Джон ван де Рюит - Малёк. Безумие продолжается

Я извинился и пообещал, что в ближайшие несколько не­дель мои орешки не сдвинутся с места.

Пятница, 16 марта

Саймон по-прежнему наш капитан. Говорит, что слухи о его избрании в главную школьную сборную — всего лишь болтовня. Завтра играем со школой Святого Христофора.

На уроке рисования мистер Лилли попросил нас нарисо­вать картину под названием «Голубая рапсодия», после чего поставил одноименную композицию Джорджа Гершвина на старом граммофоне. Я попытался изобразить мрачный морской пейзаж с огромными волнами, разбивающимися о высокие скалы, но, к сожалению, вышло похоже на горохо­вый суп, разбивающийся о черную шляпу. Лилли в который раз за семестр отвел Верна в сторонку и спросил, почему его «Голубая рапсодия» так похожа на Роджера. В розовом. Верн слегка встревожился и вырвал клок волос, отчего ми­стер Лилли испуганно подскочил. Наш бедный учитель ри­сования уставился на Роджера в розовом, затем проникно­венно обнял Человека Дождя и проглотил пару белых табле-точек.

Жиртресту пришлось пойти в медпункт после того, как Гоблин на спор заставил его выпить банку белой краски.

23.00. НОЧНОЕ КУПАНИЕ

Рэмбо сказал, что Безумная Восьмерка стала какой-то скучной и нам срочно нужно сделать что-то запрещенное, чтобы вернуть себе былую славу. По его словам, вопиющее отсутствие ночных купаний в этом семестре просто недо­пустимо, ведь тем самым мы подаем дурной пример перво­курсникам.

Рэмбо с Бешеным Псом разбудили Нормальную Семер­ку и приказали собираться на ночное купание, равных ко­торому не было в истории. Один из Дэррилов начал реветь, а Глист притворился, что умер во сне. Жиртрест так разо­злился на него, что пукнул ему в лицо. Глист тут же возро­дился из мертвых, и его вырвало в мусорную корзину. За­тем он попытался отделаться от купания, заявив, что болеет. Тогда Рэмбо приказал ему «стать наконец мужиком» и за­ставил взять с собой мусорное ведро, чтобы ополоснуть его в озере.

Карлик начал всхлипывать и умолять Гоблина, чтобы тот разрешил ему остаться в кровати. Гоблин обдумал его прось­бу, схватив бедного Карлика за одну ногу и вывесив за окно. Первогодок закричал от ужаса, и вдруг мы услышали, как открылась и хлопнула дверь. В спальню ворвались Эмбер­тон и Андерсон, как всегда с хоккейной клюшкой и палоч­кой сахарного тростника, и гневно спросили, что происхо­дит. Половина первокурсников бились в истерике, а нас снова поймали с поличным. Андерсон окинул взглядом спальню новичков и приказал Безумной Восьмерке выстро­иться в ряд для принятия наказания. Рэмбо отказался и со­врал, что первокурсники просто отравились за ужином и именно поэтому повсюду блевотина. Эмбертон рассмеялся и ударил по шкафчику своей палкой, отчего двое Дэррилов снова заревели. Потом вперед выступил Джейар Юинг и сказал:

— Чистая правда, мистер Андерсон. Я угостил их сухо­фруктами, а они, наверное, были тухлые.

Рэмбо показал Андерсону блевотину Глиста в мусорке, посмотрел ему прямо в глаза и поклялся сердцем матери, что мы не сделали ничего плохого. Так что мы легко отдела­лись. (Чего не скажешь о матери Рэмбо.)

Должен признаться, это ночное купание было худшим в истории. Ночь выдалась такая холодная, что у нас зубы сту­чали, и, когда мы добежали до лимонного дерева Глока, ноги у меня уже совсем онемели. Да еще Роджер бросился в по­гоню за ящерицей и исчез. Рэмбо сказал, что мы должны найти его немедленно, потому что теперь он полноправный член Безумной Восьмерки. В конце концов мы нашли это животное на дереве, где оно сидело с диким и затравленным видом. Верн попытался успокоить его на кошачьем языке, однако Роджер забрался еще выше. Тогда Жиртрест попро­бовал заманить его вяленым мясом, но Роджер ни в какую не соглашался слезть с дерева, видимо решив испортить нам все ночное купание. Наконец, Бешеный Пес швырнул в него камень, сбив его с ветки, и Роджер с воплем рухнул на зем­лю. Верн бросился к нему, чтобы защитить от дальнейшей жестокости, но Роджер зашипел и впервые в истории набро­сился на своего хозяина, после чего растворился в ночи. В конце концов Рэмбо разрешил нам купаться без Роджера, но атмосфера была уже не та, не говоря уж о ледяной воде.

Единственный плюс в том, что нас не поймали и не вы­пороли.

Суббота, 16 марта

Разгромили школу Святого Христофора, сбив восемь кали­ток и продолжив наш победоносный ход. Предки на игру не приехали, поэтому ничего ужасного рассказать не могу.

16.00. Записался на танцы в школе Святой Жанны в сле­дующую субботу. Гоблин устраивает секс-аукцион. На тан­цы идет вся Безумная Восьмерка. (Кроме Роджера.)

Воскресенье, 17 марта

КЛУБ «АФРИКАНСКАЯ ПОЛИТИКА»: «ТРЕТЬЯ СИЛА»

Леннокс пригласил участника борьбы за освобождение, чтобы тот произнес речь. Его звали Баба Нангу. (Баба Нангу сразу пояснил, что не имеет никакого отношения к маленькому зулусскому городку Бабананго, хотя и оприхо­довал некоторую часть его женского населения.) Баба Нан­гу был невысоким и худым парнем лет сорока и состоял в местном отделении Африканского национального конгрес­са. У него было приятное улыбчивое лицо, он пил кофе ли­трами и курил сигарету, свернутую из бананового листа. Рассказал нам пару смешных случаев из своего детства не­подалеку от Ричмонда и из юности, когда он был борцом за свободу. Мы сели поближе к камину — все восемь человек сидели на одеялах, — а Баба Нангу заворожил нас своими потрясающими историями.

Потом Линтон Остин спросил, какие у него взгляды на экономическую политику. Баба Нангу рассмеялся (это было похоже на медвежий рев) и ответил:

— Друг мой, прежде чем говорить о деньгах в этой стра­не, надо вылечить болезнь человечества. — Линтон разоча­рованно сник и больше не принимал участия в дискуссии. Затем Джеральд опростоволосился и заявил, что правитель­ство никогда бы не стало спонсировать партию свободы Ин-ката, чтобы ее члены убивали представителей конгресса. Ба­ба Нангу замолк на минутку, а потом спросил Джеральда, где тот живет и откуда у него такие сведения. Джеральд по­краснел и ответил, что родом из Хоутона, Йоханнесбург, а его источник — выпуск новостей «Эс-эй-би-си». Услышав такое, даже мистер Леннокс покатился со смеху, а бедняга Джеральд попытался слиться со стулом и всю оставшуюся часть собрания прятался за кофейной чашкой.

Баба Нангу долго молчал, а потом покачал головой и ска­зал:

— Зулусу не нужно приглашение, чтобы воевать. — Он снова качнул головой и прищелкнул языком. В конце кон­цов, Ленноксу пришлось остановить нашего гостя и его ле­денящие душу рассказы об убийствах и кровопролитии. Он объявил собрание закрытым. Мы ушли, оставив их беседо­вать у пылающего камина.

Понедельник, 18 марта

Позвонила Вомбат и обвинила меня в том, что я украл у нее бутылку виски «Белая лошадь». Я ответил, что уже два ме­сяца живу в школе и не пью виски. На что она обозвала ме­ня подонком, сказала, что позвонит директору, и бросила трубку.

Немедленно перезвонил маме и сообщил, что Вомбат обвиняет меня в краже. Мама ответила, что волноваться не нужно. В этот момент на заднем плане раздался жуткий вой, и мама воскликнула: «О нет, только не это!» Оказывается, папа ставит вокруг нашего дома электрический забор и толь­ко что его ударило током в четвертый раз за десять минут. Мама сказала, что не станет ему сочувствовать, потому что сотрудники компании предложили установить забор бес­платно, но папа ответил «только через мой труп». Мама считает, что это фигуральное выражение имеет все шансы обернуться реальностью.

Вернулся с обеда и обнаружил, что старосты перевернули вверх дном все вокруг моей кровати! Андерсон рылся в ящи­ках под койкой, Эмбертон вываливал на пол содержимое шкафчика, а Джулиан осматривал мои трусы. Члены Безу­мной Восьмерки окружили их, как зеваки — место автомо­бильной аварии. Вонючий Рот отказался пустить меня к моей же кровати, заявив, что они расследуют сообщение о краже.

Мое сердце упало. Так значит, бабуля все-таки позвони­ла Глоку!

Позвонил маме и продиктовал ей номер психушки в Таун-Хилле — вдруг понадобится.

Вторник, 19 марта

Похоже, Верн подружился с Карликом и двумя Дэррилами. Во время послеобеденной туалетной инспекции они следо­вали за ним по пятам. Третий Дэррил скучает по дому и не хочет выходить из спальни.

Джулиан сообщил, что в следующем семестре будет ре­жиссером школьной пьесы от нашего корпуса и хочет, что­бы в каникулы я «подготовился» к исполнению главной ро­ли. Я спросил, что за пьеса. Он не ответил. Сказал лишь, что что-то из классики.

Среда, 20 марта

Мистер Холл между делом заметил, что во время трехднев­ного похода, который нам предстоит совершить в следую­идем семестре, мы должны будем пройти 60 км с 15-кило­граммовыми рюкзаками за спиной! Хуже того, нам придет­ся разбивать лагерь в парах без помощи взрослых наставников. Судя по моим умениям в этой области, меня ждет смерть от обморожения, после чего мое лицо сожрут шакалы.