Djonny - Сказки темного леса

— А здесь вы что делаете?

— Едем на игру командой гномов, — начал было я, но развить свою мысль не успел.

— Гномами на Видесс? — вскинулся незнакомец. — Да ты хоть знаешь, пионер, что в произведении Тертлдава никаких гномов нет?

— Я не пионер, — вновь поправил его я. — Да и причем тут какой-то Тертлдав? Все знают, что ролевые игры придумал Толкиен, и что на каждой игре есть эльфы, люди и гномы. Я был уже на трех играх, и знаю, что говорю! Мы едем на Видессу гномами Нарготронда,[250] и я не хочу…

— Что ты несешь?! — похоже, упорство периферийных «пионеров» начало всерьез раздражать моего столичного собеседника. — Ни Нарготронда вашего, ни гномов на Видессе нет! А такие идиоты, как вы, будут только мешать остальным игрокам! Поезжайте лучше домой и прочитайте Гарри Тертлдава, книгу «Пропавший Легион»! И тогда увидите, что никаких гномов там нет!

— Не Тертлдава неведомого надо читать, а профессора Толкиена, — вмешался в нашу беседу Кузьмич. — Из его книг явственно следует, что раса гномов существует! Ты, наверное, слишком мало на играх был, и совсем еще ничего не знаешь!

— Да как ты смеешь! — вскинулся мой собеседник. — Моя фамилия Прудковский, меня вся Москва знает! Я на играх уже много лет, и не позволю каким-то пионерам…

— Мы не пионеры, — в третий раз поправил его я. — Мы были уже на трех играх, и везде, между прочим, гномами! Кто поверит, что будет игра по Толкиену, на которой нет гномов? Что это за ересь? Может, там и эльфов нет?

— На Видессе нет эльфов! — на повышенных тонах произнес Прудковский. — Эта игра не по Толкиену!

— Ты, видно, заболел, — испуганным голосом произнес я. — Игр не по Толкиену не бывает! Так и вилась наша беседа, безнадежная и извилистая, словно путь в лабиринте. Поворот, чуточку по прямой, еще поворот — и снова тупик. Все аргументы, все доводы, которые обрушивал на нас Прудковский, мы сводили к единому логическому завершению: гномы, Толкиен, Нарготронд. Эти три темы, словно сверкающие наконечники копий, венчали любые наши словесные построения, заточая Прудковского внутри замкнутого, порочного круга.

— Послушайте, вы! — из последних сил пытался объяснить он. — Это игра по книге Гарри Тертлдава, где рассказывается о римском легионе, попавшем в другой мир…

— Это в Средиземье, что ли? — спросил Влад. — Круто, да… Толкиен оставил множество неоконченных книг, но я не знал…

— Да причем тут Толкиен! — взвился Прудковский. — Дело происходит в империи Видесс, где правит…

— Такие подробности нас не интересуют, — осадил его Фери. — Гномам Нарготронда нет дела до императора людей, у нас совсем другой строй: общинно-племенной, с девятью выборными старейшинами…

— В Видессе не живут гномы! — неожиданно заорал Прудковский. — ИХ! ТАМ! НЕТ!

— Мы это и сами знаем! — кивнул Сокол. — В Видессе нет гномов, потому что все гномы живут в Нарготронде. Интересно, правда, где находится эта Видесса, это Кханд или Харад? Ты нам не скажешь?

В конце концов мы Прудковского довели. Он побледнел, как полотно, стиснул зубы и не произнес, а скорее уже прошипел:

— Значит, так! Я вам НАСТОЯТЕЛЬНО НЕ РЕКОМЕНДУЮ ехать на эту игру. Вы меня поняли?!

— Как не понять? — кивнул я. — Но, раз ты не любишь Толкиена, мы тоже не советуем тебе ехать на эту игру! Что ты на это скажешь?

Но Прудковский больше не желал дискутировать с нами. Он был уверен, что мастера на полигоне враз поставят наглых пионеров на место, и не желал попусту тратить на них нервы. Взмахнув посохом, он развернулся и гордо побрел прочь, и вскоре его фигура совершенно потерялась в толпе.

— Ну ты и тупой! — напустился на меня Эйв. — Какой еще «Нарготронд»? А если бы он нас раскусил?

— Позабыл я названия гномьих поселений! — повинился я. — Все больше эльфийские словечки крутятся на языке. Да и какая разница: он синдарин от кхуздула[251] не отличает! А сам туда же: «Не советую вам, пионеры, ехать на эту игру!». Слышали его, братья?

— Поглядим еще, — мрачно пообещал Дурман, — кому из нас туда лучше не ездить! Дайте мне только до полигона добраться!

— Что такое?! — забеспокоился Боря. — Вспомните, мы же играть едем. А вы опять…

Когда двери автобуса открылись, нам в ноздри ударил запах густого разнотравья, а перед глазами раскинулась бескрайняя панорама заросших травою полей. Неторопливо плыли по небу перистые облака, теплый ветер вздымал в море травы убегающие к далеким берегам зеленые волны. Они мчались, словно шеренги невидимых всадников, и исчезали вдали, у самой кромки неподвижно стоящего леса.

Там — в жидкой тени невысоких кустов — протекает мелкий, загаженный пригоняемыми на выпас коровами ручей. По ту сторону ручья местность повышается, метров через двести превращаясь в лесную опушку. Лес здесь по большей части смешанный: елки, березы да осины, между которыми раскинулся подрост из ольхи и грандиозный малинник.

Мы добрались до края леса в кампании Паши Назгула (называемого иначе Паша Оружейник), которого повстречали еще в электричке. Мы приметили его, когда он сидел у окна и пытался расшифровать присланную ему роль, набранную в совершенно неудобочитаемой кодировке. Скорчившись над пестрящей закорючками распечаткой, Паша пытался по известным ему частям дешифровать смысл сообщения.

«KpjxЮМгцхщэшъгюР)ьрёЦхМёъюую ъюыыхъЦштр шуШ Тшфхёё. bhяШшэшьрхьTpjrчрцтъг ш ёююслрхь, iF/юшу№рёЦрЯфгхР) 05.07.2000 эр хкБчютёъюь яюышуюэх. ЬЪП…»

— «Ярјх Ю№ѓцхщэшъѓ» скорее всего значит «Паше Оружейнику», — рассуждал он, — так что двенадцать букв мы уже знаем. Это простейший шифр замены, остается только…

— Бросил бы ты это дело, — посоветовали ему мы. — И выпил бы с нами! Зачем утруждаться, когда на месте тебе и так все объяснят!

— И то, — согласился Паша, откладывая в сторону распечатку. — Наливай!

Так что когда мы подошли к опушке, в головах у нас немного гудело, а ноги готовы были сами по себе пуститься в пляс. Нет, пьяны мы еще не были, но у нас уже появилось настроение озорничать. Так что когда мы приметили стоянку, где расположилось несколько ролевиков (в их числе был и Прудковский, который укатил из Чехова на полчаса раньше нас), мы подошли поближе, скинули рюкзаки и принялись с вызывающим видом распаковывать вещи.

Как мы и предполагали, реакция не заставила себя ждать. Увидав, что возле него располагаются лагерем ряженные в камуфляж «периферийные пионеры», Прудковский словно взбесился:

— Какого черта вы здесь делаете, — заорал он. — Я вам что говорил?

— Здесь будет Нарготронд, — важно объявил я, даже не глядя в его сторону. — Вон тут будет вход, а там — главная дворцовая зала. Эй, ну-ка, подвинься…

— Тут собор Фроса! — пуще прежнего заорал Прудковский, взбешенный тем, что его игнорируют. — Убирайтесь отсюда вон!

Но мы демонстративно не обращали на него никакого внимания, чем в кратчайшие сроки совершенно вывели его из себя. Видя, что нам насрать на его крики и ругань, Прудковский подобрал полы своей рясы и потрусил вдоль края поля в направлении «мастерятника».

— Жаловаться побежал, — удовлетворенно произнес Боря. — Скоро вернется со свитой! А ну, айда превращаться!

Похватав рюкзаки, мы вынули оттуда наши новые костюмы, и через какие-нибудь пять минут «периферийные пионеры» исчезли. Пропали тельняшки и драный камуфляж, нырнули в глубину рюкзаков военные куртки, коротко остриженные головы скрыла мягкая ткань угольно-черных «арафаток». А когда из рюкзаков появились изящные сабли и широкие алые пояса, даже мы сами перестали себя узнавать.

То же самое Прудковский, который вернулся через десять минут, волоча за собой еще четверых: Куковлева, Ульдора, Гэса и того самого Кантора, который как бы принял у нас «хаморскую заявку». Подойдя поближе, Прудковский с недоумением уставился на нас, не в силах проникнуть в суть произошедшей перемены. По его лицу видно было, что он не может решить: те ли перед ним люди? Молчание затянулось, и первым его нарушил Барин.

— Кто из вас мастер? — выйдя вперед, спросил он. — С кем тут можно поговорить?

— Я, — ответил Кантор, недоуменно озирающийся по сторонам. — А это вы… гномы?

— Нет, — удивился Барин. — Мы команда хаморов из Питера! И пристально посмотрев на Кантора, добавил:

— Разве не с вами я разговаривал по телефону? Вы еще на встречу не пришли…

— А… — смутился Кантор. — Я опоздал, потому что…

— Ладно, проехали, — махнул рукой Барин. — Лучше покажите нам, где встать, а с остальными вопросами разберемся потом. Правда, у нас есть к вам одна просьба…

Тут Барин подошел к Кантору вплотную, понизил голос и довольно тихо (впрочем, не так тихо, чтобы не слышал Прудковский) произнес: