Варвара Карбовская - Счастливый костюм

Мама не на шутку начала опасаться за здоровье мальчика и за его стипендию. А ну как нахватает троек! Она не брала из его стипендии ни копейки, однако предпочитала, чтоб у сына были свои собственные деньги на мелкие расходы. Но больше всего ее беспокоила мысль: нет ли тут серьезного чувства?

– А если и есть, что ж тут плохого? – удивился папа, – Будут дружить года три, до окончания института, а там видно будет. Настоящая дружба, чистая любовь… что может быть лучше.

– Лучше, чтоб мальчик не связывал себя по рукам и ногам никакой любовью, – твердо говорила мама. – Все это придет со временем.

– Угу, годам к пятидесяти, – подсказывал папа, и они ссорились.

Выбрав вечер, когда Игорь почему-то сидел дома, мама сказала равнодушным тоном, как говорят о вчерашней погоде:

– Видела я твою Аню. Простовата. Похожа на домработницу.

Игорь продолжительно зевнул и сказал неожиданно для мамы:

– Хорошо, когда девушка талантлива: поет, играет, пишет стихи…

«Неужели у Аньки проявились таланты?» – опасливо подумала мама и пожала плечом:

– Смотря по тому, какие таланты и что за стихи.

Игорю очень хотелось поделиться.

– Ох, мама, с какой девушкой я познакомился! Ее зовут Ирина.

…В письменном столе Игоря скопилось уже довольно много фотографий. Смеющаяся Маня черненькая (редковатые зубы, такой фотографией не похвалишься); Аня рыженькая в купальном костюме (один из приятелей небрежно сказал: «Кувалдочка», – и этого было достаточно, чтобы засунуть Аню под прошлогодние тетради); задумчивая Ирина у рояля, фотография Ирины надорвана. Вообще с этой девушкой было немало неприятностей. Больше неприятностей, чем удовольствия. Она требовала свою фотографию обратно, узнав, что появилась Валентина. Она пришла к ним домой, плакала и говорила, что взамен этой карточки она пришлет другую, где она будет снята в гробу… Игорь стоял у окна, боялся обернуться и мучительно завидовал мальчишкам, гонявшим во дворе голубей. По счастью, в комнату вошла мама и сказала солидно и басом:

– Во-первых, девушка, вы уже не сможете прислать фотографию, если вы будете в гробу… Тьфу, тьфу! Не дай бог! Я даже слышать об этом не хочу! А во-вторых, у вас должна быть совесть и голова на плечах. Мальчику всего только двадцатый год, и он вам решительно ничего не обещал.

– Так неужели же в нем нет ничего доброго, ни капли бережности к чужой душе?

Ирине никто на это не ответил, и она убежала, захлопнув за собой дверь. Мама три дня боялась, что она пришлет фотографию с гробом, но этого не случилось.

Лучше всех портрет Валентины! В жизни она еще красивее. На улице на нее буквально все оглядываются, а на Ирину не оглядывались. Аня и Маня вообще не в счет, о них можно не вспоминать. Даже смешно, что он когда-то гулял с ними до трех часов утра, торчал у крыльца, целовался… Валентина! Эта совсем другая. Она прищурилась и сказала:

– Вам идет синий цвет.

Он ответил:

– Это счастливый костюм, если он вам нравится.

Портрет Валентины он даже, хотел вставить в рамку и специально купил золоченую за пятнадцать рублей тридцать копеек, чего не делал для фотографии Ирины, а уж тем более для Ани рыженькой и Мани черненькой, но раздумал и поместил в золоченую рамку свою цветную фотографию в ярко-синем костюме.