Кристи Крейг - Заткнись и поцелуй меня

То есть, заткнись уже. Шала уважала ее желание.

Из столовой донесся смех, и они обе повернулись в ту сторону.

– Не представляешь, как здорово вновь это слышать. Клянусь, в этом доме всю неделю никто не смеялся.

– Включая тебя?

Ответить Мария не успела – появился Скай и с порога поддразнил:

– Я чую запах чеснока.

Сестра замахнулась на него ложкой:

– Убирайся с моей кухни.

– Я просто пришел за чаем. – Скай наполнил стакан и, остановившись за спиной Шалы, наклонился к ней. – Я горд. Рэдфут не устает тебя нахваливать.

– Спасибо, – улыбнулась она.

Он поцеловал ее и выпалил:

– Нам сегодня нужно поговорить.

– О чем?

Хотелось верить, что Скай имеет в виду, мол, пора разобраться в их отношениях. Да, он вел себя так, будто без ума от нее. Но слова делали чувства несомненными. И Шала нуждалась в чем-то несомненном.

– Тебе еще опасно уезжать.

Она не стала спорить. Позже они поговорят. Вот только не о них. И это, оказывается, больно.

Когда Скай ушел, Шала вдруг обнаружила, что Рэдфут тоже уже на кухне. Он стоял у плиты и беседовал с дочерью. А через мгновение подошел к Шале и положил руку ей на плечо:

– Ты делаешь его счастливым, Голубые Глаза.

Она улыбнулась:

– Это взаимно.

А про себя добавила: «Вот бы он еще немножко мне открылся».

Вскоре все собрались за обеденным столом. Разговор за едой в основном состоял из забавных историй о Хосе, Марии и Скае. То и дело звучал смех. Для Шалы это был лучший ужин за долгие годы. И дело не в еде – хотя и она оказалась прекрасна, – а в компании. Затем Рэдфут налил всем десертного вина, и только Лукас продолжал пить чай.

Шала чувствовала себя частью семьи и с трудом удерживалась от слез. Она поняла, что в шаге от безвозвратной влюбленности не только в Ская, но и во всех его родных и друзей.

Рэдфут вновь наполнил бокалы и поднял свой.

– Тост за семью. За еще много таких совместных ужинов, – провозгласил он и посмотрел на младшего сына. В глазах Хосе мелькнула вспышка вины.

– За то, что все мы разные и принимаем друг друга таковыми, – высказалась Мария.

– За «Скрэбл», – сказал Лукас, и все рассмеялись.

– За еду, в которой не слишком много чеснока. – Скай подмигнул сестре.

Настал черед Шалы, и долго думать ей не пришлось.

– За семью.

Все взгляды устремились к последнему промолчавшему – Хосе. Он улыбнулся:

– За то, что Скай наконец признал в Шале свою вторую половинку, как и предсказывали духи Рэдфута.

Глава 34

Все руки замерли на весу, и звона бокалов не последовало. Шала уставилась на Хосе:

– Предсказывали?

И в этот момент поняла, что все смотрят на нее.

Скай опустил бокал и смерил брата тяжелым взглядом.

– Что? – удивился тот. – Только не говори, что она не в курсе!

– Не в курсе чего? – Шала оглядела собравшихся.

Все отводили глаза, кроме Ская.

– Ничего, – проворчал он.

Она нервно усмехнулась:

– А звучит иначе.

– Пирог и кофе готовы! – воскликнула Мария, привлекая к себе внимание. На сей раз она не стала отворачиваться от Шалы, но виновато пожала плечами, словно признавая, что какой-то секрет тут все же кроется.

– Я люблю пирог, – отозвался Лукас.

Интересно, а он знает, о чем тут речь? Судя по опущенному взгляду – знает.

Шала переключилась на Рэдфута. Он посмотрел на нее, но опять врубил режим деревянной статуи.

– А предупредить, чтобы я помалкивал, слабо? – прошипел Хосе.

– Просто закрой свой поганый рот, – рыкнул Скай. И, встав из-за стола, обратился к Шале: – Готова идти?

Бум. Радостное настроение испарилось под гнетом вины. И хотя Шала так и не поняла, в чем виновата, все же не смогла удержаться от извинений:

– Простите. – Она положила салфетку на тарелку. – Может, я сначала помогу с посудой…

– Нет, – прервала Мария. – Я справлюсь.

– Ладно. Ужин был великолепен.

Едва покинув комнату, Шала поняла, что больше не чувствует себя частью этой семьи. Как так вышло?

Рэдфут сидел за столом, пялясь на свой бокал. Воздух по-прежнему пронизывала неловкость. В следующее мгновение Лукас засобирался домой.

– Тебе здесь всегда рады, – сказал ему Рэдфут.

– Спасибо.

Мария пошла проводить гостя до двери.

Хосе, как ему и положено, смущенно ерзал напротив отца.

– Клянусь, никто не предупредил, что об этом нельзя говорить.

Рэдфут грустил из-за сына, но также сочувствовал Скаю, которому сейчас, несомненно, предстояла самая трудная часть их совместного путешествия с Шалой Уинтерс. Прошлой ночью видение подсказало, что путь их будет тернист. Как и путь Марии с Мэттом. Так что еще неизвестно, куда приведут молодежь их дороги и сердца.

Насчет Вероники духи подсказок не дали. Рэдфут догадывался, что она разозлится на его ложь. Но менять ничего не собирался. Он не принудит любимую к браку, даже если придется пойти против себя.

– Кто-то должен был мне сказать, – не унимался Хосе.

Рэдфут допил последние капли вина из бокала.

– Я полагал, мы все понимаем, что никому не нравится, когда ему говорят о предрешенности его судьбы.

– Да ну? – Хосе подался вперед, упершись ладонями в стол. – Тогда почему ты без конца поступаешь так со мной?

– Как так? – Рэдфут откинулся на спинку стула.

– Неважно. – Сын махнул рукой. – Забудь.

Затем встал и вышел, оставив Рэдфута в одиночестве.

– Что неважно? – спросил старик у пустой комнаты. И в поисках ответа заглянул в собственное сердце.

Целых пять минут Шала безмолвно просидела в грузовике Ская, но потом разочарование словами выплеснулось наружу.

– Ты ведь не собираешься объяснять? Как ты можешь спокойненько рулить и ничего не объяснять? Как мо…

– Стоп! – Скай поднял руку. – Господи, женщина, прошу, только не начинай болтать!

Его гнев, его тон бросились в лицо, точно осколки стекла.

– Болтать? То есть я… балаболка?

– Да, именно так! Когда нервничаешь, когда расстроена, и даже когда счастлива. У меня уши болят.

Шала понимала, что выходит из себя, но ей было плевать.

– Что ж, может, я и болтаю, но лишь потому, что прямо посреди комнаты присел слон, задрал хвост и, выставив свою маленькую розовую задницу, навалил огромную кучу, а ты и слова не сказал. Может, я болтаю, потому что пытаюсь выяснить, какие мысли о нас бродят в твоей голове. Может… – Она с силой откинулась на спинку сиденья. – Мою машину еще не починили?

Глухо зарычав, Скай резко свернул к обочине и затормозил.

– Хочешь, чтобы я вышла? – Шала уставилась ему в глаза, чувствуя, как по венам несется адреналин.

– Нет! – Скай потянулся к ней, но она отшатнулась. – Это глупо.

– Что глупо? – К горлу подступали рыдания. – Моя болтовня или то, что ты и твоя семья что-то от меня скрываете и наверняка смеетесь за моей спиной?

– Никто не смеется.

– Ты сказал, что это глупо.

Скай потер лицо.

– Это глупо, но мы над тобой не смеемся. – Затем откинулся назад и уставился в потолок. – Ладно, как хочешь. Рэдфут верит, что духи посылают ему вещие сны. Верит, что эти сны поведали ему, будто ты и я созданы друг для друга.

Шала вытерла ладонь о юбку, вспоминая странности первой своей встречи со стариком.

– Ему приснилось, что я твоя вторая половинка?

– Да. Говорю же, глупость.

– Когда?

– Неважно.

– Когда у него было это видение?

– Где-то за три недели до твоего приезда.

Шала попыталась все осмыслить.

– Так вот почему ты грубил мне поначалу.

– Я не грубил, я…

– Ты за мной следил и отобрал камеру.

– Ты фотографировала.

– Я не фотографировала!

– Хорошо. Мне показалось, что ты сделала снимок. И следил я за тобой, потому что… – Скай стиснул пальцы на руле. – Ладно, возможно, я следил за тобой вместо того, чтобы нормально представиться, потому как не хотел потворствовать Рэдфуту в его вере в собственную чушь.

– И почему же передумал? Из-за преследователя?

– И да, и нет. Просто понял, насколько это глупо.

– Что именно?

– Черт, да все! Я в это не верю.

– Во что? В видения? В родственные души?

– Оба раза – да. Отношения просто плывут по течению. Столько, сколько им отведено. Я не чья-то вторая половинка. Просто не верю в эту хрень.

Не верит? Шала пыталась переварить скрытый в этих словах смысл.

– Ты не веришь в любовь.

Скай просто сидел и пялился на нее.

– Да ладно, Шала. Мы же это обсуждали.

– Правда?

– Да.

– Когда? А то я что-то не припомню…

– Днем в моем кабинете. Я сказал, что хочу просто жить сегодняшним днем, наслаждаться… Сказал, что все сложно.