Джон ван де Рюит - Малёк. Безумие продолжается

Рэмбо считает, что мы должны сделать Бешеный Дом нашим личным убежищем — чтобы им могла пользоваться только Безумная Восьмерка. Все были в полном восторге оттого, что у нас теперь есть тайная штаб-квартира. Пря­мо как в «Обществе мертвых поэтов» — только круче и укромнее. Бешеный Пес сказал, что с земли дом невоз­можно увидеть и обнаружить нас смогут лишь в случае, ес­ли кто-то проследит за нами или проболтается. Тогда Рэм­бо заставил нас дать обет молчания и велел каждому при­нести какой-нибудь предмет для обстановки Бешеного Дома после долгого уик-энда. Затем пустил по кругу пач­ку сигарет (отказаться было нельзя), и началось официаль­ное новоселье.

Потом Жиртрест начал рассказывать байки о привидени­ях. Мы сидели и курили под бледной луной, глядя в чер­нильную лесную гущу.

Суббота, 18 мая

Сборная «В» среди мальчиков до пятнадцати лет разгроми­ла регбистов из Арлингтона со счетом 24-0. Верн набрал шесть очков и удивил всех своими блестящими спортивны­ми показателями. Он разработал свою технику: ловит мяч, а потом вопит как психованный и несется что есть мочи на поле противника. Оба раза игроки сборной Арлингтона в ужасе разбегались в стороны, и Верн легко бросал мяч пря­мо в ворота. Цербер очень старался сделать вид, что его не впечатлила наша игра, но я знал, что в глубине души он на­ми гордится — таким спокойным я его еще не видел.

После игры я подошел к полузащитнику Арлингтона и пожал ему руку, а потом спросил, не учится ли у них в шко­ле некто по имени Александр Шорт. Его глаза округлились, и он сообщил, что Александр Шорт ушел из школы в конце прошлого семестра. Якобы его родители развелись, и он уехал в Англию. Так значит, в прошлом семестре, когда наш матч с Арлингтоном отменили, это все-таки Шорт в Законе прятался в кустах!

Александр Шорт наносит ответный удар!

Ни одна команда Арлингтона сегодня не выиграла. Что­бы добить противников, Бешеный Пес взял у Верна пену для бритья и написал на их автобусе «СЛАБАКИ». Только это оказался автобус не Арлингтона, а нашего духового ор­кестра, который как раз собирался ехать на концерт в Кингз-Колледж.

ВЕЧЕРИНКА

20.00. Подружка Гоблина ждала нас у старых школьных ворот. Она оказалась намного красивее, чем я ожидал. Про­сто не верится, что Гоблин мог ей приглянуться.

Еще одна радость — старшекурсники и старосты свалили на большую вечеринку в Питермарицбург. (На третьем кур­се и подготовительном перед колледжем разрешают уезжать на два уик-энда за семестр.) То есть шанс, что нас засекут, минимален. Гоблин подкупил третьекурсников, чтобы те прикрыли нас во время отбоя, — сказал, что мы пошли на танцы в школе Святой Жанны.

На языке нормальных людей «коттедж» означает две комнаты, кухню, ну и, может, туалет на улице. На языке богатых людей это означает особняк с тростниковой кры­шей.

(Не забыть: когда приезжаешь в богатый дом, НЕ НА­ДО выскакивать из машины и говорить «ух ты блин!». Только людей насмешишь. А потом они еще подойдут к те­бе и скажут, что этот особняк по сравнению с летним доми­ком их папы — курятник, да и только.)

На вечеринке было около восьмидесяти ребят, которые без остановки глушили спиртное, и ни одного взрослого. Все время приходили какие-то новые люди, а на лужайке перед домом куча народу отплясывала под Спрингстина. Безумная Восьмерка протиснулась в гостиную. Все тут же перестали разговаривать и уставились на Верна, который сердито доказывал что-то самому себе у входа в комнату. Рэмбо обвел глазами толпу и сказал:

— Не волнуйтесь. У него не все дома. — Верн улыбнулся, поднял вверх большие пальцы, и все засмеялись.

Я пошел в дальний утолок сада и сел на скамейку. Сорев­новаться в армрестлинге с Рэмбо и Жиртрестом как-то не хотелось. Пить пиво и курить тоже. Все мои мысли были о Русалке. Стоит ли ей писать? Под предлогом, что хочу по­благодарить ее за открытку? Потом я попытался забыть о ней, прислушиваясь к воплям и брызгам со стороны дамбы.

Посмотрел на небо и снова вспомнил о ней. Уже соби­рался встать, как услышал шаги. Я втянул голову в плечи, надеясь, что Верну не удастся обнаружить мое местонахож­дение, но было слишком поздно. Скамейка пошатнулась — кто-то сел рядом со мной. Я почувствовал запах ванили. Повернул голову и утонул в темно-карих глазах.

Это была Аманда.

Не успел я произнести ни слова, как она поцеловала ме­ня. Я так струхнул, что левая нога начала дергаться, как буд­то зажила своей жизнью. Возникло такое чувство, будто я падаю с качелей. После поцелуя она улыбнулась и сказала:

— Привет, Оливер. — Я попытался заговорить, но вы­рвалось лишь ослиное «ме». Она хрипло рассмеялась. — Так значит, Малёк, наконец, стал мужчиной...

Я улыбнулся и ничего не ответил. А потом она поцело­вала меня снова. Вот так, без предупреждения — взяла за затылок и притянула к себе. Нацеловавшись вдоволь, Аман­да отстранилась, взглянула мне прямо в глаза и спросила:

АМАНДА.   Ну, как твоя подружка?

МАЛЕК.       Какая подружка?

АМАНДА. А то сам не знаешь. Буфера, блестящие глаз­ки, пушистый хвостик.

МАЛЕК.       А, эта... она... мы расстались.

АМАНДА.   Хорошо. Значит, согласишься быть моей игру­шечкой?

МАЛЁК.       (не зная, что ответить, наконец бормочет) Мм-му.

АМАНДА.   Тогда придется тебе хранить секрет.

МАЛЁК.       Почему?

АМАНДА.   Потому, что мой парень не должен об этом знать, тупица!

МАЛЁК.       У тебя есть парень?!

АМАНДА.   Он на втором курсе университета. Изучает политику. А такие вот вечеринки, по его сло­вам, существуют для инфантильного выпле­ска мужских гормонов.

 МАЛЁК.      А что думаешь ты?

АМАНДА.   Мне кажется, инфантильный выплеск гормо­нов — это классно.

За этим следуют долгие поцелуи на скамейке в укромном уголке сада.

После мы почти не говорили. Просто смотрели друг на друга на берегу залитого лунным светом пруда и любовались звездами, держась за руки.

Воскресенье, 19 мая

Такое впечатление, что весь вчерашний вечер приснился мне в странном сне. Ребята дразнят меня из-за того, что всю вечеринку целовался с Амандой. Старательно изобра­жаю смущение.

После службы и завтрака Бешеный Пес заставил меня пойти с ним охотиться на рысь. Мы охотились несколько часов, но не встретили даже турача[31], поэтому вернулись в

Бешеный Дом. Я провел день, пытаясь читать «Плачь, лю­бимая страна», а Рэмбо с Бешеным Псом с грохотом укре­пляли дом. Не смог прочесть ни слова, к тому же все время думал об Аманде.

Должен признать, что мне совсем не нравится перспек­тива делить ее со взрослым парнем. Саймон считает, что на­ши отношения обречены, потому что мы не доверяем друг другу и все основано на сексе. Гоблин возразил, что о таких отношениях можно только мечтать.

20.00. На репетиции разразился долгий спор о том, ка­ким образом Жиртрест будет изображать якорь. Щука ре­шил, что его нужно спустить с крыши на петле. Веревка с петлей будет похожа на веревку от якоря, а голубой свет бу­дет изображать море (потоп). Щука расхрабрился, позво­нил Викингу домой и спросил, разрешат ли им это сделать. Но Викинг отказался, сказав, что Жиртрест просто вырвет веревку с мясом, вместе с ним рухнет крыша и весь театр обвалится.

Троих Дэррилов уволили за отсутствие таланта и плакси­вость.

Понедельник, 20 мая

Укушенный вызвал меня в свой кабинет для «разговора». Взглянув на меня дергающимся глазом, он сказал:

— Джон, мне очень хотелось бы в этом семестре увидеть улучшения в твоей учебе.

Я ответил, что постараюсь. Укушенный пренебрежитель­но фыркнул и подозрительно взглянул на меня, словно счи­тает, что моих стараний будет явно недостаточно. Потом почесал бороду и спросил, не думал ли я над выбором пред­метов для третьего курса. Я ответил начальнику корпуса, что не намерен изучать биологию и физику, а вместо этого хочу сосредоточиться на театральном мастерстве, истории и гео­графии. Укушенный побагровел, глаза его выпучились от удивления.

— Ты уверен, что принял правильное решение? — спро­сил он. Я ответил, что планирую стать знаменитым актером. Укушенный пришел в ужас и стал теребить свою перьевую ручку. Он явно не знал, как реагировать, сказал лишь, что­бы я серьезно подумал над этим вопросом.

1-0 в пользу Малька.

Воодушевленный победой над Укушенным, позвонил Аманде. Ее не было дома, но мне дали мне номер, по кото­рому ее можно найти. Я позвонил, и к телефону подошел какой-то парень. Я попросил позвать Аманду. Парень от­ветил: «Сейчас». Послышался шепот и возня, после чего трубку взяла Аманда. Меня всего трясло от волнения, и я сверился с листком, который держал в левой руке. На нем было написано:

ВОЗМОЖНЫЕ ТЕМЫ РАЗГОВОРА:

1.   Как дела?

2.   Спасибо за субботний вечер.