Пипец Котенку! 4 - Александр Майерс

— А о чём ты? — проглотив, спрашиваю я. — Давай, колись. У тебя на лице написано, что хочешь что-то сказать.

— Не сказать, — Люся опускает красные глазки. — Я подумала, если ты вдруг погибнешь, то я всё-таки хочу, ну… побыть с тобой.

— Перестань, прошу тебя. Мы сто раз это обсуждали.

— Обсудим сто первый! — альбиноска хлопает ладонью по столу.

— Мой ответ — нет. Я не буду с тобой спать, хотя очень хочу. Повторять, почему, не буду.

— Но вдруг тебя всё-таки казнят⁈ По-настоящему, дважды!

— Значит, так тому и быть. Можно надеяться, что после этого я снова воскресну в другом мире и начну всё сначала. Было бы неплохо, кстати, хотя останется слишком много незаконченных дел из прошлых жизней.

— Давай не об этом, — Люсиль встаёт и подходит ко мне.

Не успеваю отреагировать, как альбиноска садится мне на колени. Лицом ко мне, упираясь соблазнительной грудью в мою грудь.

Невольно чувствую, как Невская башня начинает шевелиться. И Люся тоже наверняка чувствует.

— Ну почему, Ярослав? Ты со столькими женщинами побывал. Я тоже хочу получить удовольствие. Именно с тобой хочу, понимаешь?

— Прекрасно понимаю, — говорю я.

— Так почему нет?

— Да не собираюсь я заново повторять одно и то же. Аргументы всё те же. Только не обижайся. Повторюсь: ты классная, и если б не жила в моём духовном пространстве, то уже устала бы бегать от меня.

Люсиль грустно вздыхает.

— Ладно. Понятно. Тогда поцелуй меня хотя бы.

— Без проблем, красавица, — отвечаю я и чмокаю её в щёку.

— Дурак, что ли? — морщится Люся. — По-настоящему поцелуй.

Коротко смеюсь и говорю:

— Ладно. Иди сюда, пушистик.

— Я тебе не пуши… — начинает Люсиль, но я затыкаю её поцелуем.

Настоящим, как она и хотела. Целую Люсю долго и нежно, но руки стараюсь держать при себе. Хотя очень хочется потрогать её соблазнительное упругое тело.

— Спасибо, — шепчет Люсиль, когда поцелуй заканчивается. — Это было приятно.

— Пожалуйста. Только не привыкай. Это на случай, если меня всё-таки прикончат завтра. Теперь вопрос: что будет с тобой, если это случится?

— Я перемещусь к твоему потомку. К ребёнку в животе Светы.

— Замечательно. Лучшего варианта не придумать. Ну ты расскажи ему, если что, какой крутой был у него папка.

— С чего ты взял, что это он? — усмехается Люся. — Вдруг родится девочка?

— Ну, или ей. Какая разница.

Спать не ложусь. Смысл? Суд закончился почти что в полночь. Пока я прощался с жёнами, пока помылся, пока поужинал — до казни осталось два с половиной часа.

Как знать, чем всё закончится. Лучше проведу это время с пользой.

Навожу порядок в своём духовном пространстве. Заставляю Люсиль запомнить как можно больше сигилов и печатей. Не уверен, что у неё получится передать знания моему ребёнку, но попробовать стоит.

Так увлекаюсь, что не сразу слышу звуки из реального мира. Оказывается, в комнату зашли приставы.

— Кхм-кхм, — откашливается один из них, теребя меня за плечо. — Приговор будет исполнен через полчаса, господин. Советую подготовиться.

— Да я и так готов. Не мешайте, — закрываю глаза и погружаюсь обратно в духовное пространство.

Увы, полчаса пролетают слишком быстро. Я надеваю вчерашний костюм и следую за приставами.

Меня выводят во внутренний двор, мощёный красным кирпичом. Стена покрыта дырками от пуль. Я точно не первый, кого собираются здесь казнить.

Император уже здесь, стоит в стороне, обсуждая что-то с судьёй Соколовским. Неподалёку тусуются его охранники и другая челядь. Расстрельная команда тоже готова. Двенадцать молодцев в чёрных мундирах и с винтовками на плечах.

Интересный факт. Чтобы убить человека, достаточно одного солдата с винтовкой. Расстрельные команды создаются для того, чтобы никто из них не мучился потом оттого, что убил беззащитного человека. Да ещё и по чьему-то приказу. А так не совсем понятно, кто попал, а кто нет, и чья пуля лишила казнённого жизни.

Короче, коллективная ответственность не такая тяжёлая, как личная.

Интересные мысли в голову лезут. Всё-таки я побаиваюсь смерти, как ни крути.

Да и жаль бросать этот мир. Столько дел остались незаконченными. Главное, о чём я переживаю, так это о возвращении Бремзина. Сомневаюсь, что мои девчонки смогут справиться с этим ублюдком.

— Доброе утро, Ярослав, — резко прерывая разговор с судьёй, обращается ко мне Пётр Алексеевич.

— Для кого-то доброе, для кого-то не очень, ваше величество.

— Понимаю, — кивает император. — Хочешь что-нибудь сказать или сделать напоследок? Может, о чём-нибудь меня попросить?

— Не хочу, ваше императорское величество. Давайте приступим.

— Похвальная решимость! Что ж, тогда действуйте, — поворачивает он к судье.

Вениамин Григорьевич отдаёт приказы. Меня подводят к стене и собираются завязать глаза, но я только молча мотаю головой. На хрен эту повязку. Я всегда смотрел смерти в лицо, и сейчас тоже не собираюсь прятаться.

Соколовский выходит вперёд:

— Согласно вердикту верховного дворянского суда в лице благородных присяжных, Ярослав Романович Котов приговорён к расстрелу. Именем императора, привести приговор в исполнение!

Солдаты поднимают винтовки. Двенадцать дул, направленные на меня, выглядят словно бесстрастные глаза какого-то чудовища.

Секунду солдаты целятся, а потом следует залп. Только я его уже не слышу.

Знакомая бесконечная тьма, в которой я вишу, не в силах пошевелиться или даже что-нибудь сказать.

Из черноты раздаётся тяжёлый вздох, а следом голос Кота:

— Ну вот. Доигрался ты, Ярослав! Я ведь говорил, что не буду воскрешать тебя бесконечно. И так ты много моей силы забрал.

Да-да, понимаю. Не надо мне тут лекции читать.

— Что же, воскрешу тебя. Надеюсь, что получится решить вопрос. Потому что, признаюсь честно, не хочу тебя терять. Ну, пока.

На какое-то время я полностью пропадаю. Это похоже на сон, только очень глубокий. Наверное, именно так выглядит смерть.

Ну а потом я прихожу в себя на руках солдат. Они поднимают моё тело и куда-то тащат. Надо было видеть их лица, когда я вырвался из их рук и выпрямился.

— Всем здравствуйте, — улыбаюсь. — А вот и я.

— Какого… — у Соколовского сползает лицо.

Кречет несколько мгновений смотрит на меня, а потом громогласно смеётся.

— Здравствуй-здравствуй, Ярослав! Как же так получилось, что ты не умер?

— Могу рассказать при личной беседе, ваше императорское величество.

— Ха-ха!