Артур Кангин - ОстанкиНО

– Любимый! Я так тебя заждалась! Я сварила черепаховый суп и приготовила салат из устриц.

Максим рывком поднимался с драной тахты. Игла пружины втыкалась где-то между лопаток. Но дворник не чувствовал боли.

Нирвана была уже рядом…

Ничего не страшно!

Пусть утром, ни свет ни заря, нужно будет брать свой скорбный инвентарь, метлу, скребок, палку с гвоздем и брёсти на улицу. Целый день разгребать чужое дерьмо. Такова судьбина…

Печально до омерзения.

Любви нет. Лишь затрапезный перепихон в бытовке с дворничихой Людмилой. Бабе уже под пятьдесят. Спереди нет двух зубов. Воняет всегда чесноком и, кажется, псиной. Меж тем, похотлива, как кошка.

Зачем он с ней занимается сексом – загадка. Ведь он гораздо моложе. Мог бы найти и получше.

Хотя зачем искать? Если дома, в магическом полуподвале его каждый вечер ждут шесть бутылок крепчайшего пива. А на берегу лазурного океана в юбочке из цветов лотоса дожидается восхитительная Елена, любовь с которой язык даже не повернётся назвать сексом.

Какой там секс?!

Симфония страсти!

Они плещутся в океане. Ловят лобастых крабов. Собирают манго. Потом их бронзовые, жаждущие солнца тела, сплетаются в причудливый иероглиф.

Но вот шестая бутылка пива допита…

Макс погружается в сон.

И казалось, так будет всегда.

Всё изменил внезапный случай.

В то время в Москве были взорваны два высотных здания. Взрывчатку заложили в подвал.

Из мэрии поступило строжайшее распоряжение – подвалы разобрать и опломбировать.

Несколько суток кряду Максим ковырялся в кошачьем дерьме. Выносил за хвост дохлых крыс. Выгребал бомжовские картонные лежбища.

При разборе последнего подвала, в собственном доме, наткнулся на школьный ранец. Тяжелый, зараза!

Выйдя на свет божий, взглянул внутрь.

Ранец был туго набит стодолларовыми ассигнациями. Под деньгами лежал вороненый пистолет. Маленький, ладный, с рифленой, приятной на ощупь ручкой.

На дрожащих ногах Макс добрел до своей коморки, сунул находку под драную тахту.

Горло пересохло. Кадык щемило так, будто кто-то душил.

А вечером к нему заглянула дворничиха Людмила. Улыбнулась щербатым ртом:

– Максим Иванович, хочешь, я тебе уборочку произведу? Ведь живешь без женской руки.

– Иди, Люда. Приболел я что-то, – угрюмо насупился Макс.

Выглядел он, и правда, не важно. Нос заострился. Под глазами пролегли лиловые круги.

– Давай, я тебе малинки принесу? – не унималась Людмила. – Выпьешь крепкого чая с малиной, аспирин с анальгином, утром будешь, как огурчик.

– Пожалуйста, оставь меня одного.

– Ну, как хочешь, – Людмила вышла, игриво вильнув жирными бёдрами.

Дура беззубая!

У него тут историческое событие, а она с малинкой!

Вытащил из-под тахты рюкзачок. Зашторил окно. Пересчитал наличность.

Полмиллиона грин! Ни больше, ни меньше!

Открыл обойму пистолета. Шесть ладненьких, матово отсвечивающих патронов с алыми пульками. Ковырнул ногтем мизинца дуло. Всё смазано, чистенько, словно с завода.

И как теперь жить?!

Откупорил первую бутылку крепчайшего пива. Вылакал единым махом. Не забирает. Ну, это понятно. Так и должно быть.

Сунул рюкзачок под тахту, а сам забрался под верблюжье одеяло. Ждал сладко толчка преображения. Но пиво не брало. Всё мимо!

Приговорил вторую бутылку. Вот тут его должно обязательно взять. За шкирку и к солнышку.

Не брало!

Где его сверхзвуковая «Ямаха»?! Где грудастая лапочка в юбке из цветов лотоса?!

Нету!

Максим почти залпом выпил оставшиеся четыре бутылки и угрюмо завалился спать.

А утром понял, надо в корне менять свою жизнь. Имея более полумиллиона баксов, грешно грезить под грошовое пиво.

Довольно обмана!

Здравствуй, новая жизнь!

Максим решительно отправился в домоуправление. Получил расчет. Криво усмехнулся, пересчитав жалкие копейки.

Зашел в туристическое агентство «Розовое фламинго», благо оно было под боком.

– Кругосветные круизы есть? – спросил он рыжую егозу за стеклом, лицо сплошь в веснушках, острые грудки торчком.

– Есть, но о-очень дорого, – девица смерила взглядом кряжистую фигуру Макса в рабочих башмаках с заклепками и в китайском пуховике с вылезающими перьями.

– Сколько?

– Вам не потянуть.

– Сколько?!

– Хотите в Египет?

– Забронируйте за мной. Я – Максим Коткин. Сейчас приду с деньгами.

– В Египет?

– В кругосветку! Сорок тысяч зеленых хватит?

– Ну, что вы, – зарделась егоза. – Даже очень!

Сборы оказались недолги.

Рюкзачок с наличностью и пистолетом. Зубная щетка и паста «Помарин». Остальное докупит по ходу.

В путь, Максимушка! В путь, дорогой!

Отчетливо осознал себя уже где-то в Бразилии. Лежал полуобнаженный в шезлонге. Рядом на плетеном топчане растянулась загорелая Кэт. Нежилась на солнышке топлес.

– Макс, мы сегодня пойдем в ресторан? – томно протянула Кэт.

– Конечно, старушка!

– Не называй меня старушкой. Мне двадцать лет.

– Хорошо, стрекоза!

– И мне хочется заняться с тобой оральным сексом. Надеюсь, ты уже успел отдохнуть?

– Не сейчас. Дай позагорать.

– Ну, я чуть-чуть подожду.

Кэт присела и стала натирать свои молодые, красивые груди кремом от загара.

Макс искоса взглянул на неё.

Конечно, с дворничихой Людмилой никакого сравнения.

Совершенство!

Кэт поймала взгляд Максима и смачно облизнула губы.

Сколько у него во время круиза было женщин? Десять? Двадцать?

Он уже сбился со счета.

Иногда он случайно оказывался где-нибудь в кают-компании со всеми феминами, которых трахал. Небольшой, компактный гарем. Все молодые, зубастые, между ножек – огонь!

Потом они с Кэт вкушали лангустов и филе фазана. Под фокстрот и танго кружились в танце.

Затем семя Макса взлетала к потолку каюты, а Кэт, экая развратница, хлопала в ладони и благодарно брала в рот естество богатого останкинского дворника.

Казалось, мечты сбылись.

Максим даже прикупил себе «Ямаху». С разрешения капитана гонял по верхней палубе, обдуваемый бризом. Когда причалили к Филиппинам, прыгал на «Ямахе» по местным буеракам.

Кончится этот круиз, отправится в следующий.

И так будет продолжаться всю жизнь.

Очнулся лишь тогда, когда осознал, что деньги заканчиваются катастрофически. Рюкзачок почти опустел. Ощупал рифленую рукоятку пистолета. Не поставить ли точку в конце пути? Умереть фартовым?

Но решил для начала испытать судьбу.

Отправился в казино, на третьей палубе, всю оставшуюся наличность поставил на «21».

Выиграл.

Раз и еще раз!

Опять все деньги на кон.

Опять удача!

Когда в каюте складывал деньги в заветный рюкзачок, пересчитал их.

Сумма его заставила вздрогнуть.

Ровно 500 тысяч грин.

Ровно столько, сколько было тогда в подвале.

Ну, что продлить круиз?

Нет, захотелось домой.

Через пару дней он оказался в своей полуподвальной квартирке.

Сколько он тут не был?

Лет пять…

Почтовый ящик ломился копеечными счетами и угрозами. Вся комната заросла пылью. Под потолком свил свои сети чёрный паук.

Ночью Максим пошел к пивному шалману. Прикупил шесть бутылок крепчайшего пива.

Принес, махом выпил первую, упал на драную тахту с жалом пружины.

Ликующий алкогольный удар согрел сразу душу.

И вот он бежит по березовой чаще («Ямаху» – на фиг!) к красавице Маше.

А она к нему выходит совершенно нагая, лишь в венке из одуванчиков и медуниц.

– Я тебе сварила уху из карасей, – ласково шепчет Мария.

Он благодарно целует её в конопатое плечо.

Как хорошо!

Может, сжечь все эти поганые деньги, самому опять в дворники, а?

Ведь счастье же было!

И даже покруче, чем в реальной жизни.

В дверь позвонили:

– Это я, Людмила!

Макс выглянул в зрачок.

Его старая подруга. Испуганно улыбается. Спереди нет уже трех зубов.

Максим радостно распахнул дверь:

– Люся, заходи! Пива будешь? Только сгоняй в шалман. Тут у меня лишь своя норма.

Люся кинулась к Максиму и обняла его крепко, словно медведица.

От подруги пахло чесноком и немножечко псиной.

Вот оно счастье!

– Парня не трогай! Пусть мирно живет на свои пол-лимона. Все же гегемон, становой хребет нашей многострадальной страны.

– Мне он самому симпатичен.

– Что-то мы с тобой про бухгалтеров забыли. А ведь там столько можно нарыть! Там же Эльдорадо, Клондайк, Новый Уренгой! Иди, Петя, принеси мне ударный, зубодробительный компромат.

Компромат № 21

Две щеки

К своему сороковнику бухгалтер телеканала «Зебра» Макар Жеребчик крепко задумался о смысле жизни.

Почему, скажем, судьба русского человека так неуклюжа, нечиста, кособока? Исполнена диких драм?