Юрий Туровников - Код Малевича

— Куда едем? — спросил он через открытое окно.

Григорий прислушался к своему урчащему желудку и сказал.

— В Управление. Надо в столовку сходить, жрать хочу.

.

Где-то на улицах Московии. 15 часов 00 минут.

.

Мимо пролетали дорогущие иномарки и редкие шедевры отечественной автомобильной промышленности. По тротуарам куда-то спешили тысячи горожан. Констебль умело перестраивался с одной полосы в другую, забористо матеря «чайников» и блондинок.

— Куда прешь, лошадь?! Поворотники включать надо, козел! Понакупают прав, уроды! Это ж сколько километров членов надо отсосать, чтобы купить последнюю модель «Ламборджини»?!

Мельник отодвинул пассажирское сиденье и устроился поудобнее, вытянув ноги.

— Что там с садово-огородным вопросом?

— Глухо, как в танке, — Максим притормозил, пропуская очередной «Лексус». — Естественно, у нас этой травы нигде нет. Я прозвонился по областным участкам, сам кое-где помотался — ничего. Может, где-то и торгуют из-под полы, но надо точно знать.

Григорий вздохнул.

— Бляха-муха, а по камерам у музея есть что-нибудь?

— Засветился белый фургон примерно в тоже время, когда произошло ограбления, но номеров не видно, а таких грузовиков в Московии тьма тьмущая.

— Короче голяк, — констатировал лейтенант.

— Так точно, — подтвердил Аверин и надавил на клаксон, заглушив еле слышное кряканье чьего-то сигнала.

«Форд» выехал на перекресток. Взвизгнули тормоза, а через мгновенье служебный автомобиль развернуло и отбросило в сторону. Мельник со всего маха приложился головой о стойку. Раздался хлопок и сыщик погрузился в открывшуюся подушку безопасности.

— Макс, ты в порядке?! — через несколько секунд крикнул Григорий.

— Да, вашбродь. А вы?

— А чего мне будет… Ты что, на красный проехал?!

Констебль закашлялся, глядя по сторонам и потирая свезенный о подушку лоб.

— Никак нет. Я соблюдаю ПДД и скоростной режим. Мы же представители закона и нам его нарушать — стыд и позор! У вас кровь идет…

Мельник махнул рукой и попытался вылезти из покореженной машины, но запутался в ремне безопасности. Кое-как освободившись, он выбрался на улицу одновременно с Максимом.

Движение замерло. Во все стороны, насколько хватало глаз, растянулась огромная пробка. На перекрестке остались только «Форд» с развороченной напрочь мордой и здоровый черный «Кадиллак» со свезенным левым крылом и синей мигалкой на крыше. Из него выскочил толстяк в черном костюме и стал размахивать руками, приближаясь к полицейским.

— Вы куда претесь, козлы, сирены не слышали?! Я — депутат Имперского собрания! Вы у меня с работы повылетаете!

Мельник потер ушибленную голову и посмотрел на окровавленную ладонь.

— Вы же на красный проехали! — сказал он и нарвался на новую порцию брани.

Депутат подбежал вплотную и заорал на Аверина.

— Ты что, по сторонам совсем не смотришь? Я мигалку для кого включил?!

Констебль потерял дар речи, но ему на помощь пришел разозлившейся Григорий. С каких это пор разрешено так разговаривать с полицейскими?! Он схватил орущего законодумца за грудки, встряхнул и сквозь зубы произнес.

— Ты, гнида толстожопая, куда-то торопишься? А?! — и он коротко ударил толстяка лбом по носу. Тот охнул и взмахнул руками. Мельник посчитал это нападением и ответил коротким джебом. — Спешишь предложить очередной бредовый закон, чтобы нам жилось полегче?! — и провел удар в печень. — Ты чуть двоих человек не угробил, падла! Думаешь, мигалку нацепил и пуп земли?! Я тебе ее сейчас в задницу затолкаю, сука. Получаешь миллионы еще и недоволен? Вот тебе наш рабоче-крестьянский привет! — удар коленом в пах заставил депутата рухнуть на асфальт и забыться до приезда кареты скорой помощи. — В кабинете у себя командовать будешь, а тут я закон!

На всякий случай работник сыска пнул лежачего носком ботинка в живот. Нечестно, конечно, зато заслуженно. Зеваки, собравшиеся вокруг разбитого «Форда» и снимавшие происходящее на камеры мобильных телефонов, зааплодировали Мельнику. Тот сел на корточки и быстро обыскал побитого толстяка. Выудив из кармана пиджака депутатское удостоверение, лейтенант разорвал его пополам и бросил в приоткрытый канализационный люк. А всего через час подоспели сотрудники дорожной полиции и врачи.

Григорий вкратце объяснил ситуацию, сказав, что пострадавший не представился и не продемонстрировал никаких документов, а сразу кинулся с кулаками, поэтому сыщикам пришлось обороняться. Все происходило в рамках закона — есть свидетели. Еще через час, когда составили протоколы и сняли показания, Мельник и Аверин направились к ближайшей станции метро, ибо «Форд» не только не мог ехать, а вообще не подлежал восстановлению.

— Глеб Егорович расстроится, — вздохнул Максим, протягивая шефу шаурму, купленную в ларьке.

— Забей, по страховке все отобьют, а мы еще за моральный ущерб потребуем чемодан денег, — Григорий впился зубами в еду и целиком погрузился в процесс употребления сомнительного продукта.

.

Управление Имперского сыска. Кабинет Жеглова. 17 часов 30 минут.

.

Войдя в кабинет своего нынешнего шефа, Мельник удивился, застав генерала за совсем необычным занятием. Глеб Егорович стоял у окна в брюках, заправленных в начищенные до блеска сапоги, в рубашке, которую пересекали подтяжки, и обеими руками жал две двухпудовые гири. Естественно, не выпуская изо рта дымящуюся папиросу. Увидев подчиненного, начальник сыска опустил спортивный инвентарь на пол, набросил китель и спросил, садясь на стул.

— Ну что, друг сердечный, какие новости?

Мельник замялся.

— Мы «Форд» служебный разгрохали. В ДТП попали. Столкнулись с каким-то депутатом на «Кадиллаке». Машина в хлам.

— Сами целы? — нахмурился генерал, а Мельник скупо кивнул. — Задолбали уже эти слуги народа. На дорогах себя королями чувствуют. Им морду за такие дела бить надо. Ты как считаешь?

— Целиком вас поддерживаю, — ответил Григорий и улыбнулся.

Жеглов закинул ноги на стол и жестом пригласил лейтенанта присесть, что тот и исполнил. Начальник сыска достал пульт и включил телевизор. На экране возникла сексапильная силиконовая теледива, вещающая на всю страну.

«Приветствую вас, наши многоуважаемые телезрители! Император жив и здоров, а теперь новости правосудия.

Сегодня Павел Ахстахов предложил Имперскому собранию пересмотреть мораторий на смертную казнь, что бы применять оную к насильникам и убийцам несовершеннолетних. Депутаты долго совещались и приняли решение отказать известному адвокату, мотивируя свой ответ тем, что смертная казнь, будь то четвертование, колесование, забивание камнями, повешение, расстрел или какая другая — негуманное и бесчеловечное действие по отношению ко всему живому.

К другим новостям».

Камера сменила ракурс и ведущего.

«Министр образования подтвердил, что Русландская система обучения самая лучшая в мире. На вопрос нашего корреспондента:

«Почему тогда дети политиков и «звезд» шоу-бизнеса обучаются за рубежом?»

слуга нарда ответил, цитируем:

«Так им просто от дома недалеко. Глупо же фрахтовать яхту или самолет, чтобы добраться из Лондона до школы или института в Русландии. За время пути дети устанут от качки или воздушных ям, а им еще всякую алгебру делать».

Конец цитаты. Впереди вас ждет блок погоды, а мы прощаемся с вами».

Генерал хмыкнул и через минуту выключил телевизор, посмотрев не столько прогноз, сколько ведущую, и закрутил усы.

— Хрен с ним с «Фордом», что-нибудь придумаем. Завтра другую машину получишь. Я знаком с Великим Председателем, потолкую с ним про этого депутата, пусть накажет.

— Да ну его, убогого, — отмахнулся Мельник и постучал кулаком по ладони. — Я по-свойски наказал уже.

— Вот и ладушки, — Жеглов застегнул френч на все пуговицы. — Что по делу, есть новости?

Григорий помрачнел и посмотрел на фикус, стоящий на подоконнике, словно прося у того совета, потом перевел взгляд на портрет Сюзерена.

— Пока тишина. Свидетелей нет, с записями видеокамер еще работаем. С пропавшими дамами разбираемся.

— Ты уж не подведи, любезный, — генерал промокнул шею платком. — Найди эти столбы гребаные и каменюку, но и про баб не забывай. Иди.

Лейтенант встал, ударил каблуками и выпросил перед собой правую руку.

— Аве Сюзерен!

— Аве, аве… — отмахнулся Жеглов, и Мельник покинул резиденцию начальника сыска.

.

Кабинет-музей Воронцова. 19 часов 00 минут.

.

Григорий сидел за рабочим столом, на котором стоял телевизор, видеомагнитофон «Электроника» и пытался присоединить одно к другому, зажав между головой и плечом мобильный телефон.

— Да… Да… Все хорошо дорогая, не беспокойся. Покушал. Да не переживай ты так. Все у меня нормально. Не знаю, дело запутанное. Кино собираюсь смотреть. Нет, по долгу службы, какая порнуха?! Сами-то как? Ну и ладушки. Малому привет. Пока, целую. И я тебя. — Он отложил мобильник в сторону. — Любовь-морковь. Сю-сю мусюсю. На дворе век цифровых технологий, а я тут велосипед изобретаю!