Беру тебя напрокат (СИ) - Трифоненко Елена

Поначалу слова лезут из меня неохотно, с запинками. Приходится делать несколько дублей. Постепенно, к счастью, кровь возвращается в мозг, речь наконец становится внятной.

— Молодой человек, вы русский? — с какой-то затаенной радостью спрашивает меня неизвестно откуда возникший старичок с тростью.

Мне лень отвечать — ограничиваюсь кивком.

— Боже, какое счастье, что мне попались именно вы, — дедуля расплывается в улыбке и почти кидается мне на шею. — Знаете, я очень плохо говорю по-английски, и меня тут почти не понимают.

Я ловлю себя на мысли, что и по-русски хрыч говорит странно. Похоже, он из Прибалтики: весьма заметно тянет слова и необычно произносит согласные.

Пока я размышляю над его произношением, дед опирается о палку в руках и наклоняет голову набок:

— Вы тут случайно не видели пожилую женщину в зеленой шляпке?

Я с интересом оглядываюсь, но рядом с нами вообще нет людей в шляпах. Пожимаю плечами.

— Нет, не видел.

Старик вздыхает:

— Я всего на две минуты замешкался — и она пропала.

— Кто она? — я тихо проклинаю разговорчивого старикашку, но отключаю камеру, чтобы сосредоточиться на его словах. — Женщина в шляпе?

— Ну да. Моя жена.

— Найдется, — апатично успокаиваю я. — Может, в туалет отошла.

Он некоторое время мнется, а потом вздыхает.

— Знаете, она у меня немного ку-ку. А еще у нее периодически случаются провалы в памяти. Потому мне надо найти ее как можно скорее.

— Кого найти? — раздается позади меня голос Ники.

Я оглядываюсь. Злючка стоит рядом (и когда только подкралась?), с огромным интересом разглядывает меня и старика. Она, кстати, снова переоделась. Теперь на ней платье в клетку — странное такое, словно со старой советской фотки. Впрочем, Нике даже ретро — к лицу.

— Кого надо найти? — переспрашивает злючка с требовательными интонациями.

— Да вот у дедушки жена сбежала, — флегматично поясняю я.

Старик оскорбляется:

— Не сбежала, а потерялась.

— А я как сказал? — я с трудом сдерживаю улыбку.

Ника тихо фыркает и смотрит на старика с сочувствием:

— А где вы видели свою жену в последний раз?

— Да вот тут, — он всей ладонью указывает вправо. — У ларька с сигарами. Она рассказывала мне, как в юности флиртовала с полковником, а потом раз — и тишина…

— Вам надо обратиться к стюардам, — вворачиваю я. — Тут везде камеры, так что персонал быстро найдет вашу женушку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Старик бледнеет:

— Вы не понимаете… Мне нельзя к стюардам. Говорю же, моя жена не в себе, и, если это откроется, к нам обязательно представят какого-нибудь доктора. Или вообще ссадят нас в ближайшем порту.

— Ладно, — я обреченно киваю. — Я пройду по ближайшим магазинчикам и поищу вашу супругу.

— Правда? — старик даже за сердце хватается. — Вы меня этим очень обяжете. У меня проблемы с суставами, потому поиски даются тяжело.

Я поворачиваюсь к злючке:

— Ты со мной?

— Конечно!

У нее весьма решительный вид, и, заметив это, я улыбаюсь. А все же неплохая девчонка эта Ника! Пусть и придурковатая слегка, зато отзывчивая. Вот Маринка (моя бывшая), ни за что бы не поперлась на поиски кого-то, если уже вырядилась, чтобы идти на концерт. Да и мне бы она мозг вынесла за попытки помочь.

— У вас есть при себе фото жены? — деловито спрашивает старика Ника.

Он с отчаянием на лице мотает головой.

— Может, в телефоне? — подсказываю я.

— Нет, — старик пригорюнивается и достает из кармана этакий бабушкофон. — У меня ничего нет.

— Опишите нам тогда ее на словах, — тут же просит Ника.

— Хорошо. Сейчас! — старик ненадолго задумывается, а потом чуть закатывает глаза, вспоминая женушку. — Седые волосы, голубые глаза, рост примерно как у меня. Одета в красное платье, на ногах — желтые туфельки.

— Желтые туфельки? — с недоумением уточняю я. — С красным платьем и зеленой шляпой?

— Да, — кивает старик и гордо вздергивает подбородок. — Моя супруга большая модница, любит экспериментировать с цветами. Еще у нее, кстати, при себе сумочка кожаная, на ней вышита размалеванная рожа. — Старик вдруг осекается и испуганно осматривается по сторонам. — Ой, тьфу ты! Я хотел сказать, лицо. Лицо какой-то художницы.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Я ухмыляюсь. Да уж! Не бабуля, а попугайчик. Найти ее, наверное, будет нетрудно.

Судя по выражению Никиных глаз, она думает так же.

— А еще какие-нибудь приметы есть? — на всякий случай уточняю я.

— Э… — старик теребит переносицу. — Ну, она очень красивая. Такая красивая, что просто глаз не оторвать! Иногда я проснусь утром и смотрю на нее, смотрю, пока шею судорогой не сведет…

— А как ее, кстати, зовут? — спохватывается Ника.

— Я называю ее «Пушинка», — довольным тоном делится старик, — а на имя она вряд ли откликнется, особенно если у нее опять случился приступ амнезии.

Ника достает из сумочки мобильник и записывает в него номер старика, чтобы мы не потеряли друг друга, после этого я и она тут же отправляемся на поиски. Когда мы немного отдаляемся от старика, злючка вдруг ухмыляется:

— Не ожидала от тебя подобного, Петров.

Интонация у нее непонятная: уважение нанизывается на сарказм, как мясо на шампур.

— Ты сейчас о чем? — спрашиваю я и на мгновение даже перестаю оглядываться по сторонам.

Она смотрит на меня с чуть заметным презрением:

— Не думала, что ты бросишься искать какую-то чужую, выжившую из ума старушку.

— И напрасно, — парирую я. — Я всегда рад прийти на помощь соотечественникам.

— Но мы же можем опоздать на шоу, — с издевательской интонацией напоминает она и следит за моей реакцией. — Как же твои видео? Как же рейтинги?

— Тут эти шоу проходят ежедневно. Ничего страшного не случится, если одно пропустим. Впрочем, если тебе не терпится попасть на концерт, могу отдать билет. Вали, а я сам разыщу бабусю.

— Нет, — мотает головой она. — Я вообще не хочу ни на какой концерт. С детства их терпеть не могу. Это же пытка настоящая — кучу времени провести в одной позе и без движения, пусть и под музыку.

— Любишь менять позы? — невольно ухмыляюсь я. — Учту.

Она чуть краснеет, ее ноздри раздуваются от плохо скрываемой ярости.

Нет, что ни говори, а Ника странная девушка. Как фотки постить полуголые в интернете — так она не смущается, а от моих мелких подколок — сразу в краску. Впрочем, у меня и в мыслях не было ее злить. Я сую штатив с камерой под мышку и примирительно обнимаю Нику за плечи. Она вздрагивает и морщится так, будто ей больно.

— Что в этот раз? — бурчу я раздосадовано. — Обгорела на солнце?

— Да, — быстро соглашается она. — Так что лучше убери от меня свои лапы — прояви гуманизм.

Я покорно перевожу руку с ее плеч на поясницу. Она снова вздрагивает и потирает спину с самым несчастным видом. Неужели опять захотела поиграть в недотрогу?

— Есть идеи, куда старушка могла деться? — нарочито бодрым голосом интересуется Ника.

— Нет. Я думал, это ты что-нибудь придумаешь: все же тебе ближе беспощадная женская логика.

В ее глазах снова пляшут искорки ярости.

— Решил поупражняться в мизогинии?

— Нет, я серьезно. Давай, Ник, напряги извилины и скажи: если бы тебе перевалило за семьдесят и захотелось сбежать от мужа, куда бы ты отправилась?

Она хмурит брови:

— Я бы двинула в буфет. Но у меня не бывает приступов амнезии.

Мы заглядываем в пару ближайших магазинчиков, но там почти нет посетителей. Только несколько молодых девушек таскаются с пакетами от стойки к стойке.

— Обычно любая ситуация, связанная с чокнутыми, развивается по самому ужасному сценарию, — философски замечаю я. — Так что неплохо бы прикинуть, что самое безумное может учинить бабуля.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Самое безумное? — Ника задумывается. — Наверное, она может станцевать чечетку на рояле.

— Ты смеешься? Откуда здесь рояль?

— От верблюда, — сердито огрызается злючка, — вообще-то тут имеется лаунж-зона с роялем.