ветра, устремился к школе.

Чтобы дух не очень захватывало, Мурзилка храбрился и раз за разом твердил сам по себе сочинившийся стишок:

Я лечу, лечу, лечуИ фонариком свечу.Уходи с дороги птица,А не то поколочу…

Вот и школа. Она даже со стороны выглядит как на картинке – затейливая, с башенками, словно из парка аттракционов. У ворот, за высокой оградой, несколько дорогих автомобилей, со скучающими водителями.

Комарик залетел в школу и, полетав по сияющим чистотой коридорам, обнаружил наконец дверь с табличкой: «Ладушкин Владислав Эмильевич, заведующий учебной частью».

Мурзилка выпорхнул наружу и влетел в кабинет через открытую форточку.

Владислав Эмильевич как раз принимал посетителей. В кабинете находились мама и с ней ребёнок призывного школьного возраста. Ребёнок сидел за столом рядом с завучем и разглядывал разложенные пред ним картинки. Мама стояла рядом и, чтобы не подсказывать, для уверенности прикрывала рот ладошкой.

– Как называется эта фигура? – ласково вопрошал Владислав Эмильевич.

Ребёнок болтал ногами, кривил рожицу и фыркал.

– Правильно, треугольник, – отвечал за него Ладушкин. – А эта?.. Правильно, кружок… Удивительно, какой умный и способный мальчик. Ну что ты делаешь, не надо дядю щипать за ногу. Давай лучше поиграем в ладушки. Вот так… Ла-адушки, ладушки! Где были? У бабушки!..

– Скажите, Владислав Эмильевич, у нас есть надежда? -спросила мама с печалью в голосе и вынула из сумочки конверт.

Мурзилка тотчас догадался, что это конверт с деньгами.

– Разумеется, о чём речь, – покосился на конверт Владислав Эмильевич. – У вас способный и на редкость сообразительный ребёнок. Сейчас я вам напишу готовые ответики. А вы уж научите мальчика говорить, когда ему будут задавать вопросики…

– Что ели? Кашку!.. – выкрикнул вдруг ребёнок, обидевшийся на то, что с ним перестали играть в ладушки, и зубами вцепился в ногу Владислава Эмильевича. Тот вскрикнул «ай!», мама за ухо оттащила своё чадо и стала извиняться.

– Ничего, ничего, – поморщился Ладушкин, стараясь улыбаться. – Совсем не больно. Вот если бы он так уже на выпускных экзаменах…

– Я вас уверяю, до выпускных он поумнеет! – пообещала мама.

Потом она протянула конверт, и Ладушкин быстро сунул его в ящик стола. Встал и, потирая укушенную ногу, галантно проводил посетителей до двери. Затем высунулся в приёмную и пригласил следующих.

Глава шестая

ПРИБОР ПОТЕРЯН

В кабинет вошла новая мама с новым ребёнком, на этот раз девочкой. Дама была строгая, в деловом костюме. Девочка тоже выглядела серьёзной; на макушке у неё красовался огромный розовый бант. Она сама, без подсказки, тоненьким голосом правильно ответила на все вопросы. Сверх этого, водя пальцем по строчкам, прочла вслух предложенный отрывок из книги.

– Великолепно! – похвалил Ладушкин не то маму, не то ребёнка. – Я потрясён. С такой подготовкой теоретически можно идти прямо во второй. Поверьте, вашей девочке будет очень легко учиться. К сожалению, – Владислав Эмильевич опустил глаза и стыдливо покосился на стену, прямо на сидевшего там комара, – в этом году мы ожидаем очень большой конкурс. Буквально, может быть, десять, а то и пятнадцать детей на одно место…

– Вот, возьмите… – покраснев, мама достала из сумочки конверт.

Тут Мурзилка решил, что настала пора действовать. Он обернулся и направил волшебный фонарик на завуча, одновременно лихорадочно соображая, во что бы такое его превратить, чтобы навсегда отбить охоту брать взятки с родителей будущих учеников. Как назло, в голову ничего умного не приходило. От напряжения он издал комариный писк, Ладушкин сказал «извините…» – и внезапно шлёпнул конвертом с деньгами по стене.

Только чудом, за сотую долю секунды до того, как тяжёлый конверт размазал бы его по стенке, Мурзилка метнулся в сторону. С пронзительным писком взлетел он на потолок и только тут обнаружил, что с перепугу выронил из лапки волшебный фонарик.

Испугавшись ещё больше, он спикировал вниз и увидел прибор. Тот угодил прямо в открытую сумку деловой мамы – на мягкий носовой платок, поэтому остался цел и невредим.

Хлоп, щёлк – сумка закрылась.

Сопровождаемые льстивыми комплиментами Ладушкина, мама и дочка покинули кабинет.

Словно крошечный сверхзвуковой самолёт, выставив вперёд длинное жало, Мурзилка пулей вылетел через форточку на улицу. Спланировав вниз, он стал в волнении кружить у входа, то и дело облетая здание, чтобы держать под контролем весь периметр. Если сумка исчезнет, он даже не сможет никому объяснить, что с ним произошло…

Наконец мама с дочкой вышли и направились к одному из стоявших перед воротами автомобилей. Встречавший их шофёр услужливо открыл дверцу. Девочка забралась первой и запрыгала на заднем сидении. Мама села рядом, а Мурзилка не успел залететь следом, потому что шофёр хлопнул дверцей перед самым его носом.

Пока он приходил в себя, зарекаясь впредь быть более осторожным, шофёр сел за руль. Машина тронулась с места и быстро набрала скорость. Уже почти ни на что не надеясь, Мурзилка помчался следом.

Глава седьмая

СТЫКОВКА НА ОРБИТЕ

К этому времени Шустрик и Мямлик были далеко от Земли.

В первые секунды, когда ракета стартовала с крыши, Мямлика здорово приплющило к полу. Но потом, когда ракета набрала скорость, стало легче, и он почти уже принял свою нормальную форму.

Однако корпус ракеты, из-за трения о воздух, успел нагреться. До такой степени, что в кабине сделалось жарко, как в духовке. И теперь Мямлика не то что плющило, он буквально растёкся по дну и по стенкам кабины.

Но как только ракета вышла из атмосферы, холод космической бездны пронизал кабину вместе с экипажем.

По счастью, к этому времени Мямлик снова успел принять свою нормальную форму. Иначе его миссия на корабль пришельцев потеряла бы всякий смысл: его распластанное и окаменевшее туловище не смогли бы даже извлечь из кабины.

Всё время полёта Мямлик просидел молча, поскольку замёрз настолько, что не мог ни раскрыть рта, ни пошевелиться. Но, если бы он и мог что-нибудь сказать, его бы всё равно никто не услышал. Потому что в безвоздушном пространстве звуки не распространяются. Зато Шустрик, который нахлобучил на Мямлика наушники, болтал без умолку. Звуковоспроизводящее устройство находилось внутри его непроницаемого стального туловища, и он воткнул штекер в гнездо аудио-выхода. Наушники плотно сидели у Мямлика на голове, вибрация звука отлично передавалась, и Мямлик страдал невыносимо.