Djonny - Сказки темного леса

— Петрович, Витя! Вы чего?

Мы с Виконтом недоуменно переглянулись, после чего я повернулся к Гавриле и задал резонный вопрос:

— Гаврила, как?! Как ты нас узнал?

— Ну вы даете! — рассмеялся Гаврила. — Конспираторы! Сидят две бомжихи на лавочке, курят «Camel», пьют коньяк, шоколадом закусывают. Пива стоит ящик, оливки, сыр… Напомните, кого вы хотели наебать?!

Наш обман был раскрыт, и с расстройства, а, может, из-за крайней степени утомленности, но охотиться на ролевиков в парк Авиаторов мы не пошли. Впрочем, мы не остались в накладе: через пару дней щедрая судьба подарила нам заместо этого чудную «охоту на сорокомана». Она стала одной из лучших наших «акций возмездия», вровень с достославной «Видессой» (о которой еще пойдет речь) и семинаром Торина Оукеншильда (о котором речь уже была). Вышло это так.

Четвертого января в доме культуры «Пролетарский» проходило масштабное мероприятие сорокоманов, включавшее в себя дискотеку, КВН, ряд конкурсов и прочие никуда не годные вещи. Теперь трудно сказать, кто были организаторы этого праздника, да это, пожалуй что, уже и неважно. Главное, что мы вовремя узнали о нем.

Около шести часов вечера мы встретились на выходе с эскалатора метро «Ломоносовская» и выдвинулись в сторону ДК. Путь наш пролегал через дворы к проспекту Обуховской обороны, который в этом месте проходит почти по самому берегу Невы. Отсюда открывается живописный вид на замерзшую реку и на мост Володарского, поднятый надо льдом на двух исполинских бетонных «быках».

Впрочем, нас интересовал не мост, а дом № 125, расположенный на набережной через квартал от парка им. Бабушкина. И хотя идти до места было недалеко, мы еще по пути увидели знаки, обещающие нам вполне успешное мероприятие.

— Смотрите! — привлек наше внимание Барин. — Кто это там ковыляет?!

Присмотревшись как следует (уличное освещение не работало, и на набережной было довольно-таки темно), мы разглядели впереди пару смутно знакомых фигур. Одной из них оказалась горбатая карлица по прозвищу Ханна, а второй был её муж, имени которого нам так и не довелось узнать. Я попробую передать вам представление об этом человеке с помощью слов Барина, которыми он живописал не попавшим на «дискотеку» товарищам про эту чудную встречу:

— Все знают, какая Ханна страшная, — толковал Кузьмич, морща лицо и беспомощно разводя руками. — Бабы уродливее, наверное, во всем Питере нет! Но когда я увидал её мужика, то здорово удивился: как же это Ханна согласилась выйти за него замуж? Такая парочка, что просто охуеть! В средние века их держали бы в клетке при каком-нибудь богатом дворе, а гулять выпускали только по праздникам!

Что-то похожее получилось и на этот раз: намечался грандиозный праздник, в свете которого мы посчитали встречу с Ханной добрым предзнаменованием. И если вначале у нас еще были кое-какие сомнения, то теперь стало ясно — мы не зря собирались в путь. Дискотека будет, а те, кто нам нужен, по собственной воле набьются в ловушку, расставленную беспечными устроителями мероприятия. Все было сделано за нас, оставалось лишь войти в здание и захлопнуть дверь изнутри.

ДК «Пролетарский» — огромный домище, в котором есть собственный гардероб, актовый зал, танцпол, буфет и множество подсобных помещений. Вот только за вход на дискотеку взималась кое-какая плата, и местная охрана (состоявшая сплошь из сорокоманов) уперлась и ни в какую не хотела нас бесплатно пускать.

Это не довело их до добра: к этому времени перед входом столпилось аж девятнадцать человек наших. Здесь было с десяток представителей нашего братства, несколько человек из «Моргиля»,[244] а также «свободные художники» вроде Видгри и его брата Юры. Пять мест в этом списке занимали девушки (Партизанка, Королева, Ярославна, Ирка и Стерх), но охране от этого легче не стало.

— Они что, совсем охуели? — удивился один из представителей Моргильской братии, Ильюша по прозвищу «Бабанияз». — Ждут, пока мы заплатим им денег?! Ну пиздец!

Открыв входные двери, Бабанияз, Юра и Эйв ухватили троих (столько их всего было) представителей сорокоманской стражи за куртки и рывком вытащили на улицу. Затем друзья отволокли так называемых «охранников» за угол и надавали им горячих «вразумляющих» пиздюлей. После этого сорокоманы были изгнаны в стылые просторы, раскинувшиеся возле парка им. Бабушкина, с наказом «идти и никогда сюда больше не возвращаться». Все это удалось провернуть настолько ловко, что никто из собравшихся в ДК даже не заметил, что охрана на входе сменилась. Потому что свято место пусто не бывает: теперь деньги за вход на дискотеку собирали Юра и я. Некоторые сорокоманы вздумали возмущаться, когда мы вдвое подняли оговоренную плату, но нас их вопли не особенно интересовали.

— Приказ администрации! — категорично заявлял я, а Юра кивал: — Хочешь на дискотеку — плати! Никто тебя сюда насильно не тащит!

От прошлой охраны нам достались в наследство стол, два стула и отпечатанные на принтере «списки приглашенных», среди которых оказалось немало известнейших «неуподоблюсь». Поэтому мы отнеслись к своему дежурству чрезвычайно серьезно: заказали в местном кабаке два чайничка водки (по каким-то причинам водку здесь подавали разлитой в небольшие керамические чайники), взяли красный маркер и принялись отмечать «особо опасных неуподоблюсь», замеченных при входе в ДК.

К половине восьмого через наш с Юрой «пост» прошло около ста пятидесяти человек. У меня рябило в глазах от невообразимого количества плащей-занавесок, обилия бисерных «фенечек» и нелепых деревянных мечей. Повсюду, куда не кинь взгляд, толпились сорокоманы, перумисты, «неуподоблюсь» и прочая сволочь. Доставшиеся нам «списки» были как будто в огне от многочисленных красных пометок, но были и такие «неуподоблюсь», которых мы видели сегодня впервые.

Почти нигде не было видно нормальных лиц, на которых бы отдыхал взгляд. Жирные бабищи и кривые, субтильные юноши, сведенные судорогой надменности скулы и маслянисто блестящие, бегающие глаза. Мне редко доводилось видеть в одном месте такое количество вырожденцев — разве что в Москве, на сборище под названием «Эгладор». Для Санкт-Петербурга же это был своеобразный «рекорд».

Разумеется, мы не сидели без дела: как только в дверь протискивался кто-нибудь из «числящихся в особых списках», мы с Юрой подавали засевшим в кабаке товарищам условный сигнал. Тогда двое наших брали новоприбывшего под руки, аккуратно разворачивали и без лишнего шума сопровождали до расположенного неподалеку входа в туалет. Его двери распахивались всего на секунду, чтобы тут же захлопнуться — словно окровавленная пасть, одного за другим пожиравшая наиболее безобразных гостей этой дискотеки.

Отлаженный механизм работал, словно часы — до тех пор, пока в ДК не начали ломиться бывшие охранники-сорокоманы. Один из них оказался местным и сумел разжиться подмогой в лице четверых здешних гопников, которые ворвались в помещение и принялись «гнуть пальцы» и угрожать. По-видимому, «охранники» не успели толком сосчитать, сколько именно наших успело проникнуть в помещение, а с опиздюлившими их Юрой, Бабаниязом и Эйвом думали разобраться с помощью своих новых друзей. Да не тут-то было!

По древнему обычаю, драку внутри ДК местные гопники устраивать не захотели, требуя, чтобы Юра, Эйв и Бабанияз вышли на улицу «поговорить». Компанию «переговорщикам» решили составить Кримсон и Строри, так что в конце концов наши товарищи оказались впятером против семерых.

Местная гопота оказалась не в пример сноровистей убогих сорокоманов, так что когда друзья вернулись в помещение, кулаки у них оказались сбиты едва ли не до костей. Тем не менее победа осталась за ними, так как местные «охранники» сделали в этом бою не многим больше, чем в первый раз. А с четырьмя гопниками наши товарищи справились, хоть и не без некоторого труда.

— Дельные, судя по всему, люди! — охарактеризовал недавних противников Эйв. — Только вписались не за тех! Впрочем, парни это местные, так что после дискотеки мы наверняка их еще увидим! Обмывали победу в баре, тесно сдвинув столы, на которых было расставлено пиво, орешки и вездесущие чайнички с водкой. Братья поздравляли друг друга, высоко поднимая вверх тонкие фужеры из-под шампанского, которые в местном кабаке выполняли функцию стопок. Крепкий алкоголь мешался с горячей кровью, рождая всесокрушающий дух праздника — непередаваемое ощущение веселого буйства.

Из-за неимоверного количества выпитого панорама ДК и лица собравшихся запомнились мне не чётко, а как будто бы по кускам. Вот стайка сорокоманов возле туалета, вот заполненное танцующими парами обширное помещение, а вот актовый зал, в котором устроители мероприятия собирались проводить КВН. К восьми часам вечера я с трудом различал отдельные предметы, а к половине девятого уже полностью «перекинулся».