Святые и Убийцы - Фэя Моран

– Всё правильно, – говорит голос Керана за моей спиной. И он приближается. Я от ужаса вот-вот затрясусь. – Ты превосходно стреляешь из лука.

Сглатываю от того, что уже затылком через ткань шарфа чувствую его дыхание.

– То есть, я не проберусь в Сальшан, а буду наблюдать со стороны?

– Ты будешь прикрывать нас на расстоянии. Стрелять в тех, кто вдруг что-то заподозрит. А Мистлок поищет карту в это время.

Это уже становится просто невыносимо! Зачем он так со мной? Зачем он стоит так близко? Неужели хочет остановки моего сердца?

Сама виновата. Кажется, мне стоило признаться ему в своих чувствах давно. Уж лучше бы он оттолкнул меня от себя, проводил время на стороне и даже не смел приближаться.

Всяко было бы лучше.

Я вздрагиваю, когда он хватает меня за плечи и поворачивает к себе. Сперва я не понимаю, что он всё ещё без своего камзола, стоит полуголый, потому что кожа его, начиная от шеи и заканчивая линией штанов, будто покрыта кровью. Вот, для чего он разделся. Конечно! Его чёрный с золотистыми узорами камзол и плащ, присущие одежде Охотников, быстро выдадут в нём самозванца.

Кровавая красная вода легла на его тело, очерчивая каждую линию отточенных долгими тренировками мускулов.

Не смотри на него так! Смотри на него как на брата! А на брата не смотрят так, как это делаешь сейчас ты!

– У меня есть твой лук и стрелы, – говорит Керан, а я борюсь с желанием отшатнуться в сторону или вообще сбежать куда подальше. – Воспользуешься ими.

– Хорошо. Ладно. Я поняла.

Он кивает, а потом переводит взгляд куда-то за мою спину. Во взгляде янтарных глаз отражается что-то похожее на изумление, а затем…

В следующее мгновение он вдруг крепче хватает меня и толкает в сторону, сам падая рядом. И тут, услышав свист чего-то резко пронёсшегося мимо нас, я понимаю, что в нас кто-то стрелял.

– Мистлок, прячься! – кричит Керан, приказывая притаившейся Туче подняться.

Я вижу, как Мистлок бежит в сторону, к гуще деревьев, но по дороге успевает сбить с ног бросившегося к нам перийца, облачённого в коричневые лохмотья. Он глухо падает, и лук выскальзывает с его рук.

– Не ожидал, уродец? – злорадствует Мистлок. – Могу выбить из тебя всю дурь вдобавок!

Туча, злобно оскалившись, делает крупные шаги в сторону возникшего из ниоткуда врага, оставляя на земле нарывы своими острыми когтями.

– Вы умрёте! – смеётся мужчина так громко, словно спятивший старик, что по коже у меня пробегает множество неприятных мурашек. – Страшной и мучительной смертью!!!

Я замираю на месте, когда в затылок мне вдруг летит порыв горячего воздуха, едва не скинув с головы мой шарф. Мне приходится придержать его руками и в панике резко обернуться, чтобы встретиться с чем-то по-настоящему ужасным.

Сперва я решаю, что это должен быть сирд – Костяной Остров совсем недалеко отсюда, это вполне возможно, чтобы одна из этих тварей вдруг оказалась здесь.

Но, к сожалению или к счастью, это не сирд.

Их не меньше пяти. Чудища. Почти одного роста со мной. Они клацают хищными острыми зубами, по которым к земле стекает слюна, их гладкая чёрная кожа блестит при свете луны и кажется скользкой. Монстры передвигаются на четвереньках, но конечности у них длинные – природой будто бы созданы для того, чтобы было удобнее хватать жертв, а тонкие хвосты с острыми концами, думаю, лишь больше помогают им в этом деле.

Но один из них самый крупный, он отличается от них.

И у него знакомые зелёные глаза.

Брикард.

Я делаю слишком резкий вдох, когда узнаю его в этом взгляде. У меня подкашиваются ноги, а внутри сжимаются внутренние органы.

Его тело изменилось до неузнаваемости. Он вырос в размерах, кожа стала толстой, твёрдой, покрылась переливающимися серебром чешуйками то здесь, то там. Но в нём осталось и что-то отдалённо человеческое – этот взгляд, волосы и его борода, которые спутались и подросли, стали жёстче и темнее. Если бы я увидела его издалека, я бы вполне решила, что это лесной отшельник, решивший провести свою жизнь среди деревьев и природы. Но вблизи он выглядит как чудовище.

Я отстраняюсь, делаю шаг назад. Часто моргаю, пытаясь прогнать подступившие слёзы, но они непослушно вырываются из глаз и текут по щекам, оставляя влажные дорожки.

Керан вдруг хватает меня за руку и резко оттаскивает в сторону, когда на меня летит один из мелких монстров, хищно оскалившись и заревев. Туча, подлетев по приказу хозяина, откидывает его когтистой лапой, зарычав ещё громче. Мы падаем на землю возле толстого ствола ближайшего дерева.

Периец пытается отползти в чащу леса, и исходя из его по-прежнему полулежащего положения, я решаю, что Мистлок, сбив его с ног, мог сломать или подвернуть ему ногу.

Я возвращаю взгляд на Брикарда. Плевать мне сейчас на перийца. Думаю, остальным тоже.

– Как мы его вырубим? – спрашиваю я, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. – Нам ведь нужно…

– Его нужно убить, Нура, – мрачным голосом произносит в ответ Керан.

«Нура»…

Всё серьёзно.

Недопоняв его слов, я мотаю головой, затем оборачиваюсь, глядя на отражающую нападения монстров Тучу.

– Что ты…

Керан хватает моё лицо, поворачивая его к себе. Его взгляд сейчас полон горечи, тоски и… слёз. Да, кажется, это слёзы.

Никогда не видела, чтобы Керан Атталь плакал.

Сердце у меня в груди наливается кровью.

– Нам придётся убить его, – продолжает он, и голос заполняется состраданием и сочувствием, которые он будто бы выливает не только на меня, но и хранит внутри себя в огромных количествах и не может больше этого сдерживать.

Я с трудом сглатываю.

– Нет… – хриплю я, а потом судорожно, заикаясь, добавляю: – Мы можем… Нам просто нужно, чтобы он был без сознания. Мы свяжем его, отнесём в Гривинсхад, и там ему помогут Лекари. Они вернут его к…

– Он больше не вернётся, – качает головой Керан, пока глаза его сильнее лишь блестят от собравшихся в них слёз. – Это последняя стадия превращения… Его не вернуть, Нура. Но мы можем… прекратить его страдания.

Я ощущаю, словно огромная нечеловеческая рука с силой стиснула меня, заставляя каждую кость болезненно хрустнуть. Боль так сильна, что я забываю обо всём, что чувствовала и не чувствовала когда-либо в жизни, упираюсь головой в обнажённую грудь Керана, опустив лицо, и беззвучно всхлипываю. Его рука ложится мне на спину и успокаивающе поглаживает. Хотя я знаю, что сам он не спокоен.

Совсем.

Затем я отстраняюсь. У меня не было родителей,