Джон ван де Рюит - Малёк. Безумие продолжается

Жир обвинил овцу во всех своих несчастьях и сказал, что, если за его профессиональное чревоугодие будет такая вот благодарность, пора завязать с конкурсами обжор раз и на­всегда. Затем он наорал на Гоблина — своего агента — и зая­вил, что он уволен. Гоблин возразил, что его нельзя уволить, потому что у него есть законный документ, подписанный Жиртрестом, в котором говорится, что Гоблин нанят по­жизненно. Изучив документ, Жиртрест с ворчанием отпра­вился спать, жалуясь, что теперь даже лучшие друзья пыта­ются тебя надуть.

Я лежал в кровати и смотрел в открытое окно. На небе сияла полная луна. Пели сверчки, а вдали слышалось та­рахтение грузовика, взбиравшегося по холму. Страдалец Жиртрест все бурчал и хныкал, и на секунду мне показа­лось, что не так уж это плохо — быть мной. По крайней мере, мне удалось избежать пожизненного контракта с Го­блином.

Четверг, 7 февраля

После обеда позвонил Русалке, но та сказала, что ей пора бежать, и мы так и не поговорили.

Посреди ночи проснулся оттого, что Верн бил свой ме­шок для грязного белья моей крикетной битой. Вскоре он понял, что мы с Роджером таращимся на него во все глаза, прекратил избиение и крикнул: «Ночное купание!» Не знаю, заметил ли кто-нибудь кроме меня, но, кажется, Верн переступил новую грань безумия и окончательно стал не­вменяемым.

Пятница, 8 февраля

Весь день шел дождь. В три часа на доску повесили боль­шое объявление, в котором говорилось, что завтра все мат­чи по крикету отменяются. А мы должны были играть про­тив колледжа Блэксмит в Дурбане. Должен сказать, в глу­бине души я рад, что игры не будет, потому что во время прошлогоднего матча мама в сарафанчике вышла показать свой удар, и вся команда Блэксмита чуть не надорвалась со смеху.

На следующей неделе важная игра — против Кингз-колледжа. На этот раз играем на нашем поле. Папаша хо­чет, чтобы мы «освежевали их заживо». По его словам, Кингз-колледж — «позорное пятно на нашей репутации». В, воскресенье вечером — командное собрание.

16.00. Бешеный Пес устроил Безумной Семерке уроки по нырянию в грязь. Он выбежал на поле, разбежался и буквально полетел вперед. Проскользив почти всю длину крикетной площадки, он вскочил и завыл по-волчьи. Мне удалось проскользить лишь десять метров, но все равно это было потрясно! Жиртрест опозорился: вместо сколь­жения он просто рухнул, образовав в земле огромный кратер. Обозвав Бешеного Пса дураком, он захромал в медпункт, жалуясь на спину. Вскоре мы все промокли насквозь, но были абсолютно счастливы, пока не приехал мистер Холл и не наорал на нас за то, что портим пло­щадку.

На самостоятельных занятиях Гоблин пустил по кругу записку:

«Вы любезно приглашаетесь засвидетельствовать порку первокурсников у входа в кабинет Укушенного в 20.00».

20.00. Во дворе у входа в кабинет Укушенного собралась огромная толпа желающих засвидетельствовать порку пер­вокурсников. Звездой представления стал Щучка: он вы­скочил из кабинета, потирая задницу, но поскользнулся и упал в канаву. Потом он притворился, будто сделал это на­рочно, но веселящаяся толпа не поверила.

21.45. У входа в корпус послышался громкий визг. Вне­запно входная дверь распахнулась и зажегся свет. На пороге возник Джулиан, прибывший на первую ежегодную яго­дичную инспекцию. Он выстроил первокурсников в ряд и приказал им снять штаны. Сделав несколько фотографий, Джулиан объявил безусловным победителем Глиста, но за­метил, что ягодицы одного из Дэррилов также имеют от­менный рельеф. Страдальцы-первоклашки выглядели ужас­но напутанными, как обычно. Джулиан схватился за голову, изображая крайнее отчаяние, и воскликнул: «О, сколько бы я отдал, чтобы снова стать молодым и вернуть ягодицам бы­лую гладкость!» Прокричав «Пока, мои дорогие», он вы­ключил свет.

Суббота, 9 февраля

Дождь так и льет ручьем. Гоблин сказал, что можно офици­ально объявлять о наводнении, потому что на главном дво­ре воды по колено. Жиртрест возразил, что о наводнении объявляют лишь после первого утонувшего. Тогда Бешеный Пес предложил разрешить спор, утопив одного из перво­курсников. Самое ужасное, что он не шутил.

08.15. Мама позвонила в истерике и сказала, что в наш дом вломились! Все перевернуто вверх дном, пропал теле­визор, видеомагнитофон и музыкальный центр, мамины украшения и одежда. Они с папой пошли ужинать, а когда вернулись, обнаружили, что дверь снесли с петель и весь дом перерыли. Потом мама заплакала и сказала, что ей по­ра, потому что пришли полицейские искать отпечатки паль­цев.

На уроке математики по коже вдруг поползли мурашки, а в голову ударила кровь. Что, если они украли мой дневник за 1990 год? После занятий бегом бросился в корпус и по­звонил маме, которая по-прежнему рыдала. Попросил про­верить, лежит ли под кроватью в моей комнате серебряный ящик с замком. Она пошла смотреть, а у меня тем време­нем чуть сердце из груди не выскочило. Вдруг воры подума­ли, что в ящике деньги? Но она вернулась и сказала: «Ящик на месте». Я вздохнул с облегчением. На заднем плане кто-то орал благим матом. Мама сказала, что это папа гоняет Черныша вокруг бассейна. Видимо, считает собаку винова­той в том, что в дом вломились воры, и хочет устроить ей порку. Раздался треск и громкий всплеск, после чего мама воскликнула «О Боже» и повесила трубку.

09.25. Вомбат позвонила в истерике и сказала, что в ее квартиру тоже вломились! Говорит, воры забрали все и я должен позвонить в полицию.

ЧТО ЗА ЧЕРТОВЩИНА?

09.28. Позвонил маме и сказал, что Вомбата тоже огра­били. Мама воскликнула «О Боже» и повесила трубку.

09.35. Позвонила мама и сказала, что Вомбат просто за­разилась всеобщим волнением и все перепутала.

09.38. Позвонил Вомбату спросить, все ли у нее в поряд­ке, но не успел вымолвить и слова, как она завопила: «Не буду я ничего покупать!» — и бросила трубку.

09.50. Позвонил папа и приказал собирать чемодан — мы сегодня же уезжаем из страны. Затем он принялся крыть матом Черныша и отдал трубку маме, которая сказа­ла, чтобы я не паниковал. (А ведь я единственный, кто не паникует.)

Все это безумие меня измотало, и я отправился спать, не­доумевая, почему именно на долю Мильтонов выпадает больше катастроф.

Воскресенье, 10 февраля

Позвонила мама и сказала, что все вернулось в норму и в доме опять порядок. Теперь она хочет эмигрировать, а папа по-прежнему намерен утопить Черныша в бассейне. Вом­бат забыла об ограблении и играет в комнатный гольф с Этель (такая же вомбат, как она, живет в том же доме, эта­жом выше).

20.00. Папаша собрал команду по крикету в своем клас­се и устроил вдохновляющее собрание. Говорит, у него есть план, благодаря которому нас ждет «триумф, счастье и сла­ва». Он нарисовал на доске карту крикетной площадки и заявил, что есть два способа одержать победу в матче с Кингз-колледжем. Первый — расстрелять игроков, когда они по очереди будут выходить из автобуса. Второй — пе­рерыть площадку. Бешеный Пес был единственным, кто проголосовал за первый вариант. Затем Мартин Лесли спросил Папашу, законно ли перерывать площадку. Папа­ша ответил, что индусы делают так уже много лет и к тому же команду не должно волновать состояние поля. Он пла­нирует оставить на одной половине поля зеленую травку, которая сделает Бешеного Пса практически непобедимым.

Другая половина, по его замыслу, должна выглядеть как поверхность Луны — это улучшит дальность подачи. (Тут-то в игру и вступаю я!) Папаша хочет обставить все так, будто виновато наводнение, хотя по его словам, ребята из Кингз-колледжа так задирают нос, что все равно ничего не заметят. Еще наш тренер говорит, что, если в начале игры нам удастся сбить пару калиток, «Кингзы» упадут духом, потому что их еще никогда никому не удавалось побить, а плана «Б» у них нет. Со стороны замысел Папаши кажет­ся безумным, но как знать — вдруг сработает? Мы верну­лись в корпус воодушевленные и готовые совершить рево­люцию.

Понедельник, 11 февраля

В четверг День святого Валентина. Я решил спустить весь свой ярмарочный заработок на огромный букет для Русал­ки. Спросил маму, сможет ли она купить и доставить по адресу двадцать четыре розы и открытку с подписью:

Моей Русалке в Валентинов день. Люблю тебя.

Мама ответила, что все сделает, а я сказал, что у меня есть шестьдесят пять рандов. Хотел бы я увидеть лицо Русалки, когда она получит букет!

Все разговоры только о Дне влюбленных. Гоблин уве­рен, что получит валентинку. Говорит, что раньше ему ни­кто никогда открытки не дарил, уже давно пора. Саймон весь день разгуливает с самодовольным видом — у него на­верняка валентинок наберется целый шкафчик. Рэмбо на­писал открытку Еве. Говорит, это он в шутку, но мы ему не верим.