ПОКА НЕ ПОГАСНЕТ СОЛНЦЕ - "Nogaulitki"

— Нет, все еще Богатырева, — усмехнулась девушка. – С моим ритмом жизни сложно сохранять отношения. Не все готовы видеть своего партнера день через день, а то и реже. Иногда у нас бывают ночные смены, дежурства, внеплановые операции… Ринату в этом плане повезло больше, — пожала плечами девушка. – У него четкий график. А хирурги – другое дело.

— Это понятно, — кивнула я, чуть притормаживая, чтобы пропустить вперед Богатыреву на узкой дорожке. – Я рада, что ты добилась своей цели. Стала врачом, как и хотела.

— Я тоже рада, что и ты пошла не на экономический, — усмехнулась девушка.

— Это все ты, — честно призналась я. – Так что спасибо тебе.

Она мне не ответила, лишь как-то легко улыбнулась.

— Тебе не тяжело на каблуках? – нахмурилась я, видя, что Богатырева явно замедлила шаг.

— Честно говоря, есть немного, — улыбнулась она. – Теперь каблуки редкость в моем гардеробе. На работе у меня кроссовки.

— Может, тогда такси? – предложила я, останавливаясь.

— Да тут идти-то осталось пять минут, — махнула рукой девушка. – Давай просто на лавку присядем, я переведу дух, и снова пойдем, ладно?

Я, кивнув, повела ее к скамейке. Народу на улице почти не было. Молодежь, которая гуляла по ночам, как правило, собиралась где-то в центре. Так что мы по пути встретили только пару собачников и отдельных редких прохожих.

Богатырева уселась на лавку и сняла туфли, начиная тереть ноги и закатывая при этом глаза.

— Боже, как я ходила в них всю школу?

Я посмотрела на ее ноги и обнаружила пару ярко-красных мозолей.

— Погоди, — я достала бумажник и открыла кармашек для мелочи. – Где-то он был…

— Кто? – не поняла Богатырева, наблюдая за моими поисками.

Порывшись в монетках, я достала два пластыря, сцепленных между собой.

— Вот.

Встав со скамейки, я уселась перед Богатыревой на корточки, начиная открывать пластырь.

— Зачем ты носишь их с собой? – усмехнулась она.

— Я часто гуляю с Сашкой, — пояснила я. – А она – сплошное стихийное бедствие.

Аккуратно взяв девушку за лодыжку, я приподняла ее ступню, осматривая мозоли. Одна была на пятке, а одна сбоку на косточке. Примостив ее ногу у себя на колене, я оторвала бумажку с клеящейся стороны пластыря и прилепила его на пятку. То же самое проделав со вторым, приклеила его сбоку на косточку около большого пальца.

— Вот так, теперь порядок, — кивнула я, осматривая свою работу.

– Может, тебе тоже стоило поступать в медицинский? – усмехнулась Богатырева, глядя на меня сверху вниз.

— Мне больше по нраву мои безмолвные стальные «пациенты», — улыбнулась я. – Вторая нога в норме?

— Да, всегда натираю только правую. Она больше.

— Больше?

— Ну, у всех одна нога больше другой, — пожала плечами Богатырева. – Физиология.

— Ясно. Идти можешь? – я встала и уперлась руками в бока.

— Да, думаю, да.

Девушка надела левую туфлю и взяла в руки правую. Осторожно засовывая носок в туфлю, она поморщилась.

— Черт, я тебе сейчас так завидую, — прошипела она. – Я про кроссовки. Надо было надеть что-то более… человечное.

— Ладно, давай так, — я уселась рядом и принялась расшнуровывать свои кроссовки.

— Что ты делаешь? – Богатырева смотрела на меня, как на умалишенную.

— Снимай, — проговорила я, стянув один кроссовок. – Раз ты не хочешь такси, наденешь мою обувь.

— Нет, — запротестовала Богатырева. – Ты что, пойдешь босиком?

— У меня носки, — усмехнулась я.

— Нет, я дойду, правда, — проговорила она и попыталась встать. – Наверное.

— Давай. Надень хотя бы один. Я дойду и так, а тебе еще потом на ногах стоять у операционного стола. Давай, не упрямься, — я тыкала в нее кроссовком, пока она не сдалась.

Когда мы вновь двинулись к дому, зрелище было, что надо. Хромающая Богатырева, так как одна нога ее была выше другой, с туфлей в руке, и я, в одном кроссовке и носке.

Мы шли и смеялись весь остаток пути. Когда оказались у ее подъезда, снова уселись на лавку, чтобы переобуться.

— Дойдешь? – улыбнулась я, глядя, как девушка с нескрываемым отвращением нацепила туфлю обратно.

— Доковыляю, скорее. Устрою сейчас себе ванну для ног, — улыбнулась она.

— Хорошо, так и сделай. А я, когда дойду до дома, постираю носки, по всей видимости, — оглядывая свои ноги, усмехнулась я.

— Спасибо, — Богатырева посмотрела на меня с искренней благодарностью. – Что не дала переломать ноги.

— Всегда пожалуйста, — кивнула я, улыбаясь. – Помимо пластырей буду теперь таскать с собой пару кроссовок.

— Только размер поменьше выбери, — рассмеялась Богатырева. – Я в твоих чуть не утонула.

— Ну, что сказать, у меня большие ноги, — усмехнулась я, засунув руки в задние карманы джинсов.

— Да… — девушка тоже встала и посмотрела куда-то вдаль. – Ты… на такси поедешь или пешком?

— Да пешком, — махнула я рукой. – Пройдусь.

— Ты все там же живешь, верно? – спросила она, переминаясь с ноги на ногу.

— Да, — кивнула я. – В бабушкиной квартире. Она отписала ее мне.

— Конечно, — тоже кивнула девушка и переложила клатч в другую руку. – Ну, что… тогда… спокойной ночи?

— Да. Спокойной ночи. Было приятно провести с вами вечер. Надеюсь, еще встретимся? – проговорила я, понимая, что я хочу сказать что-то еще, но, не понимая до конца, что именно.

— Конечно, я думаю, это неизбежно, — улыбнулась девушка. – Приятных снов.

— И тебе, — кивнула я и, развернувшись, направилась в сторону своего дома.

***

По дороге, минуя особо темные подворотни, я думала о прошедшем вечере. Ирка мне все еще не написала, что было странно. Может, она все еще с Ринатом? Я улыбнулась этой мысли – Ринат вроде бы отличный парень, будет здорово, если они пообщаются поближе.

Я же была больше сосредоточена на девушке, с которой меня когда-то связывали куда более чем дружеские отношения. Она так повзрослела. Сохранив и приумножив свою внешнюю красоту, я не могла не заметить, как изменился ее характер. Должно быть, профессия все-таки накладывает свой отпечаток. Я слышала, что хирурги самые особенные из врачей. У них свое, обособленное видение жизни, которое, хочешь – не хочешь, просачивается во все другие сферы. Конечно, я заметила, что Богатырева стала более… жесткой. Той прежней добродушности и наивности, как раньше, уже не было. Их сменила стойкая позиция, фундаментальная твердость и уверенность в себе. Она стала шикарной женщиной. Сильной, стойкой, фактурной. Стервозности в ней тоже прибавилось. Хотя глупо было ожидать иного – когда ты каждый день борешься со смертью, вряд ли есть хоть какая-то возможность сохранить легкость и невинность. Профессия хирурга сожрет тебя, не оставив ничего, если ты не приспособишься. А приспособиться можно только одним способом – переделав, перекроив себя полностью. И я была уверена, что Богатырева в этом преуспела.

Наблюдая за ней весь вечер, я знала, что когда останусь в одиночестве, непременно буду вспоминать наш последний месяц в школе. Наш последний совместный месяц.

Когда мы обе были юны, наивны и полны больших надежд и стремлений.

Глава 21

Мы прекрасно провели «последний звонок»… Точнее, для всех он был прекрасным, кроме меня. Богатырева уговорила меня совершенно непонятным для меня самой образом согласиться на платье и туфли. Честно, она долго обрабатывала меня, говорила, что с моей фигурой платье будет сидеть, как влитое, а ноги на каблуках вообще будут «достоянием республики». Я сопротивлялась, как могла. Но ее руки, губы и нежное шептание обладали какой-то таинственной силой, и я согласилась. Ирка чуть не умерла, увидев меня в скромном строгом платье и туфлях, когда зашла за мной перед самим мероприятием. Она просто стояла и смотрела на меня, то открывая, то закрывая рот. Бабуля вообще выпала в осадок, когда я вытащилась из комнаты в своем наряде. Даже прослезилась, приговаривая, до чего же я хорошенькая. Я лишь молча улыбалась. Мне не нравился мой наряд совершенно, но я знала, что Богатырева будет невероятно счастлива, если я выряжусь так. И я решила сделать ей приятное. Учитывая, что туфли подарила мне она. Платье она одолжила одно из своих (многочисленных), а вот с туфлями вышла заминка – моя нога оказалась на три размера больше ее. Поэтому аккурат перед праздником она подарила мне коробку, в которой были красивые туфли на небольшом каблучке. При этом она тут же сказала, что не давит на меня, но если я ими воспользуюсь, ей будет приятно.