Пипец Котенку! 4 - Александр Майерс

У тебя есть пара подходящих пустующих зданий на том берегу, — Зореслава продолжает водить пальчиком по моей ноге, подбираясь ближе к паху. — Только сделаем ремонт. Да, на деньги моего супруга.

— Хорошо, — убираю её руку в сторону. — В чём моя выгода?

— Аренда, процент от билетов, привлечение новых туристов за наш счёт.

— Понял. Я дам тебе телефон моего юриста, он ведёт все дела. Обсудите детали.

— Договорились, — Зореслава поднимается. — Если что, сегодня я ночую в гостинице. Заходи…

Она уходит, но я даже не смотрю вслед. Подумаешь. Дело Заря предложила неплохое, но спать с ней я больше не собираюсь. Зачем? Меня ждут две прекрасные жены, и ещё одна на примете.

Надо, кстати, обсудить со Светой и Алисой кандидатуру Жанночки.

Только позже. Сегодня надо просто побыть с ними рядом и доставить как можно больше удовольствия…

Но не успеваю подняться в спальню на втором этаже, как звонит мобилет.

— Да?

— Здравствуй, граф, — раздаётся незнакомый жёсткий голос. — Знаешь, кто тебе звонит?

— Догадываюсь, — хмыкаю я.

— Гут. Значит, ты понимаешь, что я принёс тебе большие проблемы. Давай-ка встретимся. Обсудим, можешь ли ты избежать смерти.

Зореслава, Алиса и Света

Глава 9

— На таких условиях встречаться не собираюсь, — отвечаю я. — С хрена ли ты решил, что можешь мне угрожать?

Герцог Рихард Бремзин — а это, без сомнений, именно он — хрипло смеётся.

— О, Китцхен. Я имею полное право тебе угрожать.

— Что ты там в начале брякнул? Кашлянул, что ли?

— Китцхен, — чётко повторяет Рихард. — По-немецки это значит «котёнок».

Твою ма-ать… Меня как будто молния прошибает, от макушки до пяток. В голове пульсирует слепая ярость, кулаки сжимаются сами собой. Если бы грёбаный герцог стоял передо мной, я бы уже вбивал кулаки ему в морду.

— От всей души советую следить за словами, наёмник, — цежу я.

— Иначе что? — со смешком любопытствует Бремзин.

— Узнаешь.

— Ты разжигаешь моё любопытство, рыжий граф. Это мне нравится.

— Давай-ка к делу, навозная муха. Ты хочешь предъявить претензии за то, что я якобы убил твоего сына?

— Я, — отвечает Рихард.

— Что «ты»?

— «Я» значит «да» по-немецки.

— Млять, ты не в Германии, — рычу я. — Говори со мной по-русски, или нахрен заткнись.

— Как же легко, оказывается, вывести тебя из себя, рыжий граф, — усмехается Рихард. — Ты молод. Импульсивен. Недальновиден. Раздавить тебя будет даже слишком просто.

Как же он меня бесит. Огромных трудов стоит сдерживаться, потому что понимаю — он нарочно меня провоцирует.

И да, он в чём-то прав. Я действительно импульсивен и в каком-то смысле молод. Пофигу, что в прошлой жизни мне было больше сотни лет. В душе я всегда оставался юным озорником.

— В чём цель твоего звонка, насекомое? Просто решил разозлить меня? Так мы ни к чему не придём.

— Нам надо встретиться. Ты объяснишь, как посмел убить моего сына и узнаешь, как можешь расплатиться. Либо жизнь, либо кое-что другое.

Несколько мгновений я молчу, ошарашенный тем, как Рихард говорит со мной. Он что, совсем ничего не боится?

Зря, очень зря.

— Охренеть, — я реально поражён, даже злость как-то утихает. — Ты понимаешь разницу в наших положениях, опарыш? Я русский дворянин, я граф и сильнейший маг в этих краях. А ты…

— С моим прибытием — не сильнейший, — перебивает герцог.

— Ошибаешься. Так вот, ты — наёмник с иностранным титулом, на который здесь всем плевать. И не смеешь разговаривать со мной в подобном тоне.

— Почему это? Что ты мне сделаешь? — с насмешкой спрашивает Бремзин.

— В отличие от тебя, не буду сотрясать воздух пустыми угрозами. Ты просто узнаешь, но будет уже поздно.

— Похоже, на угрозы у тебя просто не хватает яиц, — Рихард хрипло смеётся. — Ладно-ладно, Китцхен, не обижайся. А то мне кажется, у тебя уже глаза на мокром месте. Не плачь и не бойся — я не буду убивать тебя сразу.

— Ты. Всё равно. Не сможешь, — слова падают, будто камни.

— О, ты даже не…

— Заткнись, — мой голос холодно лязгает, как вынутый из ножен кинжал. — Слушай сюда. Я назову время и место, и если у тебя самого есть яйца, ты явишься один. Мы поговорим, как мужчины, и либо сразимся, либо придём к какому-то соглашению. Лично я бы с радостью оторвал тебе башку, но есть шанс, что мы можем оказаться друг другу полезны. Мизерный, но всё же.

Мне стоит огромных трудов включить дипломатию. Потому что видит Кот, сейчас я больше всего хочу поднять гвардию, отыскать отряд Рихарда и превратить их всех в пепел.

— Ты меня услышал, наёмник?

— Что? Прости, отвлёкся.

— Ты вроде хотел что-то меня получить, — хмурюсь я. — Такими темпами всё, что ты получишь — это звездюлей.

Бремзин несколько мгновений молчит, а затем вдруг неожиданно серьёзно отвечает:

— Гут. Называй место и время. Я буду один.

Называю. Уютное местечко на берегу Катуни в паре часов пути от моего поместья.

— Завтра в полдень.

— Гут. До завтра, рыжий граф.

Не прощаясь, вешаю трубку и тяжело вздыхаю.

С ума сойти. Я не ожидал, что герцог Бремзин окажется приятным человеком. Слава у него не лучшая. Но такого мудака ещё попробуй найди.

Самое противное — я прекрасно понимаю, что его угрозы имеют под собой основание. Он силён сам по себе, и у него за плечами отряд матёрых наёмников. Среди которых — минимум несколько уникальных магов.

С сожалением поднимаю глаза на коридор второго этажа. Из спален моих прекрасных жён пробивается тёплый свет. Сейчас бы подняться, приласкать одну и другую, уснуть в их мягких объятиях…

Увы. Как раз для того, чтобы у меня была возможность наслаждаться нежностью своих красавиц, придётся потрудиться. Иначе сраный немец может прийти сюда и устроить апокалипсис.

Неприятно признавать, но у него хватит сил, чтобы полностью уничтожить мою гвардию, поместье и всё имущество на берегах Телецкого.

Сам-то я выживу. И почти наверняка отправлю в могилу всех Кровавых слепней. Но что при этом останется