Артур Кангин - ОстанкиНО

Что ж, жребий брошен!

Вадик оформил заграничный паспорт, заказал авиабилет к ближайшему тибетскому монастырю, попрощался с сослуживцами и уведомил о скором отлёте огненно-рыжую любовницу Анжелику.

Перед вылетом зашел в ГУМ, прикупил себе оранжевой материи, лично выкроил монашеское покрывало.

Примерил, крутанулся на пятке перед зеркалом. А оно, святые угодники, ему идет! Седина головы вспыхнула каким-то божественным светом. Морщины лица разгладились, а грудь по-гренадерски выкатилась колесом.

Устроив на прощание маленькую сексуальную революцию с Анжеликой, повторив для лучшего запоминания несколько блистательных па Камасутры, Вадик, даже не прищуривая свой третий глаз, стал смело ждать вылета на новую родину.

Несколько сбил его планы водопроводчик Семеныч. Явился с тремя бутылками портвейна «777» отметить проводы.

Семеныч хоть и был служителем прокладок и унитазов, однако обладал абсолютным слухом, обожал Шнитке, в церкви подрабатывал звонарем, поэтому с Вадиком сошелся на короткой ноге.

– Не хочется мне, Семеныч, пить, – устало отмахнулся экс-министр. – Я ведь посвященный, избранный. Надо знать себе цену.

– А от меня, Петрович, жена ушла, – водопроводчик смахнул слезу грязным рукавом. – Снюхалась с газосварщиком соседнего ЖЭКа.

– Тогда наливай.

Выпили.

Семеныч оторопело заморгал детскими ресницами:

– Что-то я в себе неладное чую. Батюшки! Что за стеной творится! Там ветеринар пытается кота кастрировать. Я это вижу!

– Семеныч, значит, и ты избранный?

– Вроде того…

Вот уже пару лет Вадик с водопроводчиком Семенычем обитают в живописном тибетском монастыре.

Их там окружили уважением дивным.

Еще бы! Только у них двоих из далекой России отверзся третий глаз.

Жизнь в монастыре тиха и размеренна. Вадик с Семенычем кушают рисовые лепешки, пьют небесную росу из лепестков лотоса, долго и неотрывно глядят в космическую лазурь шестью зенками.

Прежняя их московская жизнь теперь кажется далекой и лишенной всякого смысла.

Да и было ли это всё?

Однажды, на побывку к Вадику прибыла огненно-рыжая пассия Анжелика. Привезла с собой тамбовской картошки, костромского масла и три бутылки портвешка «777».

Сели, выпили…

Но Вадик больше никаких метаморфоз со своими глазами не хотел, поэтому рюмку плеснул под ноги.

– Ой, что это со мной? – обмер Семеныч. – Ничего больше не вижу. Третий глаз, стервец, закрылся. Начисто!

– Еще выпей, может, откроется, – посоветовал Вадик.

Выпил, но глаз не открылся.

Только Анжелика вдруг воспылала дикой страстью к экс-водопроводчику, лианой обвила его шею, тесно прижалась к нему острыми грудями.

…В Москву Анжелика так и улетала в обнимку с Семёнычем.

Тот, после захлопнувшегося глаза, сбросил оранжевое покрывало, сказав, что соскучился по борщу с бараниной и по Шнитке.

Самолет взмыл.

Вадик махал высохшей на тибетском солнце рукой.

Слезы по его лицу текли ручьем.

Сразу из всех глаз.

Из двух и потенциально из третьего.

– Занятно… Ты сам-то в третий глаз веришь?

– Не так чтобы очень. Третий глаз… Пятое ухо… Не очень.

– А я паранормальности верю. Один раз ночью кошелек потерял, так нашел в пять минут. Видение было!

– Тогда, конечно…

– Ты вот чего, прижми опять продюсеров к стенке. Ведь они, подлецы, как на икону, рейтингам молятся. Приглядись… Разберись в механизме.

Компромат № 25

Маленький ядерный взрыв

Продюсер телевизионного канала Иван Дубов страстно мечтал о росте рейтинга. Но этот подлец упрямо не рос. Что господин Дубов со своей командой только не делал. Убрал пронафталиненные «Очевидное-невероятное», «Клуб путешественников», «В мире животных»… Во все передачи вдохнул кислород. Так вместо «Клуба путешественников» появилась программа «Глаза ужаса», где альпинисты в режиме реального времени срывались с горных отрогов и разбивались в кровавую кляксу. Вместо «Мира животных» возникли «Животные-садисты», здесь кит-убийца всенародно терзал опешившего водолаза. Вместо «Очевидного-невероятного» предстала передача «Несусветная мразь», в коей творилось такое, что лучше об этом вам и не знать.

Но рейтинг, зараза, не рос…

Иван Дубов вызвал своего первого заместителя, седого красавца Платона Лебедя.

– Что будем делать, Платоша? – Дубов клетчатым платком оттер сократовскую лысину, умильно замигал голубыми глазами. – Новые каналы, как поганки, лезут. А там сплошь отморозки. Утратим мы первенство. Как пить, утратим.

– Нужна внезапность… Петушиный наскок, – задумался Лебедь.

– Какой наскок? Думай!

– Мысля есть… Только пойдешь ли ты, Иван, на такое…

– Да я готов с чёртом обняться! Содом и Гоморра в подарок!

– Маленький ядерный взрыв, – набычился Платон Лебедь, нервно заиграл желваками.

– Ядерный?

– Ну!.. Подземный.

– На фиг он нужен?

– Такие взрывы вызывают локальные землетрясения. Но чудовищной силы. Новейшие разработки отечественных оборонщиков.

– Так-так! – оживился Дубов. – Начинаю улавливать… Наша роль?

– Реалити-шоу «Гибель Помпеи». Выберем городок поуютней. Расставим камеры. Скажем, типовая семья. Все едят малину, попивают чаёк… Вдруг – трах! Девять баллов! Вакханалия, гибель и срежет зубов!

– А мы в шоколаде?

– А то!

– Камеры выдержат?

– Я уже расспросил специалистов об особенных сейсмоустойчивых тележках. Таковые имеются. Эбонитовые стержни в графитовой смазке.

Дубов вскочил, сердечно обнял коллегу:

– Умница! Дерзай, браток! Выйдет, озолотимся с ног до макушки!

Типовым российским городком единогласно был признан Урюпинск. Туда срочно отбыла творческая группа канала, проверить обстановку на месте. Всё тип-топ! Укромные улочки, утопающие в сирени. Провинциальный брех собак за забором. Тихие, скромные лица горожан с румянцем во всю щеку. Просто загляденье! Родненькие!

Выбрали заурядно милую семью Петуховых. Не семья, картинка с выставки. Бабушка, дедушка, папа, мама, сынок и дочка. Дружный, сплоченный родовой коллектив.

Попили чаёк с Петуховыми. Угостили их печатными московскими пряниками. Продумали расстановку скрытых камер. Старт назначили на следующую неделю.

По началу, всё шло чин чинарем. Счастливые Петуховы печатные пряники жуют, мудрое правительство хвалят, с бараньим восторгом хлопают глазками. А меж тем ядерный заряд уже подвезли. Но он оказался таким маленьким, что Иван Дубов даже заволновался:

– Не промахнуться бы!

– Этой штукой в космосе парочку метеоритов в пух разнесли, – ковыряясь в зубах зубочисткой из слоновой кости, заметил Платон Лебедь.

– Ну, с Богом!

Зарыли бомбочку в центре Урюпинска, на глубине артезианской скважины. Еще раз проверили крепление камер на тележках.

И взрыв ахнул… Точнее он даже не ахнул, Урюпинск лишь слегка дёрнуло, а ложечка на столе очаровательных Петуховых ласково звякнула о стакан в железнодорожном подстаканнике.

На экранах же телевизоров, прямо во время трансляции «Гибели Помпеи» вспыхнул красочный, заранее заготовленный анонс: «Свежий поворот в свежем реалити-шоу».

Вся творческая группа замерла. Алчно вожделела землетрясения. Но оно, увы, не торопилось.

– В чём дело, Платон? – нервно махнул вискаря Иван Дубов.

– Сам в раздумье…

– Может, людей пожалели. Сэкономили на заряде?

– Какие там люди? Специалисты сказали, что от большего заряда земная кора может вдребезги лопнуть.

– Тогда, конечно…

– Лично я верю в наших российских подрывников.

– А рейтинг? Он, подлец, в это верит?

Ждали денек и другой. Тишина…

Господа Дубов и Лебедь кусали локти. Ядерный заряд им стоил десятка других программ. Поставил на грань банкротства.

Землетрясение шарахнуло в Москве. По шкале Рихтера в три балла.

– Это еще что за новость? – изумился Дубов.

Лебедь опрометью кинулся к специалистам, а те пояснили, мол, в принципе, такое возможно, взрывная волна по неведомым земным разломам может уйти куда угодно. Хоть в Рио-де-Жанейро.

Что делать? Не сниматься же всей группой в Москву? Продолжали трансляцию из Урюпинска. А городку хоть бы хны. Живет в провинциальной сонной сказке. Весь в обморочно душистой сирени, в задорном лае цепных собак. А семья Петуховых, стервецы эдакие, сидят за столом хрумкают московским печатными пряниками, попивают чаёк из блюдечка.

Рейтинг, конечно, близок к нулю. Кто этакую мутотень станет глядеть? Нет рейтинга, значит есть фантастические убытки.

– Ну, и как, Платоша? – злобно сглотнул слюну Иван Дубов.

– Хочешь, ударь мне в морду, – предложил Лебедь.

– А это поможет? – чуть не заплакал генеральный продюсер. – Ладно, давай еще подождем.