Анита Лус - Джентльмены предпочитают блондинок

Мне пришлось извиниться перед Дороти насчет Джо Сангинетти, потому что он действительно привез все спиртное и даже более того Его бутлегеры доставляли спиртное на такси прямо из доков, и была только одна проблема – как только они вносили его в квартиру, их невозможно было оттуда выгнать. Так что в конце концов даже вышла небольшая ссора, потому что Уилли Гвинн обиделся на то, что бутлегеры Джо попирали права его друзей, членов клуба «Ракетка», и не давали им петь с их квартетом. Бутлегеры Джо сказали, что парни из «Ракетки» хотели петь неприличные песни, а они, бутлегеры, предпочитают песни о матерях. Тут мнения разделились, но девушки из «Шалуний» с самого начала были на стороне бутлегеров, потому что слушали их пение со слезами на глазах. Парни из «Ракетки» обиделись, а потом – одно к другому – кто-то вызвал «Скорую помощь» и приехала полиция.

Дороти, как всегда, была с полицией на высоте. Оказывается, полицейские получили приказ от судьи Шульцмейера, который ведет все дела о нарушении сухого закона, чтобы, когда полицию вызывают на вечеринку, они немедленно, в любое время дня и ночи, ему об этом сообщали, потому что судья Шульцмейер просто обожает вечеринки. Так что полиция вызвала судью Шульцмейера, и он явился в мгновение ока. А потом Джо Сангинетти и судья Шульцмейер оба безумно влюбились в Дороти. Они даже поссорились, и судья сказал Джо, что если бы его бурду можно было пить, он бы добился ее конфискации, только это такая дрянь, которую порядочный джентльмен в рот не возьмет, поэтому он ее даже конфисковывать не будет. Часов в девять утра судье Шульцмейеру пришлось уйти – ему надо было в суд, допрашивать всех преступников, которые нарушают закон, так что ему пришлось оставить Дороти с Джо, и он ужасно злился. А мне было очень жаль всех тех, кто должен был в то утро предстать перед судьей Шульцмейером, потому что он каждому присудил по 90 дней заключения и к двенадцати дня вернулся обратно. Он проторчал с нами, пока мы не поехали на Лонг-Бич, а это было позавчера. Судья Шульцмейер тогда потерял сознание, и мы оставили его в санатории в Гарден-Сити.

Мой дебют был самым большим успехом сезона, потому что на второй день моей вечеринки сестра Уилли Гвинна давала бал в поместье Гвиннов на Лонг-Айленде, и оказалось, что все лучшие джентльмены им пренебрегли, поскольку находились у меня. Похоже, если я заставлю себя стать миссис Генри Споффард, я буду в свете заметной фигурой и хозяйкой салона.

Сегодня утром позвонил Генри и сказал, что наконец уговорил отца, так что, пожалуй, меня можно ему представить, так что днем Генри за мной заедет и я отправлюсь в Пенсильванию знакомиться с его родственниками и осматривать его знаменитое родовое гнездо Еще он спросил, как прошел мой дебют, о котором упоминали даже филадельфийские газеты. Я ему сказала, что дебют случился совершенно внезапно, все решилось в один день, и я постеснялась сообщать ему об этом – не хотела отрывать от семьи всего-то из-за какой-то вечеринки.

Так что теперь я готовлюсь к визиту в поместье Генри, и у меня такое чувство, что от него зависит все мое будущее. Потому что если семья Генри будет меня раздражать так же, как меня раздражает Генри, дело может закончиться судом.

21 июня

Я провожу уик-энд с семейством Генри в их родовом поместье неподалеку от Филадельфии и постепенно прихожу к убеждению, что в жизни, кроме семьи, имеются и другие ценности Например, в семье Генри принято вставать чуть свет. Собственно говоря, нет ничего плохого в том, чтобы вставать рано, но только в том случае, если предстоит что-то интересное, а когда встаешь рано и оказывается, что ничего интересного тебя не ждет, это кажется пустой тратой времени.

Вчера мы все встали рано – я как раз должна была познакомиться с семьей Генри, потому что в Пенсильванию мы с Генри ехали на машине и добрались туда, когда все уже спали – в начале десятого вечера. Поэтому утром ко мне в комнату пришла матушка Генри – она хотела разбудить меня к завтраку. Дело в том, что матушка Генри очень меня любит, хочет носить такие же платья, как у меня, и очень интересуется тем, что я привезла с собой. Обнаружив коробочку конфет с ликером, она была совершенно счастлива. Я наконец-таки оделась, она выкинула пустую коробку из-под конфет, и я помогла ей спуститься в столовую.

В столовой нас ждали Генри с сестрой, с которой я и познакомилась Оказывается, до войны она была совсем другой, а мужскую рубашку с галстуком надела, когда в войну работала на машине «Скорой помощи», только теперь никто не может уговорить ее их снять. Потому что, как война кончилась, сестра Генри решила, что женская одежда чересчур легкомысленна. И теперь сестра Генри думает только о лошадях и автомобилях, и найти ее можно либо в гараже, либо в конюшне. Собственно говоря, она почти не уделяет внимания своей семье, а Генри – и того меньше, потому что считает, будто у Генри ум не очень мужской. А потом мы ждали, когда придет отец Генри, который должен перед завтраком читать вслух Библию.

И тут случилось настоящее чудо. Оказывается, отец Генри уже много месяцев практически не вставал с инвалидного кресла, и его мужчина-сиделка должен был повсюду возить. Мужчина-сиделка его привез, и Генри сказал. «Папа, это твоя будущая невестка», а папа посмотрел на меня, встал с кресла и пошел. Все ужасно удивились, только Генри не удивился, потому что он отца знает как свои пять пальцев Потом они долго успокаивали отца Генри, и он пытался читать вслух Библию, только он никак не мог сосредоточиться на Библии и никак не мог есть, потому что когда человек настолько слаб, он не может одновременно смотреть и на девушку, и на овсянку. Генри в конце концов очень расстроился и сказал своему отцу, что ему надо пойти к себе и отдохнуть, иначе у него случится рецидив Тогда мужчина-сиделка увез его, и его было ужасно жалко, потому что он рыдал как ребенок. А я вспомнила, что мне советовала Дороти насчет отца Генри, и решила, что если бы он смог ото всех избавиться и немного пожить, как захочет, можно было бы советом Дороти и воспользоваться.

После завтрака мы все собрались в церковь, только сестра Генри не ходит в церковь и предпочитает проводить воскресенье в гараже, где она разбирает на части и снова собирает семейный грузовичок Генри говорит: то, что война сделала с его сестрой, даже страшнее самой войны.

Ну вот, в церковь пошли Генри, его матушка и я. Из церкви мы вернулись к ланчу, и ланч почти ничем не отличался от завтрака, только отец Генри к ланчу не выходил, потому что после встречи со мной у него случилась лихорадка и послали за доктором.

Днем Генри ушел на молитвенное собрание, а мы с матушкой Генри отдыхали перед вечерним походом в церковь. Матушка Генри считает, что я луч солнца в ее жизни, и она меня от себя не отпускает, потому что не любит оставаться одна – когда она остается одна, мозги у нее почти совсем отключаются. Она обожает примерять мои шляпки и все время рассказывает, что мальчики из церковного хора не сводят с нее глаз С ней, конечно, приходится соглашаться, а соглашаться с человеком, разговаривать с которым можно только через слуховую трубку, очень трудно, потому что рано или поздно интонации тебя выдадут.

Ужин оказался почти таким же, как ланч, только к ужину вся новизна пропала окончательно. Я сказала Генри, что у меня ужасно болит голова и я не могу идти в церковь, так что Генри с матушкой пошли в церковь, а я пошла к себе в комнату, там села, подумала и решила, что жизнь слишком коротка, чтобы посвятить ее всю семье, даже если в семье очень много денег. Так что теперь мне необходимо придумать какой-нибудь план, чтобы Генри отказался на мне жениться. Я постараюсь получить от него сколько смогу, этим и довольствуюсь.

22 июня

Вчера Генри посадил меня в Филадельфии на поезд, а самому ему я велела оставаться, чтобы быть рядом с отцом, у которого может случиться рецидив. Я сидела в купе и думала о том, что настало время избавиться от Генри любой ценой. Я решила, что лучший способ досадить джентльмену – отправиться с ним по магазинам Потому что даже мистер Эйсман, который просто создан для того, чтобы девушки ходили с ним по магазинам, и который знает, чего от этого ждать, после похода по магазинам бывает крайне раздосадован. Я решила, что в Нью-Йорке отправлюсь к «Картье», потрачу там крупную сумму и запишу ее на счет Генри, потому что с тех пор, как о нашей помолвке написали все газеты, его счет – все равно что мой.

Я об этом размышляла, и тут раздался стук в дверь, я сказала: «Войдите!» – и вошел джентльмен, который сказал, что часто видел меня в Нью-Йорке и все мечтал со мной познакомиться, потому что у нас с ним множество общих друзей. Он дал мне свою карточку, на которой было написано, что зовут его мистер Джилбертсон Монтроуз и он по профессии сценарист. Я предложила ему присесть, и мы с ним завели беседу на литературные темы.

У меня такое ощущение, что вчерашний день был поворотным в моей жизни, потому что я наконец встретила джентльмена, у которого есть не только литературные таланты, но и замечательные мозги. Он из тех джентльменов, которых девушка может слушать целыми днями, потому что все время узнает что-то новое. Ведь ничто так не привлекает девушку, как мужской ум, особенно ту девушку, которая провела уик-энд с Генри. Мистер Монтроуз говорил без умолку всю дорогу до Нью-Йорка, а я сидела и слушала. По мнению мистера Монтроуза, Шекспир – великий драматург, и он считает, что «Гамлет» – замечательная трагедия, а что касается романов, то он убежден, все обязательно должны читать Диккенса. А когда мы коснулись поэзии, он принялся читать наизусть «Расстрел Дэна Макгрю» и читал так, что на самом деле были слышны выстрелы.