Джон ван де Рюит - Малёк. Безумие продолжается

Тут Жиртреста осенило. Он придумал, что пройдет ми­мо Русалки и поздоровается с ней, а потом скажет, что я на той стороне поля. К тому времени я затусую с какими-нибудь крутыми девчонками, и она подумает, что я настоя­щий плейбой, раз сумел привлечь целую кучу девиц. И воз­можно, даже приревнует и попытается меня поцеловать. Жиртрест вприпрыжку убежал, и вскоре я увидел, как он болтает с Русалкой и показывает в мою сторону пальцем. Я подошел к группе девчонок, которые даже не замечали меня. Через некоторое время они начали подозрительно ко­ситься в мою сторону и перешептываться. Я опустил глаза и сделал вид, что погружен в глубокие раздумья. Потом одна девчонка сказала: «Что за отморозок», а ее подруга добави­ла: «Козел». Они ушли, и я остался один на огромном от­крытом пространстве. В отчаянии оглянулся в поисках ком­пании, к которой можно было бы пристроиться... А потом увидел ее. Русалка стояла рядом и улыбалась.

Я, запинаясь, промямлил: «П-привет». Она тоже сказа­ла «привет». В тот момент я заметил, что рядом со мной стоит Жиртрест. Раскрыв рот, он пялился на грудь Русалки стеклянными глазами. Этот придурок все сделал правильно, кроме одного: в конце он должен был оставить нас с Русал­кой наедине. Мой мозг застыл, язык стал мягким, как сви­ная сарделька. Русалка была само совершенство. Взглянув на нее, я понял, почему нам никогда не суждено быть вме­сте. Она — королева красоты, а я всего лишь Малёк Миль­тон, посмешище для всех своих друзей. Подумать только, я на что-то рассчитывал... Видимо, у меня случилось помра­чение рассудка.

—Классный матч, да? — вмешался Жиртрест, изыскав небанальный способ нарушить тишину. Русалка улыбнулась и ответила, что матча не видела. Жиртрест промычал «угу» и снова уставился на ее грудь- Русалка взглянула на меня и спросила, как дела. Видимо, Жиртрест подумал, что она об­ращается к нему, потому что ответил:

—Неплохо, но вот только проголодался маленько. Где здесь можно раздобыть бургер в неурочный час?

Не зная, что ответить, Русалка рассмеялась. Потом отку­да ни возьмись появилась компания ее подружек, которые сказали, что им пора. Мое сердце упало. Во взгляде Русалки сквозило отчаяние. Я попытался улыбнуться, но вряд ли этим удалось скрыть мое уныние. Она помахала мне рукой и ушла. Мы с Жиртрестом смотрели вслед девчонкам, пор­хавшим по полю, как бабочки. Один раз они остановились, взглянули на нас и захихикали, а потом исчезли в толпе.

Воскресенье, 2 июня

Проснулся и увидел в своей комнате семь человек. Подобно животным, застигнутым врасплох в берлоге, решил при­твориться мертвым. Видимо, агентам по недвижимости было наплевать, что сегодня воскресенье и я приехал домой на выходные. Никто даже не пытался говорить потише, к тому же они распахнули шторы. Одна тетка назвала мою комнату «убогой», а вторая сказала, что в ней можно устроить неплохой кабинет. Потом обе ушли, не задернув шторы, а я встал и сделал себе кофе. Папа сидел на кухне и смотрел на плиту, а Черныш спал у его ног. Я пожелал ему доброго утра, на что он ответил: «Козлы...» Оказалось, мама отослала их с Чернышом на кухню, приказав притво­риться, что они занимаются делом. Папа сказал: «Никогда не думал, что настанет тот день, когда мне придется при­творяться, что я занимаюсь делом в собственном доме». Я ответил, что было бы убедительнее, если бы он хотя бы включил духовку. Папа сказал, что не хочет расходовать электричество.

За чашкой кофе он разнервничался, стал твердить, как любит этот дом и сколько работы вложено в наш сад. Ска­зал, что покончит с собой, если ему придется жить в Ан­глии и пить каждый день теплое пиво. Я кивал, сделав со­чувственную мину, но на самом деле думал только о вче­рашней встрече в футбольном клубе. Проигрывал в голове каждую секунду нашего разговора и ставил его на повтор, как в кино.

Тут распахнулась дверь, и вошла куча народу. Бросив один взгляд на папу, который сидел у плиты и разговаривал сам с собой, они ушли. Я слышал, как хлопнула входная дверь, а потом на кухню вошла мама в дурном настроении. Сердито посмотрев на папу, она сказала:

— Ты похож на бомжа. И прошу тебя, не разговаривай сам с собой на людях — не хочу, чтобы весь Северный Дур­бан считал, что я замужем за психом!

Папа с мученическим видом покачал головой, и мама об­ратила свою ярость на меня, заявив, что моя комната похо­жа на свинарник. (Она стала хуже Андерсона.)

Потом она велела нам с папой сопровождать следую­щую группу покупателей, и уехала к Вомбату. Но следую­щей группе не пришлось даже смотреть на дом. Как только они приехали, папа сказал, что причина нашего переез­да — резкий рост преступности в этом районе. У сотруд­ницы агентства недвижимости отвисла челюсть, и она вы­таращилась на папу как на ненормального. Тогда он ска­зал:

—   Ну ладно. Буду с вами честен. Пару дней назад тут убили старика, что жил на углу.

Потенциальные покупатели в шоке зашептались. Сотруд­ница агентства скрестила руки на груди и спросила:

—   Какого старика, мистер Мильтон?

Папа ответил, что его звали Альфред Нобель. Когда они ушли, папа торжествующе потряс кулаками и сказал:

—   Джонни, вместе мы победим этих ублюдков! Неси блокнот и ручку.

Папа составил длинный список потенциальных проблем с нашим домом.

Крысы

Змеи

Термиты

Протекающие трубы

Раньше здесь был бордель

Много лет назад тут произошло убийство

Привидения

Агент привела еще три группы и больше не возвращалась. Тогда папа открыл бутылку виски, а я пошел в кровать до­читывать «Плачь, любимая страна».

Понедельник, 3 июня

Помог маме загрузить в машину кучу мусора и отвезти на свалку. В коробке с разными мелочами нашел бело-зеленого гнома в оранжевом колпаке. Мама сказала, что его зовут Гилберт и папа отнес его в гараж, потому что гном прино­сил несчастья. Решил не быть суеверным и переселить Гил­берта в Бешеный Дом.

На пути к школьному автобусу пришлось заехать к Вом­бату. Бабуля обожает смотреть на меня в школьной форме. Сказала, что я очень симпатичный. Я поблагодарил ее, а потом (по маминому совету) спросил о предстоящей по­ездке в Лондон. Бабуля принялась болтать что-то о меловых утесах Дувра и дворцах королевы. Через двадцать минут мама прервала ее рассказ об охоте на лис, имевшей место еще до Второй мировой, и сказала, что мы уходим. Вомбат не на шутку разнервничалась и стала обвинять нас, мол, мы пришли украсть ее деньги. (Как Голлум, ей-богу.) Мама пыталась ее урезонить, но Вомбат приказала нам провали­вать, иначе она вызовет полицию.

Мы поспешно загрузились в «универсал», словно дей­ствительно были бандой грабителей, и сорвались с места. (Мама сказала, что когда они с Вомбатом поссорились в прошлый четверг, та скинула на крышу ее машины обеден­ную тарелку.) Я оглядел дом и увидел бледное испуганное лицо в окне кабинета. Маме ничего не сказал, но кажется, Вомбат плакала.

НАШИ ДОСТИЖЕНИЯ ЗА УИК-ЭНД

Жиртрест:  ходил на регби с Мальком. А еще у него новый вязаный свитер.

Бешеный Пес:   говорит, что это были худшие выходные в его жизни. Ездил в Йоханнесбург к бабушке. Стрелять там было совсем не в кого, кроме индийских майн[33], серых бананоедов[34] и гуляющих по улицам пен­сионеров.

Рэмбо:          ездил в Кейптаун с отцом и мачехой. Говорит, чуть было не занялся сексом втроем, но одна из девчонок в послед­ний момент струсила. (Правда, он не упомянул о том, участвовала ли в оргии его мачеха и не она ли была той самой девчонкой, которая струсила.)

Гоблин:       путешествовал в Драконовы горы с Эли и ее родителями. По его словам, поездка испортилась с того момента, когда он обыграл папашу Эли в бильярд. Потом Эли обозвала его извращенцем после того, как он по глупости показал ей часть своей порнографической коллекции. К концу уик-энда единственным чело­веком, который все еще разговаривал с Гоблином, была бабуся Эли (у нее нет зубов, и она думает, что Ян Смэтс до сих пор премьер-министр[35]).

Роджер:       выходные прошли как обычно, в ящике для нижнего белья.

Верн:            прогнал что-то про свою вечеринку в честь дня рождения и как круто, что ему уже шестнадцать. В школьном бюллете­не написано, что день рождения у Вер­на 18 декабря. Но в фонтан мы его все равно бросили.

Малёк:        видел Русалку, предотвратил продажу собственного дома и поссорился с Вом­батом.

Саймон:      (его подбитый глаз стал кроваво-алым, как у демона) провел выходные со свои­ми двоюродными братьями и сестрами из Восточно-Капской провинции, ко­торые все переженились друг на друге.

В разгаре нашей ночной дискуссии в коридоре общежития послышался звук осторожных шагов. Бешеный Пес достал нож и подстерег ночного гостя у двери. Им оказался Кар­лик.