Елена Умнова - Королева для эстонцев

Паук шевельнул лапкой, Одеяло отскочил на метр. Ира перебросила мне шорты, я поскорее передала их Подушке и науськала спрятать их под Ларискин матрас.

— Может, ты вообще не будешь шевелиться? — предложил парень ему, собрался с силами и сшиб паука подушкой на пол.

Паук в нокауте, скрючившись, лежал на полу. Одеяло чуть на второй ярус без помощи тумбочки не залез. Паучок поднялся, и, шатаясь, побрел под кровать. И тут Одеяло схватился за шорты, которых на нем не было, и замер, оторопело глядя в пустоту.

— У тебя глюки. На тебе надеты шорты, — Ира помахала перед ним рукой, гипнотизируя. — И ты сейчас пойдешь на спортплощадку и всех там развеселишь.

Ага, и на следующую зарядку придут все, дабы узреть тебя без штанов!

— Почему на спортплощадку? — спросил Одеяло.

— Потому что зарядка скоро, а шорты ты не найдешь никогда! — пояснила Ира.

— Ну, где мои шорты? — заканючил Одеяло.

— У меня их нет.

Одеяло слазил, проверил. Не нашел! Я хихикнула, Одеяло подошел ко мне, я поигрывала флейтой.

— У тебя? — спросил он, обиженно.

— Иди проверяй, — пожала я плечами.

Проверил, закономерно не нашел. Эх, у Подушки проверить фантазии не хватило! Балбес!

"Don't worry, be happy!"

Теперь бесштанную команду узрела вся комната. Хохот рос в геометрической прогрессии. Тогда Подушка сжалился и кинул в него шортами. Одеяло поскорее напялил их.

— Ир, расческу можно? — мило попросил Подушка.

И как тут не дать? Даже Ира дала. Подушка вышел в коридор причесаться, пугая всех своим присутствием. Одеяло нахально взял у него расческу и тоже причесался.

— А я тебе не давала, — заметила Ира.

— А мне Подушка дал, — ответил Одеяло.

— Подушка, ты ему давал? — спросила Ира.

— Ничего я ему не давал!

— Ага, это было вооруженное ограбление, — усмехнулась я.

— Вооруженное пауком, — добавила Ира.

На зарядку нам сказали идти в произвольном порядке, а эстонцы что-то не спешили к себе на дачу.

— Вы что? — удивились мы.

— А мы с вами?

— Куда? — в один голос спросили мы с Ирой. В туалет умываться, что ли?

— На зарядку!

— Эх, разбилась моя хрустальная мечта, — вздохнула я.

— Какая? — спросила Ира.

— Поспать подольше и без пинков! — сказала я.

Подушка потупился, Одеяло удивленно смотрел на меня.

— Что такое? — спросил Одеяло. Тишина. — Нет, а что такое?

Одеяло стал приставать к Подушке.

— Можно, я ему в трех слова на эстонском объясню? — испросил нашего разрешения Подушка.

— Можно, — кивнула Ира.

Судя по всему, он сказал как-то так:

— Отвали! Идиот придурочный! — ну само собой в более крепких выражения.

— За что? — удивился Одеяло.

— О-о, — Подушка закатил глаза и отошел подальше.

Мы тоже собрались и пошли на зарядку все вместе. Обратно с зарядки мы возвращались тоже с ними, и даже на завтрак с ними пошли. Так они скоро вообще к нам в отряд переопределятся! Разделились мы только после завтрака. Выяснилось, что результаты второго тура известны, но узнаем мы их только на концерте. Я решила позвонить домой и пошла к таксофону. У-у, какая очередь, русские вперемежку с эстонцами.

— Идем, я знаю один секретный таксофон, — сказала Ира, и мы стали пробираться какими-то кустами. Подушка с Одеялом за нами.

— Вы куда? — спросил Подушка.

— К таксофону! — ответила Ира.

Одеяло оглянулся на очередь и решил, что мы идиотки и пошли в обход. Тут я узрела таксофон, вокруг которого не было людей. Я поскорее добежала и принялась названивать домой! Ура, дозвонилась! Ромашка, домой охота… Следом за мной наговорилась Ира.

— Вы что, на воздух поговорили? — спросил Одеяло.

— Нет, с таксофоном! — покачала головой Ира.

— Такой же, как и там? — удивился Подушка.

— Да! — кивнула я.

— А можно, мы тоже позвоним? — оживились эстонцы.

— У кого вы спрашиваете? Карты есть? Вперед, — скомандовала Ира.

Подушка подскочил к таксофону и набрал номер.

— Что это они трубку не берут? — удивился Подушка, тут, видимо, трубку сняли. — Привет! Ой, извини… Тэрэ! Тэнан хасти ага тэйл…

Забыл, бедолага, с кем разговаривать собрался! Дальше он долго и со смаком говорил по-эстонски, видимо, о чем-то интересном.

— Хэад аэга! — Подушка повесил трубку и обратился к Ире на эстонском. Вот балда!

— Аблелбам-нямлюн-мимля-ням-ням! — ответила ему Ира, имея в виду "Что же ты за придурок такой".

— Ой, извини, — спохватился Подушка, забыв, что хотел сказать.

— Идем, кое-что проверим, — сказала Ира, когда мы вернулись к таксофону, около которого очередь была все еще длинной. — Проверим принцип домино!

— Кегельки, пирамидки, я не помню, как это называется.

— Доминошки!

— Спорим, не сработает!

— Почему это? Спорим, сработает!

— По закону подлости не сработает!

— На что спорим? На щелбан?

— Подушке, — добавила я, мечтательно закатив глаза.

— Что? Где? — всполошился парень.

Мы пожали друг другу руки закрепляя спор.

— Подушк, разбей, — попросила я.

— Что разбить? — удивился эстонец.

— Нос себе, — схватилась за голову я.

— Руки надо разъединить, — пояснила Ира.

— Зачем? — удивился парень.

— Приклеились, — захохотала я.

— Мы спорим. Нужен свидетель, — продолжала пояснять Ира.

— На что спорите? — спросил Подушка.

— На щелбан.

— А зачем разбивать?

— О, господи. Слушай, ты можешь кулаком осторожно разъединить руки? — простонала Ира. — Или тебя и этому учить? Ольг, слушай, хватит руку задирать. Для Подушки в самый раз, а мне неудобно!

Слушая их препирательства, я хохотала и сгибалась пополам, оказывается, одновременно поднимая руку вверх. Наконец, Подушка сообразил, что он него надо, и стукнул по рукам. Слава богу, по Иркиной попал.

— Придурок! — прошипела Ира, нянча руку.

— О-о, если тебе достанется щелбан от Иры… О-о, не повезло тебе! — заранее посочувствовала я.

— Что? Какой щелбан? — всполошился Подушка.

— Мы же на щелбан спорили, — напомнила я.

— Ну…

— На щелбан тебе! — закончила я. Подушка удивленно смотрел на меня. — Молись, чтобы я выиграла!

Ира с разбегу въехала в самого крайнего в очереди эстонца. Он пошатнулся и упал совсем в другую сторону.

— Ну, что это ты не падаешь по-нормальному.

— Вы? — спросил поверженный эстонец.

— Ой, извини, ошибочка вышла, — сказала Ира и попробовала уронить следующего эстонца. Этот оказался неустойчивым морально, но зато устойчивым физически, и не упал. Наверное, это был мой, который упал, наступив мне на ногу.

— Ира, третья попытка! — сказала я Ире.

Для верности Ира разогналась, побежала, споткнулась об ноги поднимающегося эстонца и проехалась. Принцип домино не сработал и на сей раз.

— Подушка, наклоняйся, а то на лавочку вставать несолидно! — смеясь, сказала я.

— Может, не надо? — робко спросил он.

— Спор — это дело чести! — назидательно сказала я.

— Моей! — закрыв лицо рукой, простонал парень и покорно наклонился. Я щелкнула, он схватился за лоб.

— Все, последние мозги вышибла? — хохоча, спросила я, он театрально отвернулся.

Побитая Ира вернулась.

— Отдавай ему щелбан, — потребовала она.

— Я уже отдала, — проинформировала ее я.

Подушка потер лоб.

— А можно, я еще? — жалобно попросила Ира.

— Нет, нельзя!

Мы вместе с Ирой решили пойти в туалет.

— А… э… — опомнились парни.

— Пойдемте! — позвали мы их, завели внутрь и показали "Туалет для чоловіків".

— Это что? Типа, общий? — не понял Подушка.

— Нет, это мужской, — усмехнулась Ира. — А мы вот в женский!

Сделав все дела, мы вышли на улицу, юношей не было. Походили между эстонцами, внаглую обсуждая их же, вернулись внутрь.

— Нет, ну что там делают? — бегая по коридору туда-сюда, вопрошал Одеяло. — Что они так долго?

— Сам в туалете по полтора часа сидишь, и ничего, — отозвался Подушка.

— Эй, вы что? — позвали мы.

Эстонцы озадаченно переглянулись.

— Ну вот, они не в туалете сидели, — сказал Подушка. — Через окно выбрались?

— Там нет окна.

Мы вышли на улицу. Парни сощурились на солнышке.

— Ой, расу сменили! — восхитилась я.

— Что? — не поняла Ира.

— Да вон были, — я показала круглые глаза, — а стали, — я изобразила щелочки. — Китайцы!

— Ой, тут поневоле в китайца превратишься, — Ира попробовала посмотреть на солнце, и тоже сощурилась.

— Что дальше делать будем? — спросил Подушка.

— В столовку пошли, — усмехнулась я.

— Зачем? — удивилась Ира.

— Там туалет… общий! — рассмеялась я.

— А точно! — подхватила Ира. Эстонцы не поняли о чем речь.