Джон ван де Рюит - Малёк. Безумие продолжается

Маленькая газовая горелка

Жестяной котелок

Фонарик

Веревка

Дождевик

Мини-аптечка первой помощи

Компас

Карта

Две куриные ножки (ума не приложу, каким образом они попали в список предметов первой необходимости)

Сухой паек

После отбоя все собрали рюкзаки. Мой получился таким тя­желым, что Верну пришлось помочь мне надеть его на спину и придержать меня, когда я выпрямился — чтобы не по­терял равновесие. Бешеный Пес швырнул казенный рюкзак в угол и полез под кровать. Оттуда он достал собственный суперрюкзак, нагруженный всем, что только может понадо­биться в походе. Пес сказал, что его рюкзак весит 22 кило­грамма, но легок, как перышко. И добавил, что однажды ему пришлось тащить мертвого козла целых восемь киломе­тров. Правда, не сказал зачем.

Тем временем Жиртрест заявил, что лучше быть сытым, чем ночевать с комфортом, и выгрузил из рюкзака все, кро­ме еды и предметов для ее приготовления. После чего до­бавил еще десять кило жратвы из личных запасов.

Верн упаковал все свои туалетные принадлежности, включая бритву и пену для бритья. Он попытался положить в рюкзак и плюшевого медвежонка Картошку, но тот никак не лез в котелок. В конце концов он выложил медведя, ска­зав ему, что поход — слишком опасное дело и он должен остаться и защищать нашу спальню.

Кажется, Роджер догадался, что Верна не будет три дня — он всю ночь проспал у него в рюкзаке.

Среда, 8 мая

НАЧАЛО ВЕЛИКОГО ТРЕХДНЕВНОГО ПОХОДА

07.00. Собрались на школьном дворе, где преподобный Бишоп прочел молитву, а мистер Холл — лекцию. Погода стояла безоблачная и славная, не считая противного ветра, который бил в спину и шнырял по галерее, заставляя меня стучать зубами.

Бешеный Пес дошел до забора, отделяющего школьную территорию от железной дороги, когда все остальные еще были в розарии. Мальчишки из корпуса Ларсон держались особняком, как и мы, хотя Джефф Лоусон все же подошел ко мне и сказал «привет». Жиртрест был в приподнятом настроении и на пути к форту Ноттингем даже заставил нас затянуть старый армейский марш.

Через несколько минут Бешеный Пес совсем исчез из виду — видимо, решил, что отправится в поход саостоя-тельно. Затем раздался хруст гравия, и на горизонте пока­зался маленький белый пикап. За рулем сидел Джозеф, управляющий фермы Джеффа Лоусона, и улыбался во весь рот. Вслед за Джеффом мы запрыгнули в кузов грузович­ка. Правда, потом пришлось вылезти и помочь Жиртресту загрузиться. Джозеф накрыл наши головы брезентом, и вскоре мы уже колесили по дороге под рев дизельного мо­тора. Укрытые брезентом, Жиртрест и Джефф обменялись торжествующими жестами. Жиртрест подмигнул мне и сказал:

— Малёчек, знал бы ты, как я люблю, когда планы осу­ществляются!

Не уверен, что мистер Холл так представлял наш при­ключенческий поход, однако отдых на лошадиной ферме Лоусонов гораздо лучше, чем весь день таскать по горам 15-килограммовый рюкзак!

Бешеный Пес пропустил обед для гурманов, рыбалку на запруде и матч по регби между Безумной Восьмеркой и ко­мандой корпуса Ларсон. Жиртрест вызвался быть арбитром, но потом сел под дерево и стал уминать бутерброды, крича невпопад: «Внеочередная подача!»

16.00. Джозеф высадил нас в паре сотен метров от фермы Иглдерри. Конечно, было бы здорово переночевать не на ферме бывшего ученика нашей школы, а у Джеффа, но мы решили, что это рискованно, потому что бывший ученик может настучать, если никто не появится. На подходе к фер­ме мы попытались притвориться уставшими на случай, если фермер наблюдал за дорогой в бинокль. Бешеный Пес был уже на месте. Расположившись посреди сосновых планта­ций, он разбил огромную зеленую армейскую палатку с ве­рандой. Бросив один взгляд на эту роскошь, Жиртрест зая­вил, что будет ночевать у Пса. И устроившись на веранде, стал разгружать свои 15 килограммов еды.

Саймон предложил Рэмбо поставить палатки рядом с Бешеным Псом. Рэмбо взглянул на него как на ненормаль­ного и ответил, что не собирается спать рядом с человеком, который играет в теннис. Саймон тщетно попытался обра­тить все в шутку, но потом бросил это дело и начал ставить палатку один. Рэмбо с Гоблином отошли в сторону и при­нялись разбивать лагерь в некотором отдалении от нас.

Таким образом, увы, мне в напарники достался лишь Верн. Обняв меня за плечо, мой сосед провозгласил:

—   Ну что, Малёчек, остались мы с тобой вдвоем.

Одна мысль об этом привела меня в такой ужас, что я сказал:

—   Прости, Верн. Вообще-то, я с Саймоном.

На лице Верна появилось растерянное и чуть безумное выражение, будто для него был невыносим тот факт, что я не буду спать с ним рядом каждый день. Но тут из кустов раздался голос:

—    Только попробуй подойти ко мне ближе чем на десять метров, Мильтон, — и я взорву твою палатку!

18.00. Почти стемнело, а мы с Верном так и не поставили палатку. Дважды мне казалось, что я почти разобрался, как это делается, но Верн запутывался внутри, пугался и все ру­шил. Тем временем Саймон, Жиртрест, Рэмбо и Гоблин, расположившиеся на веранде Бешеного Пса, обзывали нас всякими обидными словами.

Чистил зубы под краном у запруды и услышал громкие вопли, доносящиеся от палатки Бешеного Пса. Бросился в лагерь и увидел Жиртреста, черного, как тучу, и Бешеного Пса, который направил на него свой охотничье-разделочный нож. Пес заявил, что не разрешит Жирному спать в его па­латке, потому что он ведет себя как свинья.

Чуть позднее прокрался в палатку Пса, где тот точил охотничье-разделочный нож при свете газовой лампы. Его палатка была огромна и выглядела очень комфортабельной. По его виду я пОнял, что он сейчас прикажет мне провали­вать, поэтому быстро зашел внутрь и поспешно выпалил, что хотел бы завтра выйти вместе с ним. Мол, мне хочется настоящих приключений, а не торчать на ферме Лоусона. Бешеный Пес пожал плечами и ответил: «Круто». Побла­годарив его, я вернулся к своему рюкзаку, достал спальный мешок и положил дождевик в качестве подушки. Потом подкинул бревен в костер и устроился на ночь под африкан­скими звездами.

Четверг, 9 мая

Мы с Бешеным Псом покинули ферму Иглдерри с первыми лучами солнца, прошагали по пыльной дороге, пролезли че­рез изгородь и вышли на луг. Мы шли бодрым шагом, вос­ходящее солнце грело спины, а свежие стебли травы хрусте­ли под подошвами наших ботинок.

Чуть позже утром Пес показал мне коричневую птичку под названием медоуказчик. И сказал, что она приведет нас к пчелиному улью. Указав на птицу, которая истошно во­пила, глядя на нас, он проговорил:

—   Спорим на десять баксов, что эта красавица покажет нам, где мед. — Бешеный Пес объяснил, что медоуказчики приводят к ульям барсуков, а когда те наедятся до отвала, подбирают объедки. Самой ей слабо разорить улей, вот и выдумала такую охотничью уловку.

Погнавшись за безумной птицей, мы прошли, как мне показалось, около миллиона километров и, наконец, очути­лись в дикой лесной рощице. Показав на деревья, Бешеный Пес заявил:

—    Спорим на сто баксов, мед где-то там, в лесу? Поскольку он поднял ставку почти в десять раз, я решил,

что наши шансы найти мед явно повысились. Спрятав рюк­заки за большим камнем, мы побежали вслед за медоуказ-чиком, который с отчаянным видом перелетал от дерева к дереву. Я знал, что улей где-то рядом, потому что повсюду жужжали пчелы, а птица уже практически билась в истери­ке. Бешеный Пес приказал мне держаться позади, а сам ис­чез в густом кустарнике. Я же отошел к камням и стал ждать, что будет.

Спустя некоторое время Бешеный Пес вернулся с большим куском пчелиных сот и примерно тридцатью жуткими укусами. Сев на теплый камень, мы устроили себе вкуснейший завтрак из черствого хлеба со свежим медом. Тем временем медоуказчик громко зачирикал и начал подбираться все ближе и ближе к камню, на котором мы сидели, надеясь получить свою долю добычи. Тут Бе­шеный Пес сунул руку в рюкзак и достал рогатку. Не успел я даже попытаться его остановить, как раздался громкий хлопок, и медоуказчик замертво рухнул на камень и при­нялся истекать кровью. Мне было ужасно жаль бедную птицу. На ее мертвом лице застыло изумление от неожи­данного предательства. Будь тут Жиртрест, он бы сказал, что Бешеный Пес загрязнил свою карму и теперь его ждет несчастье.

Бешеный Пес зажарил трупик медоуказчика на газовой горелке вместе с перьями и потрохами. Пообедав медом и птицей, он принялся бросать свой охотничье-разделочный нож, который втыкался в землю в опасной близости от моей ноги. Вскоре до меня дошло, что весь смысл этого упражне­ния был как раз в том, чтобы нож воткнулся как можно бли­же к моей ноге. Тогда я вскочил и спрятался за деревом. К сожалению, это лишь спровоцировало Бешеного Пса, ко­торый начал бросать нож в дерево в опасной близости от моей головы. Я решил сдаться, пока Пес совсем не обезумел и не прикончил меня, воткнув охотничье-разделочный нож мне в мозг. Ради этого пришлось согласиться на то, чтобы он потренировался кидать нож с завязанными глазами в те­чение десяти минут, втыкая его в землю рядом с моей но­гой.