Стенли Морган - Звезда телерекламы

Вики со смехом погладила меня по волосам.

— Мне с тобой потом так спокойно. Словно мы прорвались через бушующий ураган и приплыли в тихую лагуну.

— Гм, очень похоже.

— Я чувствую себя легкой, как пушинка. Я плыву на воздушной волне. Вики умолкла, потом на лице её появилось мечтательное выражение. — Расс…

— Да?

— Ты… не очень огорчишься, если я скажу, что люблю тебя?

Забавно, как порой эти короткие слова нагоняют страх на мужчину-холостяка. Душа уходит в пятки при одной лишь мысли об ответственности, потере свободе… браке! Глупо, конечно. Ведь прекраснее слов в мире не существует. Впрочем, моего секундного замешательства оказалось достаточно. Вики быстро добавила:

— Извини, можешь ничего не отвечать. Просто я и в самом деле люблю тебя. Люблю твое лицо… твою нежность. Мне так хорошо, когда ты рядом со мной… или когда ты во мне. Значит, я в тебя влюбилась. Вот и все. Тебя это вовсе ни к чему не обязывает… Просто мне хотелось… Чтобы ты это знал.

Меня пронзил острый стыд. Разве я и сам думал о ней не теми же словами, пока она спала? Разница лишь в том, что Вики нашла в себе мужество признаться в этом вслух, а я — нет.

— Вики… мужчины — жуткие тупицы. Я, по крайней мере. Конечно же, я не огорчусь. Спасибо, что сказала.

Воцарилось довольно продолжительное молчание, которое в свойственной ей манере рассеяла Вики. Она непринужденно рассмеялась и сказала:

— Что-то мы вдруг скуксились. Ведь сегодня Рождество! — Она чмокнула меня в нос. — С Рождеством, милый. Кстати, который час?

— О, почти одиннадцать.

— Одиннадцать! Помчались в Уимблдон. Я умираю от голода.

Глава пятая

В Уимблдон мы тем не менее выехали только часа через полтора. Добрый час мы, как тюлени, плескались под душем, брызгались и баловались, как дети, пытаясь, сколько возможно, отдалить тот миг, когда нам придется делить друг друга с кем-то еще. Да и трудно было заставить себя променять уютное тепло квартирки на промозглую серость окружавшего мира. Однако в конце концов мы себя преодолели, и вот, в половине первого я уже катил по Парк-Сайду, любуясь собственными руками, облаченными в великолепные водительские перчатки с вырезанными задниками — один из рождественских подарков Вики (они и в самом деле оказались в шкафу). Когда я осведомился, откуда она узнала нужный размер, Вики метнула на меня странный взгляд и спросила:

— Ты что, спятил?

Второй подарок тоже красовался на мне — изумительного кроя сорочка с бледно-голубым узором, напоминающим кружева, и модным широким галстуком. Я полюбовался на себя в зеркало и был потрясен.

Возле старой мельницы мы съехали с Парк-Сайда и, покружив по лабиринту тесных улочек, завернули в тупик, по обеим сторонам которого высились роскошные особняки, выстроенные в 30-е годы. Несмотря на почтенный возраст, дома выглядели, как на картинке — возможно, из-за того, что были свежевыкрашены. Перед каждым из них был разбит палисадник. Весной, вообразил я, тюльпаны, нарциссы и розы должны придавать этому закоулку преживописнейший вид.

— Вон дом Филипа, — указала Вики. — Там, где все эти машины.

Вики так и светилась — загляденье, да и только. Нежно-зеленый замшевый костюмчик, белоснежная блузка со сборочками на груди и на манжетах, белокурые волосы рассыпаны по плечам. М-мм, настоящая конфетка.

Хотя перед входом в особняк Ардмонта была проложена полукруглая подъездная аллея, мне пришлось поставить свой автомобиль на улице. Все подъезды к дому были буквально запружены машинами — "триумфами", "роверами" и им подобными. Я разглядел даже парочку новеньких "ягуаров" и один "мерседес". Словом, высший шик.

Войдя в распахнутую дубовую дверь, мы очутились в просторной прихожей, широкая изогнутая лестница вела из которой на второй этаж. На лестнице возилось с полдюжины ребятишек в возрасте от трех до десяти, которые катались по перилам, дергали друг дружку за волосы и отчаянно вопили и визжали.

Дверь слева вела на кухню, в которой суетилось около десятка женщин. Одни из них разливали напитки, другие нарезали угощение, а третьи просто непринужденно щебетали. Дверь справа открывалась в огромную гостиную. Взяв меня за руку, Вики увлекла меня за собой со словами:

— Говорила же я тебе, что здесь будет настоящий бедлам.

Гостиная протянулась от фасада до задней стены дома. Вся её обстановка свидетельствовала о достатке и процветании хозяина. Пол устилал огромный персидский ковер, а мягкая мебель, обтянутая зеленой кожей, обошлась, должно быть, в целое состояние. В дальнем углу красовалась пышно разряженная рождественская елка, переливавшаяся сотнями огней. Прямо под ней примостились четверо детишек, углубившихся в возведение моста из… точно! Конструктора "Клиппит". Значит, хоть один-то комплект благодаря моим стараниям продать удалось.

В гостиной, разбившись на мелкие группки, толпились человек тридцать-сорок. Пили, смеялись, курили, болтали, грызли какую-то снедь на палочках, словом — веселились без удержу. Вики осмотрелась по сторонам.

— Вот он.

Она провела меня к небольшой кучке мужчин, собравшейся у длинного стола, уставленного бутылками и холодными закусками. Один из мужчин, почему-то сразу показавшийся мне Ардмонтом, при виде Вики приветственно воздел руку. Мы подошли к нему.

Ардмонт, а это и впрямь оказался он, был довольно высокий, за шесть футов, крепкий и плечистый. Лет сорока пяти, прикинул я. Вьющиеся седеющие волосы, красивое, решительное и умное лицо — про таких мужчин женщины говорят, что с возрастом они становятся значительно интереснее. Он поприветствовал Вики поцелуем в лоб.

— Молодец, что пришла. Поздравляю с Рождеством.

Вики поздоровалась с собеседниками Ардмонта — двумя женщинами и мужчиной, — которых, судя по всему, знала, и представила меня.

Ардмонт приветливо улыбнулся и крепко стиснул мне руку. Второй мужчина, похожий на отставного полковника толстяк с хищно торчащими усами, прокрякал: "Рад с вами познакомиться, старина", и протянул мне мягкую белую ладонь. Представили его как Билла Картрайта. Его жена, миссис Картрайт, высокая сухопарая особа с лошадиными зубами, крепко, по-мужски пожала мне руку. Вторая женщина, Лиз Ардмонт, улыбнулась мне так, что у меня слегка закружилась голова и перехватило дух. Тициановская красотка с потрясающей фигурой, огромными карими глазами и сексуальной улыбкой, она была облачена в надушенный костюмчик из белого шелка, не оставлявший ни малейшего сомнения в том, что под тканью нет ничего, кроме загорелой кожи.

Нам с Вики поднесли коктейли, которые мы и потягивали, поддерживая непринужденную беседу, когда я вдруг обнаружил, что мы с Вики и Лиз Ардмонт каким-то образом откололись от остальных и держимся теперь особняком. Лиз поболтала с Вики по поводу начинающегося в Италии курортного сезона, а потом повернулась ко мне, снова ошеломив меня своей обворожительной улыбкой.

— А чем занимается Рассел? Вы тоже увлекаетесь туризмом?

— Нет, мой удел — телевидение. Я снимаюсь в рекламных роликах.

Хорошенький ротик Лиз приоткрылся, а огромные глаза ещё больше расширились. Отступив на полшага, она судорожно сглотнула и воскликнула:

— Ну, конечно! Вы же тот самый красавчик с мылом "Глэмур"! Ой, как здорово! — Она обвила рукой мой локоть и затараторила, обращаясь к Вики: Милочка, ты не возражаешь, если я украду его на пару минуток? Там, на кухне есть девочки, которые почувствуют себя на седьмом небе, если познакомятся с ним…

Меня бесцеремонно поволокли на кухню, а вдогонку доносился заливистый смех Вики.

— Вы ведь не против, — трещала по дороге Лиз, стараясь не наступить на какого-нибудь чертенка из оруще-визжащей детской орды. — Нет, правда, эти курицы просто обалдеют, когда увидят такую знаменитость, как вы.

— Ну что вы, право…

Лиз только крепче стиснула мою руку, прижав её к своей груди.

— Они навсегда запомнят это Рождество. Благодаря вам, у них будет настоящий праздник.

Едва мы переступили порог кухни, как Лиз громко провозгласила:

— Девочки! Посмотрите-ка, кого я вам привела! Узнаете своего любимого красавчика из рекламы мыла "Глэмур"?

Со всех сторон раздались "ахи" и "охи", а какая-то девушка даже не удержалась и завизжала. Нацепив на себя "глэмуровскую" улыбку, я раскланялся с десятком дамочек, по меньшей мере четверо из которых ничем не уступали Лиз Ардмонт, взял предложенный кем-то бокал, закурил сигарету и начал отвечать на вопросы. Их поток не иссякал. Правда ли, что один рекламный ролик иногда снимается месяцами? Как ставится тот или иной трюк? Как случилось, что я оказался в телерекламе? Как можно снять в рекламе свое чадо — сущего ангелочка? Правда ли, что нам платят бешеные деньги? Знаю ли я обворожительного юношу, который скачет по берегу на белом коне в шоколадной рекламе? Получаем ли бесплатно рекламируемые товары?